— Говори, червь! Кто подговорил тебя пытаться убить меня⁈ — Взбешенный рев, прорвавшийся сквозь смрадный дым, раньше слышать уже доводилось. Давно, правда. В Тренировочном Лагере, когда разведчики случайно перепутали завод с храмом, значительную часть которого составляли жертвенные печи. — Не смей отпираться, ничтожество! Я Дорго Сгибающий Сталь! Ты — ничто передо мной, и ты выдашь мне все свои тайны! Даже те, которые думаешь, что давно забыл или вообще никогда не знал!
— Ааа! Пошел ты дрищущему ослу в задницу! Ааа! — Этот голос я тоже знал. Кажется в руки божка попался наш главный танкист, и приходилось Давиду Федотовичу ой как несладко… — И самого жирного глиста там найди, чтобы он научил тебя дерьмо жрать, может с чужой помощью хоть это у тебя да получится!
— Как ты смеешь, жалкий смертный⁈ — Кажется, Сгибающий Сталь быль искренне удивлен тем, что ему довелось услышать. Вероятно этому варвару, как-то дорвавшемуся до могущества небожителей, уже давно никто не смел в лицо дерзить. — Я — бог! И ты сейчас в моей власти!
— А я — атеист! И клал с пробором на урода вроде тебя, который столько моих ребят поубивал!– Последовал ответ человека, которому сейчас наверняка было очень больно и страшно…Вот только поводом для того, чтобы смириться перед врагом намного сильнее себя они такие важные факторы как собственное существование и комфорт явно не считал.
— Ты пожалеешь об этом!
— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне и моим бойцам не хватило наград на то, чтобы хотя бы сообща купить у обелиска танковый снаряд, который с гарантией мог убить бога! Пришлось каким-то паскудным эрзацем ограничитьсяАаааа!
Аккуратно пробираясь через дым и огибая по максимально широкой дуге стоящих тут и там вражеских чемпионов, стойко держащих свои позиции и даже не пытающихся оглядываться на источник всяких подозрительно громких звуков, но вместе с тем выглядящих до крайности встревоженными, если не сказать шокированными, я обнаружил примерно то, что и ожидал. Дорго Сгибающего Сталь, что по совместительству как раз и являлся источником черного дыма с аномальными свойствами и возмущений в реке времени, которые я улавливал. Гигантский варвар примерно десятиметрового роста на свою статую, с которой мы как-то разговаривали, был похож буквально один в один. Правда лысый качок, демонстрирующий всему миру чрезмерно развитую мускулатуру и из одежды признающий лишь короткие шорты, сейчас выглядел заметно менее величественным, чем его изваяние в Тренировочном Лагере. То ли причиной тому была перекошеная от бешенства и боли физиономия, то ли полыхающая радужными всполохами дыра в животе, откуда медленными тягучими каплями сочилась кровь небожителя, напоминающая расплавленный металл. Сочилась, несмотря на явные попытки прижатой к ране божественной руки её остановить. Вокруг усевшегося прямо на землю ублюдка сейчас полыхал десяток непонятно откуда взявшихся тут печей, в которых кто-то безмолвно, но очень-очень энергично стучался изнутри о раскаленные стенки, а их высокие трубы ровным мощным потоком выдавали белый дым, тянущийся к пальцам небожителя и забивающийся в отверстие…Чтобы выйти откуда-то из спины наружу таким ядреным смогом, который сделал бы честь особо устаревшему заводу-гиганту, где руководство давно и прочно забило на здоровье своих сотрудников и сохранность окружающей среды.Впрочем, рана хоть и была неприятной, а также отказывалась заживать вот так прямо сразу несмотря на явные попытки самолечения со стороны Дорго, смертельной очевидно не являлась. И даже не беспокоила ублюдка достаточно сильно, чтобы он прекратил развлекаться пытками Давида Федотовича…Поправка — души Давида Федотовича. Где сейчас находилось тело помолодевшего танкиста сказать было сложно, да и вообще скорее всего от него ничего осталось, однако же на раскрытой ладони божества сейчас корчился в раскаленных до бела цепях призрак моего лучшего специалиста по бронетехнике, возглавлявшего все имевшиеся в Убежище боевые машины…И, кажется, тайком припасшего особый боеприпас, очень особый боеприпас. Такой, который может ранить или даже убить то, что обычным оружием или даже какой-нибудь зачарованной желязкой пришибить в принципе не получится.
