Выходит, что вагонный жулик быстро выложил груз из стройматериалов, а на освободившееся место наш багаж поставил. Как матрешка получилась, только из чемоданов. Видать, оценил, что шмотки в купе хорошие, импортные, значит внутри багажа тоже что-то хорошее наверняка. А нынче даже ношенный импорт сбыть на базаре проще простого. Еще и в коробке что посмотрел. Я ведь точно помню — я бантиком ее завязал, чтобы легко развязывался. А он уже от души затянул, разрезать бечевку пришлось.

Патрульные были такие довольные-довольные, капитан, после того, как сбегал в голову состава позвонить начальству, даже стал смахивать на от пуза обожравшегося сметаной кота. Похоже, не одну кражу совершил этот самый Зангулидзе, много висяков раскроют, что капитану в плюс пойдет. Впрочем, мне не жалко.

Что хорошо, вещи нам сразу вернули, протокол мы подписали: я с Алисой, инженеры, проводник плюс понятые из пассажиров. Мы по просьбе капитана дали свой адрес в Магадане и сообщили, что в Москве будем жить в гостинице «Россия». Капитан предупредил, что с нами могут связаться, но, скорее всего, обойдутся без этого. Дело, что называется ясное, раскрыто по горячим следам, преступник задержан, причем пойман с поличным.

Зангулидзе, впрочем, слова эти с равнодушием проигнорировал, с философским смирением сказав только:

— Бывает, начальник, профессиональный риск.

Потом милиционеры и жулик удалились живописной компанией, а несостоявшиеся потерпевшие остались в купе, в котором воцарилось неловкое молчание. Наконец, Владимир решился нарушить позвякивающую вагонную тишину.

— Мы там наговорили лишнего, — смущенно начал он.

— Да все нормально, — я плечами пожал, — Думаете, то, что вы мне рассказали, никто не знает? Я и сам случаи знаю и похлеще. Только бегать и кричать «Караул, сенсация!» я не буду. Все равно никто мне такое печатать не позволит, а начну настаивать, вышвырнут из профессии. И что делать, если в стране ситуация сложилась, когда все всех устраивает? Тут и работяги, которые всегда при деле, и директора предприятий, которые гонят продукцию, не пользующуюся спросом, но им и дела мало — план перевыполнен, премии и награды получены. Да и руководство страны довольно — отчеты радужные, везде рост.

— Но ведь это не может хорошо кончиться? — подал голос Серей.

— Я опасаюсь, что уже через два-три года цены пойдут в рост, волнения начнутся, — решился я на откровенность, — Денежная масса растет бесконтрольно, печатный станок даже ночью работает, это пока цены сдерживаются директивно, но долго так не продержится. Да и дешевые товары исчезают из магазинов и всплывают уже на рынке, где продаются в несколько раз дороже.

— Надо же что-то делать? — возмутился Владимир.

— Если знаешь что — делай, — парировал я, потом продолжил, — Нужно быть готовым к ухудшению ситуации. И еще, чисто вам скажу, скоро должны разрешить организовывать производственные кооперативы. Можно будет хорошо заработать, но сразу же нужно будет думать о безопасности, преступность поднимает голову. В общем, сами думайте.

Парни вроде неглупые, да и специалисты хорошие. Много я им говорить не стал, мало ли с кем они поделятся, но общее направление задал. На всякий случай обменялся адресами, не исключено, что в дальнейшем знакомство пригодится.

За всеми хлопотами даже не заметили, что обеденное время подошло, на моих водолазных уже час дня.

— Ребята, вы как — в ресторан пойдете, или доставки подождете?

Инженеры идти отказались, решили оставаться в купе.

— А мы тогда, наверное, прогуляемся, — решил я, — Не приходилось пока в вагоне-ресторане обедать, хочу посмотреть. Алиса, ты как?

Заведение оказалось недалеко, прошли три купейных вагона, открыли дверь очередного тамбура, как сразу же пахнуло кухней, зазвучали негромкие голоса, сливающие в нестройный гул, оттеняемый аккомпанементом посудного звона.

