Между прочим, сейчас квартиры улучшенной планировки уже достигают этих показателей, есть просторные чешки, ну и имеются здания для партноменклатуры и известных работников культуры. Внешне они походят на обычные дома распространенных серий, но, если зайти в подъезд, то сразу заметно, что вместо трех, скажем, дверей, выходящих на площадку, там всего две.

Так в себя углубился, что даже не заметил, что надо на Якутскую свернуть. Иду себе по Гагарина мимо городского парка. Пришел в себя, уже практически уткнувшись в телевышку. Она посреди дорожного кольца Комсомольской площади установлена, хорошо хоть под колеса не сыграл, когда ничего не видя вокруг, через проезжую часть тупо перся.

Плюнул и обратно развернулся, попутно в «Океан» зашел, взял десяток пресервов, да жареных в кляре моллюсков. Вкуснейшая штука. Ну, и в общагу направился. Уже почти дошел, как подумалось, что надо бы Моисеевича простимулировать. А сделаю-ка я ему подарок, от которого он не сможет отказаться.

Оставил продукты в подвальной кандейке и до гаража метнулся. Где же они у меня? Ага, точно, я уже забыл про эти бумаги за ненадобностью, лежат в денежном ящичке стола и ладно, мне они не особо интересны. Все брать не стал, пока только одну.

— Что случилось, Саша, вы так резко передумали? Да говорите же, не пугайте старика до потери пульса, — растерялся Моисеевич, пока я пытался отдышаться.

— Говорят, вы собираете дореволюционные финансовые документы? — наконец произнес я.

И вот надо было мне по лестнице взбегать на пятый этаж?

— Урбан рассказала? — усмехнулся успокоенный еврей, — Да, признаться, коллекция у меня небольшая, но интересная. Мало кому ее показываю, но вам, если хотите…

— Обязательно, но не сейчас, вообще-то я по другому поводу. Вот, — Я достал из кармана сложенный лист бумаги, протянул хозяину квартиры, так и стоявшему рядом с дверью.

— И что это у нас здесь, — Михельсон развернул бумагу, — Боже ж ты мой, какая прелесть! И в идеальном состоянии, даже с отрезными купонами! Заходите же, что ж вы стоите.

Надо же, как угодил, вот не думал, что бумажка с надписью «Пай в 100 ₽ на предъявителя Товарищества фабрик табачных изделий 'Лаферм» в такой восторг человека привести может. Наконец Михельсон оторвался от любования своим сокровищем:

— Саша, что вы за нее хотите?

— Ничего, это подарок.

— Хорошо, я вас понял, — неожиданно тихо произнес маклер, — Я запомню.

— Я побежал, а коллекцию обязательно посмотрю, просто сегодня я уже иссяк, — извинился я, уже выходя за дверь. Кажется, Соломон этого даже не заметил. Он был занят — любовался своей прелестью. Плотно прикрыл за собой дверь, услышав, что английский замок сработал, закрывшись. Даже за ручку подергал, чтобы быть точно уверенным, что дверь захлопнулась, а то Соломон сейчас в таком состоянии, что способен забыть обо всем. Странные люди, это коллекционеры.

Сессию полностью закрыл 18 января, в субботу, с 3-го опять начнется учеба. Зимние каникулы у нас получаются ровно две недели. В этот раз взял Алису к родителям. Благодаря писательскому билету взять билеты на самолет теперь не проблема. На Сокол мотаться не надо, рядом с автовокзалом есть кассы Аэрофлота. Съездил, попросил два билета на Сусуман, сказали, что уже распроданы. Предъявил корочки — места тут же нашлись Красота!

Плохо, что нет рейсов между местными аэродромами. Пришлось лететь по схеме: Сокол — Сусуман — Сокол — Синегорье — Сокол. Три дня провели у моих родителей, три дня у Селезневых.