— Твоя сила воли крепка, смертный, это я признаю…Тем больше удовольствия мне доставит перплавка столь упорной души в сохранивший часть прежнего разума артефакт, что сможет целую вечность страдать от несовместимости своей истинной сути с навязанной формой! — Злобно усмехнулся Дорго, на миг отнимая руку от раны в своем животе, а потом ещё сильнее оскалившись и зашипев от боли сразу же прижимая её обратно. — И даже не надейся, что станешь каким-нибудь легендарным клинком, который сможет дремать в ножках месяцами и годами…Шестеренка в одном из истинно вечных механизмов, по которой молотки будут тысячи тысяч лет стучать, стучать и стучать! И каждый удар будет для тебя почти столь же мучителен, как мой гнев!Клянусь в этом именем своим, ведь даже малой толики милости моей ты, тупой навозный червь, не заслуживаешь! Дерзить мне в лицо и лгать столь глупо, что на это не купились бы и пьяные малолетние гоблины! Кто из моих врагов нанял тебя, ничтожество⁈ Ведь не сам же ты решил потратить десятки имперских наград и состояние, которое не у каждого варварского царька есть, на то, чтобы раздобыть снаряд, который сумел ранить меня! Меня!!!
— ААА!!! — Орал призрак танкиста, корчась в жгущих его цепях и не имея возможности ни сдохнуть от боли, ни хотя бы в обморок упасть. — Да на кой черт ты мне сдался, вонючий урод⁈ Да я тебя, мразь, сегодня первый раз в жизни вижу! Этот снаряд мы готовили для Бальтазара! Баль-та-за-раааа!!!
— ЧТО⁈ – Выпучил глаза истекающий кровью небожитель, что вероятно просто в силу своего положения отлично умел отличать ложь от правды и на окружающий мир сейчас обращающий ничтожно мало внимания. И его лучшие прислужники сейчас тоже очень дисциплинированно на отведенных им позициях пытались бдить строго вперед и в стороны, старательно не оглядываясь на раненного покровителя, которое может и не простить свидетелям лицезрение своего позора и слабости… Вот зря они так себя ведут, зря! На таких казалось бы мелочах и подыхали зачастую разного рода Великие в воспоминаниях меня-будущего. — Ты хочешь сказать, что ваша коварная засада, в которой был изуродован уничтожен мой великий неразрушимый небесный храм…
— Это который мы, считай, подчистую раздолбали? — Воспользовался передышкой в пытках старый танкист, который сохранял определенное присутствие духа даже несмотря на собственную смерть и обещанную ему вечность мучений. Видимо и в самом деле был за уничтожение подчиненной ему бронетехники и экипажей машин сильно на этого небожителя обижен…Или цеплялся за привычную на протяжении большей части жизни картину мира, а потому толком осознать грядущие перспективы толком просто не мог.
— Повержено этими вашими бесчестными пушками двое моих непобедимых верховных жрецов…
— А они, так понимаю, сегодня все-таки сдохли, раз ты так расстраиваешься? Что и даже от тел совсем-совсем ничего не осталось, а потому и воскрешать нечего?
Внезапно выпасть в нормальной поток времени и сходу засандалить молотом в мускулистую спину божественного качка было бы легко. Ну или в затылок, уж я бы допрыгнул…К сожалению это было почти также бессмысленно, как пытаться остановить злую собаку взмахом воздушного шарика. Формально оба они твердые материальные объекты, двигающие с примерно сопоставимой скоростью, да только кпд процесса окажется близок к нулю. И даже если бы я запустил свое оружие в открытую рану небожителя, а после устроил хронокатаклизм внутри его тела, вложив все силы в создании аномалии, результат бы оказался лишь чуть более серьезным, чем подрыв петарды. Да, это больно и точно усугубит его состояние, а заживать все станет и долго и мучительно по меркам богов, может даже целых часа два-три, но Дорго подобную травму переживет с вероятностью в девяносто девять процентов. Все-таки эта сволочь является пусть убогим и неполноценным, но небожителем, его воля буквально навязывает мирозданию его же власть, и чем-то не слишком значительным её не перебить. Однако и совсем уж безвыходной, как мне кажется, ситуация не являлась. Если бы Сгибающий Сталь повернул голову, то мог бы увидеть, увидеть, как лужица его натекшей на землю крови потихоньку мелеет, поскольку я намазываю её на собственные пальцы. Магию, да даже использование инвентаря, где сейчас лежали все кисти для рисования, бог мог бы и почувствовать. Аномалию во временном потоке вблизи себя вообще-то тоже, но для него это было сравнимо с жужжанием комара или писком не совсем исправного конденсатора где-нибудь в глубинах работающей электроники, намекающим на вероятность скорой поломки…Вот часто вы обращаете внимание на подобные мелочи, когда заняты делом, злы как черт, да и вообще у вас дырка в животе адски болит⁈