А тут ничего так, симпатично — два ряда столиков у окон, рассчитанные на четырех человек. Белоснежные скатерти и салфетки, сидения, обтянутые кожей или, что более вероятно, кожзамом, центральный проход застелен ковровой дорожкой. Даже горшки есть с живыми растениями — прикреплены к стенам между окон.

Примерно так

Народу еще немного, занято не больше половины мест. Мы сразу же облюбовали пока свободный столик, меню уже лежало на нем, так что я его сразу же открыл. Та-ак, интересно, ну, не очень разнообразно, но это понятно, кухонька в вагоне-ресторане крохотная, не развернешься особо.

Первое: щи, борщ, солянка мясная за 90 копеек. Солянку я люблю, но нафиг нафиг. А то я не знаю, почему она так популярна в ресторанах. Ее сейчас как ирландское рагу в книге Джерома «Трое в лодке, не считая собаки» используют, утилизируя остатки колбасной нарезки и остатки вареного мяса с костей. Могут и недоеденные мясные объедки в дело пустить. Однозначно нет. Щи с кислой капустой тоже пропускаем, могут быть проблем с газами, что в маленьком купе чревато. Ладно, беру борщ за сорок копеек.

На второе неизменная котлета по-киевски, младшая родственница воспетых Пушкином пожарских котлет. Два рубля, однако, как сказал бы фельдмаршал Киса Воробьянинов. Есть еще жаркое, бифштекс. Самое дешевое блюдо — сосиски с зеленым горошком и горчицей, всего рупь десять.

А не заказать мне по делопроизводительски, по ипполитоматвеевски? Эдак небрежно сказать официантке: «Дайте нам сосисок. Вот эти, по рублю десять. И бутылку водки в большом графинчике. И огурцы соленые. Дайте два». А потом выпью водки — разойдусь [2].

На гарнир предлагали отварной рис, гречку и картошку пюре. Еще есть «Оливье», винегрет, салат «Весенний» из сбрызнутой уксусом свежей капусты с явно тепличными огурцами. Из напитков чай, кофе, соки, минеральная вода, лимонад. Ну, еще закуски вроде селедки в масле и бутербродов. Собственно, и все меню, если не считать спиртного, которое отпускается безо всяких талонов. Впрочем, мне оно не нужно.

По нынешним временам очень даже ничего. Но цены, кстати, даже по ресторанным меркам куда выше, чем в обычных заведениях, хотя этот как раз понятно — на колесах конкуренция как таковая отсутствует. Альтернатива одна — на остановке купить пирожков у бабулек, торгующих на перроне съестным. Кстати, так многие пассажиры и делают из тех, у кого дорожные продовольственные запасы уже закончились или ими изначально не озаботились.

Обсудил с Алисой меню, предостерег от выбора солянки и щей. У подошедшей официантки сделали заказ, который принесли довольно быстро. А повар здесь хороший, очень вкусно все. Я еще минералки взял.

Тут еще выпечка есть, булочки. Подумал, заказал дополнительно пирожных и сдобы. Как раз вечером чая попьем и соседей угостим.

— Извините, вы не позволите забрать меню, за дополнительную плату, конечно? — обратился я к официантке.

— Не положено вообще-то, — ответила женщина, — А вам зачем?

— Коллекционирую я их, не всех, а из тех заведений, где обслуживание понравилось, — улыбнулся я, — Десять рублей пойдет?

Нормально, сговорились, я еще попросил, чтобы повар на обложке расписался. Как официантка сказала, эти буклеты все равно пропадают постоянно, так что их делают с запасом. Наверное, многие посетители на память забирают.

— Девшка, — возникшее рядом подвыпившее чудо, разодетое как павлин, нетвердым голосом обратилось к Алисе, совершенно игнорируя меня, — Пдемте, у нас весело, псидите, финна выпите.

И чего с этим ушлепком делать? Блин, здесь даже развернуться негде толком. Ладно, попробую погасить конфликт.

— Молодой человек, вернитесь на место, — сказал, глядя дурачку прямо в глаза.

— А то чо?

— А то я встану.

— А, двай, а я на твойе место сяду.

— Нет, никак не получится, — вздохнул я, продолжил с угрозой — Если я сейчас встану, то ты ляжешь.

Ну, вот почему в СССР в так называемых культурных заведениях вечно полно некультурных посетителей? Хоть не ходи.