— Не строй из себя клоуна, парень. Тебе этот образ совершенно не идет, — поморщился Франциск. Он сделал почти небрежный жест рукой, и призрачная форма лисицы мягко развеялась, втянувшись обратно в ауру Акиро. — А ты, малышка, иди, отдыхай. Нечего вам энергию просто так тратить. К тому же, чувствую я, нам предстоит долгий, и надеюсь, плодотворный разговор.

Когда лисица исчезла, дух, поняв, что убивать их прямо сейчас не будут, мгновенно вернул себе привычную наглость.

— Ладно, дед. Твоя взяла, — усмехнулся он, расслабив плечи. — Ну и чего ты от нас хотел? Зачем весь этот спектакль с прятками?

— В общем и целом картину происшедшего с Буером я уже понял, — задумчиво произнес кардинал, выкидывая огрызок, который тут же истлел в воздухе. — Но в официальных бумагах слишком много белых пятен. Давай-ка ты мне все детально и подробно расскажешь. Без утайки.

— И с чего мне начать эту увлекательную историю? — обреченно вздохнул дух, понимая, что врать этому монстру себе дороже.

— Со своего пробуждения, — мягко, но с металлом в голосе приказал кардинал. — И ничего не упускай…

Три капитана пристально смотрели на кардинала и ждали хоть какой-то реакции. Но ее не было. Франциск как смотрел на сакуру, так и продолжал. Осознав, что они так ничего не добьются, Акамура осуждающе покачал головой и, переведя свой взор на остальных, продолжил.

— Ладно. Вернемся к деталям. И вот что меня еще заинтересовало. Почему всех троих нечисть потащила в лагерь? Я понимаю, что с девушками мотивация демонов кристально ясна. София Линберг и Ингрид ди Яго — идеальный материал для демонических ферм-инкубаторов. Высокий потенциал, чистая кровь. Но вот зачем они потащили в свой лагерь тяжелораненого офицера Тихона?

— Возможно, кто-то из демонов планировал использовать его как материал для ритуала перерождения или создания высшего одержимого, — нахмурился Магнус. — Тело опытного воина — ценный ресурс.

— Или же как заложника для давления на кого-то внутри города, — кивнул Вайнштейн. — Но это не объясняет, как именно они оказались вне лагеря. И главное: как загадочный дух мальчишки Акиро смог проникнуть в лагерь нечисти, укрыться от восприятия старшего демона и вытащить скрытно троих пленников прямо у него из-под носа?

В кабинете повисла тяжелая пауза. Рапорты описывали невероятную скорость и скрытность духа, но никто не мог дать технического объяснения его действиям. Даже Акамура, знавший каждую тайну в городе, выглядел озадаченным. Дух будто издевался над законами логики, не оставляя никаких улик.

— Это мы выясним позже, когда мальчишка пройдет отбор и окажется в стенах Академии, — резюмировал Магнус. — Сейчас у нас есть проблема куда масштабнее загадочного духа. Смерть коммодора Всеслава Зарубина.

Лицо Вайнштейна помрачнело.

— Зарубин был не просто коммодором тринадцатого сектора рыцарей. Он был одним из немногих в их рядах, кто безоговорочно поддерживал инквизицию. Настоящий ярый сторонник радикальной зачистки нечисти, не склонный к политическим интригам. Его гибель — колоссальный удар по нашему влиянию в секторе.

— В обычное время он подчинялся только Совету, — сухо констатировал Акамура. — Но в условиях военного положения, которое было введено из-за прорыва демонов, его ресурсы перешли к главному стратегу. В данный момент тринадцатый сектор обезглавлен. Нам нужно немедленно инициировать кулуарные переговоры, чтобы новым коммодором рыцари порекомендовали человека хотя бы нейтрального к инквизиции. Иначе мы рискуем получить марионетку Совета у себя в тылу.

Франциск IX медленно перевел взгляд от окна на своих капитанов. В его глазах блеснула холодная, просчитывающая на сотню ходов вперед мудрость существа, обладавшего силой четырех духов. Он знал всё, что видели выжившие, всё, что написали в докладах София и другие, и всё, о чем не знали даже присутствовавшие здесь капитаны. Но не все свои знания он считал нужным доверять даже ближайшим соратникам и подчиненным. Некоторые, например, рассказ духа Акиро, лучше оставить в тайне.

