— Ах тяяяк! — Заорала теперь уже с характерным мяукающим акцентом она, рефлекторно выпрыгивая из-под стекающей на неё жидкости, отряхиваясь и грозно-испуганно распушив всю свою светлую шерстку, одним махом увеличившись в размерах минимум вдвое. Кажется, пыталась высушиться при помощи магии, и с водой успешно справилась, но в результате сделала со своим мехом нечто такое, чего от человеческих причесок сумеет добиться далеко не каждый стилист, годами добавлявший волосам клиентов пышности. — Сяйчас ты у меня пялучишь!!!
Пламя заполнило мои апартаменты от и до, расходясь во все стороны широкой волной…И выжигая из него все лишнее или то, что могло лишним стать, например магическую энергию. А после застыло тончайшей чуть переливающейся пленкой на мебели, стенах, потолке.
— Можем говорить свободно…Ну, почти свободно. От фоновой части Системы я нас отсекла. — Решила Светлана, провожая взглядом выкативший из помещения кошачий клубок, громко орущий и мяукающий на две голоса, а после опускаясь в ближайшее кресло, прикрыв глаза и концентрируясь на действии созданных ею барьерных чар. — Ах, снова увидеть Алису столь молодой и полной энергии стоило того, чтобы пройти через все те испытания Тренировочного Лагеря, за которые мне награды выдали…Может это и эгоистично, но её потеря стала для меня одним из самых страшных ударов в первые месяцы после падения старого мира.
— Ну, некоторые животные вполне могут считаться членами семьи…А некоторых членов семьи, к сожалению, по праву стоило бы приравнять если и не к диким зверям, то к тем ещё свинтусам. — Вспомнил я кое-кого из своей дальней родни, с кем до Конца Света года три не виделся и с удовольствием бы не виделся более отныне и во веки веков. Когда мы последний раз с ними встречались, поводом для чего послужило празднование юбилея одного из них, то была грубо высмеяна моя работа художником, мое увлечение искусством и мое нежелание нажираться до соплей воняющим сивухой деревенским самогоном. А также они толкали меня на страшное, на попытки сблизиться с успевшей основательно нализаться девушкой, являвшейся их если не подругой, то как минимум хорошей знакомой, за которой я когда-то до армии пытался ухаживать, но был довольно резко отвергнут как слишком скучный и бедный. Только вот с момента нашей последней встречи она успела найти себе нескольких кавалеров повеселее, веселилсь с одним из них пару лет, родив двух детей, а после сей весельчак свалил, оставив их троих веселиться дальше одних в меру сил и возможностей. Радоваться чужим несчастьям, конечно, нехорошо…Но, помнится, узнав через третьи руки о злоключениях своей потенциальной пассии я испытал некоторое чувство морального удовлетворения от восстановления кармического баланса.
— А такие чары маскировки — не перебор ли? — Задумался застывший у порога Клаус, с явным интересом оглядывающий мое скромное обиталище. — Это само по себе может привлечь внимание одного из дежурных администраторов Бесконечной Вечной Империи…
— Не нуди, их сейчас должно существовать от силы штук десять. И большая их часть давно обленилась и выполняет свои обязанности спустя рукава, больше времени уделяя балам, пирушкам, фавориткам и стравливанию своих слуг с другими аристократами и прочим развлечениям тех, кто всю свою жизнь только и делает, что жрет, но никак не нажрется. — Отмахнулась от него Светлана. — Я точно помню, что прошлый раз кто-то из них хотя бы мельком взглянул на Землю уже после того как мы выпотрошили первый десяток мешающих нам божков. А если мои чары вдруг попытается преодолеть кто-то менее квалифицированный, то это я должна почувствовать. Во всяком случае, именно этим заклинанием выцепила одного мифического шпиона, по совместительству являющегося архимагом-тихушником, засекла…Жаль, не знаю, догнала или все-таки нет, сон оборвался чуть ли не самом важном месте.