На Сусуман когда летели, самолет сильно болтало в воздушных ямах. Даже мне неприятно было, а бедную девушку даже пару раз стошнило. Пришлось подсовывать пакет из плотной бумаги, заботливо уложенный рядом с каждым сидением. Судя по звукам в салоне, страдальцев в этот раз оказалось много. Да и пахло не особо хорошо.

Мачехе и отцу Алиса вроде глянулась, братья с ней вообще быстро поладили. Впрочем, Тетрис им понравился еще больше — друг у друга из рук вырывали. Я на всякий случай десяток комплектов батареек привез. Поинтересовался у отца, не наезжали ли больше блатные, оказалось, все в порядке.

Еще три дня пробыли у родителей Алисы. Улучшил момент, чтобы поговорить с тещей наедине, напросившись помочь ей отнести в школу тетрадки. Специально планировал так поступить. Идем, свежий снег под ногами хрустит, а я думаю, как разговор начать.

— Валентина Ивановна, а вы действительно против нашей свадьбы?

Женщина так и встала столбом посреди протоптанной посреди сугроба дорожки. Видимо, я казался слишком прямолинеен.

— Вовсе нет, просто пойми меня правильно, Саша, — заговорила она извиняющимся тоном, — Вам обоим нужно учиться, еще и жить совершенно негде. Даже, если дадут семейную комнату в общежитии, это тяжело даже вдвоем, а с ребенком вообще мрак, пеленки негде повесить. Мы с мужем пять лет так мучились, из-за этого на север и уехали. Я попросила подругу выяснить насчет кооператива в Магадане. Мы с отцом можем выделить тысяч пять. Надеюсь, твои родители тоже помогут?

— Я понял, спасибо, что объяснили, но все не так плохо. Помощь не нужна, по крайней мере материальная, у меня неплохой доход, за кооператив сам заплачу. Как член Союза Писателей я могу вообще не работать, жена тоже. В крайнем случае, возьмем академический отпуск или я найду няню. В Магадане это непросто, но связи у меня есть, подберут хорошую женщину. Квартиру я уже нашел. Мне сейчас предлагают занять на два года элитный кооператив в центре Магадана. Хозяин пока за границей, но через два года вернется и уедет в Москву. Квартира останется мне, естественно за деньги, но сумма вполне посильная.

— Саш, ты слишком много тратишь.

Ах, вот она о чем, боится, что я транжира и семья будет страдать от безденежья.

— Валентина Ивановна, на самом деле расходы у меня не такие и большие. Только за прошлый год у меня доход тысяч десять был. В этом еще больше, причем часть — это чеками во Внешторгбанке. Тупо копить деньги на книжке, отказывая себе во всем, я не вижу смысла.

Будущая теща оказалась явно впечатлена моими доходами. И это я ведь далеко не всю сумму ей озвучил. Ни к чему человеку показывать, что предлагаемые ей пять тысяч для меня как бы не деньги. Человек ведь от всей души. Чтобы окончательно развеять опасения, предложил женщине посетить нас с инспекцией в Магадане через месяца полтора. На том и порешили. В четверг собрались и в Синегорье на попутке добрались, а оттуда вылетели на Сокол.

Алиса, правда, хотела с родными побыть, но у меня другая программа запланирована. Мы даже в Магадан не поехали, вместо этого я прямо в аэропорту сообщил девушке, что нам предстоит полет в Москву.

— Ты с ума сошел, я же вещи не взяла! — типично женской реакцией ответила Алиса.

— А вот этого чемодана, что у тебя с собой, мало?

— Но.

— Все, что нам будет нужно, мы купим на месте.

— В наших-то магазинах?

— Все будет, обещаю.

Да, почему бы и нет, дам ей пачку чеков и полдня на разграбление «Березки», еще можно в Теплый Стан съездить, там у меня блат есть, заветный номер телефона в записной книжке имеется.

Билеты я взял заранее и туда и обратно, просто на всякий случай, обратный на пятницу взял 31-го.

— Далеко же, — сделала последнюю попытку отказаться от полета Селезнева.

— Всего семь часов с половиной полета на комфортных креслах, еще и с обедом, как в ресторане, — возразил я.