— Вы сделаете то, что должно быть сделано, Акамура, — тихо, но веско произнес кардинал. — Инквизиция не проигрывает партии из-за одной потерянной фигуры. Даже если эта фигура — коммодор.

Лаборатория Эдвина Линберга, занимавшая весь цокольный этаж его особняка, была пропитана запахом озона и горьких травяных настоек. Вдоль стен громоздились стеллажи с древними фолиантами и диковинными измерительными приборами, чьи стрелки чуть подрагивали, реагируя на остаточные эманации духовной силы.

София сидела в жестком кресле, отмахнувшись от предложенного отцом успокаивающего зелья. На ее шее всё еще наливались иссиня-черным жуткие следы от пальцев Буера — гематомы, с которыми с трудом справлялись даже лучшие лекари Гадара. Девушка выглядела бледной и вымотанной за три дня пребывания в больничной палате, но в ее глазах горел холодный огонь профессиональной злости.

Эдвин Линберг, облаченный в рабочий кожаный фартук поверх белой рубашки с закатанными рукавами, прислонился к массивному столу. В его движениях сквозила еле сдерживаемая энергия.

— Оставим политику третьему подразделению, София, — Эдвин потер переносицу, глядя на дочь с цепким вниманием. — Мне нужна чистая механика событий. Шаг за шагом. Ты читала сводки, пока была у лекарей. Давай сверим их с тем, что помнишь ты.

— Первый звонок прозвенел еще до главной битвы с Буером, — сухо начала София, её голос всё ещё слегка хрипел. — Когда мы с Ингрид и духом Акиро обнаружили портал демонов. Этот дух… он просто вытянул из нас энергию. А затем каким-то непостижимым образом доставил нас в Скрал. Я до сих пор не понимаю, как именно он это сделал. Сам по себе отбор энергии странен, но не нечто из ряда вон выходящее. Однако вкупе с тем, что последовало дальше, это настораживает.

Эдвин медленно кивнул, его глаза сузились.

— Пространственный перенос энергии? Без подготовки? Занятно. Что дальше?

— Дальше Скрал. Бой против нечисти. Я рубилась в авангарде, мне помогал коммодор Зарубин. И в самый разгар схватки… — София раздраженно сжала подлокотники кресла. — Я словно перестала что-либо ощущать. Свет будто выключили, потом провал в памяти и темнота.

— И очнулась уже в Чегузке, — констатировал Эдвин.

— Да. В сыром подвале. Без оружия. Моя аура была почти на нуле. Как потом выяснилось, Тихон, Ингрид и Акиро лежали рядом. Сложив обрывки информации, которые они успели мне передать, я поняла очевидное, мы в тылу у демонов, — София тяжело сглотнула. — И тут появился он — Буер.

Температура в лаборатории, казалось, упала на несколько градусов.

— Старший демон, — пробормотал Эдвин.

— Я инквизитор, отец. Я умею оценивать угрозу, — голос Софии стал жестким, как сталь. — Я была в шоке, я не понимала всей картины, но одну вещь осознала кристально ясно. Ингрид — идеальный материал. Чистая кровь. Я знала, что нас ждало на демонических фермах-инкубаторах во внешнем кольце Демосфена. Я должна была убить ее. Свернуть шею, а потом покончить с собой. Становиться сосудом для выведения их отродий я не собиралась.

Девушка замолчала, её пальцы нервно дрогнули.

— Я попыталась. Но разница в силах была слишком чудовищной. Буер остановил меня, даже не напрягаясь. Отшвырнул, как сломанную игрушку. А потом… потом дух Акиро вступил с ним в бой.

Эдвин Линберг подался вперед, его глаза буквально впились в лицо дочери.

— Вот мы и подошли к самому интересному. Третье подразделение сходит с ума, пытаясь сложить этот пазл. Как сражался этот дух, София? Вспомни каждую деталь!

— Прямолинейно, — уверенно ответила она. — Это был чистый первобытный напор. Он пер на старшего демона с яростью берсерка. Концентрированная давящая аура ближнего боя. Никаких тонких плетений силой, только скорость, сила и желание поглощать.

Эдвин оттолкнулся от стола и начал стремительно мерить шагами свободное пространство лаборатории. Его руки, покрытые мелкими химическими ожогами, возбужденно жестикулировали.