— Значит у вас тоже вместо нормального пакета воспоминаний нарезка фрагментов, сильно разнесенных во времени, не всегда целостных и почти никак не связанных между собой? — Уточнил я, прислушиваясь к идущим из соседней комнаты звукам кошачьей потасовки, усаживаясь поверх огненного покрова на свою кровать и с наслаждением вытягивая ноги после долгого, очень долгого дна. Окончательный захват Неаполя не представлял из себя большой военной проблемы после того как его руководящая верхушка оказалась выбита, а по отдельным очагам сопротивления прошлись огнем в прямом и переносном смысле…Но ещё какую административную — представлял! Не знаю уж, когда в нем имелось больше жителей: до Конца Света или после. Зато точно могу сказать, что сейчас там народа было под миллион! Может меньше, может больше…И солдаты, после капитуляции более-менее дисциплинировано сдавшие оружие и тихо сидящие в собственных казармах, представляли из себя наименее проблемную его часть. Частично потому, что нескольких пытавшихся выделываться дворянчиков мои солдаты образцово-показательно расстреляли, после развесив на деревьях, но все же. Однако оставались еще сотни тысяч склонивших голову перед завоевателями землян, а также не сильно меньше притащенных покойной принцессой рабов, слуг, ремесленников, торгашей, проституток и прочих обывателей Бесконечной Вечной Империи, которых и убивать вроде особо не за что, и оставлять без присмотра как-то не комильфо.
— Ну, вообще-то мы должны были сами определять, какую часть нашей памяти можно забрать с собой, а какую придется оставить в неслучившимся будущем вместе с бессмертием, опытом, богатствами, на которые можно купить целые миры… — Отозвался чернокожий кукольник, зачем-то подходя к стене и очень пристально начиная её рассматривать. — Только заранее этого сделать было почему-то нельзя, а когда уже начался процесс, то нам то и дело активно мешали, из-за чего процесс чуть медным тазом не накрылся…
— Ты помнишь сам процесс отправки наших сознаний в прошлое⁈ — Подался вперед я, мысленно почти крича от такой несправедливости. Вот как так получается, что звание лучшего хрономанта по идее должно принадлежать мне, а память об этом моменте, ставшем пиком и кульминацией карьеры повелителя времени, находятся у кого-то другого! — И…Как это было?
— Как попытка поработать трансформатором между бьющими с небес молниями и фабрикой, где через старые видеокарты майнят криптовалюту, — поморщился чернокожий, внезапно отодвигая в стене скрытый паз, о существовании которого мне раньше было ничего неизвестно, а после выуживая из обнажившейся ниши какой-то прозрачный кристалл. — Поэтому, честно говоря, я особо-то и не помню ничего. А что помню, то урывками и отрывками. Слишком занят был, стараясь не выгореть от пропускаемых через меня потоков энергии, чтобы по сторонам глазеть. Плюс приходилось отвлекаться на то, чтобы чистить морды всяким посланным по наши души божественным утыркам, когда они до меня прорывались…Кстати, а девочка у тебя довольно умненькая через стенку живет. Сама жучок поставила скрытненько незнамо когда, сама удаленно деактивировала пару часиков назад…О! Да он ещё и с функциями записи! Эй! А ну отдай!
— Если записи сии останется в твоих руках, наглый греховодник, то они определенно будут выложены в интернет сразу же, как человечество восстановит интернет! — Непреклонным тоном заявила Светлана, сжигая в своих пальцах отобранную безделушку, а после на всякий случай ещё раз сжигая её пепел.
— Да мы вроде уже, — пожал плечами я, не слишком переживая из-за самодеятельности Эвы с записывающим кристаллом. Вот руку даю на отсечение, причем без возможности возврата этой самой конечности, интересовали её не какие-то мой тайны, а возможные соперницы, способные оказаться в постели, которую она столь часто оккупировала по ночам. И даже если бы записи эти действительно каким-то образом утекли в информационное пространство, откуда однажды выложенные файлы до конца уже никак не вытравишь…Ну, стыдиться мне было бы точно нечего, чести гордого сына планеты Земля в постельных битвах с коварной чешуйчатой обольстительницей не посрамил! Хотя конечно наказать её за такой поступок надо. Только пока не уверен как, особенно учитывая её положение. Может, отправить на кухню, картошку чистить на недельку-другую? — Во всяком случае, в Лондоне, Оксфорде, Кале, Париже и ещё нескольких городах локальные сети уже есть. Над их соединением воедино — работаем…
