—Наверное, в последний раз, — мелькнула мысль в горячей, опустошенной голове.

Весь вечер я проверяла телефон и ждала сообщение от своего супруга. Но на ватсаппе красовалась двойная галочка и ни слова в ответ. Мне было бы легче, если Алексей позвонил, поругался, обозвал. Я это заслужила, но мой телефон предательски молчал. Молча поковырявшись в салате, который я нарезала, чтобы хоть что-то проглотить, плеснула полный бокал белого вина и почти залпом выпила до дна.

Мир тут же расплылся своими мутными пьяными красками. Я плеснула в бокал ещё дорогого белого вина и, опираясь об стену, прошла в свою комнату. Стащила с вешалки Лёшкину рубашку и, зарывшись лицом, разрыдалась в голос.

— Лёшка, прости меня…

Утро было просто отвратительным. Меня страшно мутило от вчерашнего вина, а голова казалась раскалённым пустым чугунком.

Зачем я это сделала?

Ну, выпила бы пару глотков. Нет, мне нужно было забытьё. Кажется, что вино должно залить все печали, а на деле оказалось ещё хуже. К печалям добавилась утренняя тошнота и чудовищно болящая голова. Ко всему прочему, я проспала и очень сильно опаздываю. Одевалась наспех и теперь, обгоняя машины, летела на свою работу. Пока в свете последних событий только плеяда сделок и бесконечная череда клиентов — моя отрада, отвлекающая меня от двух огней, посредине которых я оказалась.

И правда ли настолько жадно моё естество пропитано Русланом? Столько вопросов теперь в голове и ни одного ответа. А больше всего меня пугало поведение Руслана и его вдруг резкое отстранение от меня. И ко всему на душе страшно гадостное чувство, что я актриса дешевого бульварного романа, которая от безделья прыгала с одного крепкого на другой.

— Привет, мой эльф. Мы сегодня не сможем увидеться. В обед мне нужно заскочить домой и забрать документы.

Лаконично и без возможности возразить.

Я ждала сообщение от него в таком духе и нисколько не расстроилась. Просто глубоко вздохнула. Мне со страшной силой захотелось увидеть Руслана. Я уже привыкла к этим рваным обеденным встречам, понимая, что в Министерстве строительства, где работает Руслан, на большее отпроситься невозможно. И он тонко балансирует между работой, домом и мною.

— Я на просмотры, — бросила Дарье Николаевне и вышла на улицу.

Я сидела в машине, припаркованной у обочины. Под тенью красивого ясеня, недалеко от меня знакомый и красивый седан Руслана, который я обычно выглядываю в парке на набережной, присев на кованой лавочке недалеко от полюбившегося отеля. Дверь подъезда открылась и из него вышел мужчина. Мой мужчина. Вслед за Русланом выпорхнула белокурая нимфа с таким же белокурым ангелом на руках. Русс остановился у своей машины и, откинув прядь ее волос, нежно поцеловал.

Ну прям семейная идиллия!

Я почувствовала себя дико ненужной и опять третьей лишней в чьих-то чужих счастливых отношениях. Мрак. И опять тот же сценарий в истории с Русланом. Я положила свою голову на руль, от ужасной жары мне вдруг стало дурно, и тошнота волнами подкатывала к горлу. Машина Русса тронулась, и белокурая нимфа помахала моему мужчине вслед.

Я включила зажигание и рванула на большой скорости.

— Дура! Дура! — Я закричала в голос от собственной глупости и с силой ударила руками об руль. Так чуть было легче.

На мгновение.

Не видя дороги, кое-как добралась до работы и, тупо уставившись в экран монитора, просидела до вечера, как робот, отвечая на звонки.

Дура…

Разбившая свою счастливую жизнь.

Дура…

Поверившая в то, что чувства ответны. Если бы были ответны, всё случилось ещё тогда. Шесть лет назад.

— Аля, всё нормально? — Вырывает меня из моих раздумий Дарья Николаевна.

Я не могу сказать ни слова, и выдавливаю тихое: «Угу…»

— Если задерживаешься, не забудь закрыть офис. — Строгим тоном инструктирует Дарья Николаевна.

— Я тоже выхожу. Минуточку.

В сумке завибрировал телефон, и я, чуть уняв колотящееся сердце, поднимаю трубку телефона.

— Алина Александровна Калинина? — В трубке телефона я услышала совершенно незнакомый мне голос.

— Да. Я вас слушаю, — так же громко ответила я.

— У меня для вас плохие новости.

Как же, плохих новостей слишком мало. Можно ещё парочку накидать.

— Ваш муж ранен. И в очень плохом состоянии.

Ясный летний день вдруг потемнел перед глазами.

— Где он?

— В военном госпитале. Вы знаете адрес?

— Да, — ответила осипшим голосом.

— Что случилось? — Спрашивает округлившимися глазами моя коллега.

— Алексей… — тихонько шепчу в ответ.

— Погиб?

— Ранен. — И слёзы потоком полились из глаз.

Глава 26

Я тихонечко присела на стул возле моего мужа. Осунувшееся лицо узнала не сразу. Алексея только сегодня перевели из реанимации в общую палату. Совесть больно грызла меня изнутри и всеми слабыми разрозненными остатками своей души, после событий последних месяцев, понимаю, что виновница всего я. Всегда считавшая себя сильной, не смогла сказать ему всю правду в глаза, и моё сообщение о разводе подкосило стойкий дух Алексея. И броня слетела…

Густые ресницы дрогнули, и карие глаза уставились на меня в молчаливом укоре.

— Плохо выглядишь, — выдавила из себя.

— Ты тоже, — прошептал в ответ. — Не уходи. Сейчас не уходи.

— Лёш, я тебе все сказала. Ты же прочитал моё сообщение на ватсаапе.

— А в глаза слабо сказать? — Лёша отвел глаза в потолок.

— Я беременна от другого человека.

Я уже давно подозревала, что приступы тошноты по утрам — это легкая поступь зародившейся жизни. Катастрофа в моей жизни неполная, судьба решила окончательно меня добить. Хотя судьба тут ни при чём, это последствия моей собственной глупости. Две красующиеся полоски на тесте беременности я восприняла как само собой разумеющееся. Эмоций я уже давно не чувствую в своей душе, только тоску и чудовищную пустоту.

— Кто он? — Карие глаза смотрели на меня с дикой грустью, и я отвела свой взгляд, всё это стало слишком невыносимым.

— Неважно.

— Твой горячо любимый Русс?

Я молчала.

— Только ты на хрен ему не нужна.

Я положила голову на Лёшкины колени.

— Лёша, это неправильно. У нас ничего не получится. Поставим тебя на ноги, и я соберу свои вещи.

— Получится. Моей любви хватит на двоих. Нет, на троих.

Я молча просидела час возле него, пока усталость не закрыла тяжёлые веки моего мужа. Поймала себя на мысли, что живу определениямимой муж . Выставив на столик у кровати сок и фрукты, тихонечко подправила одеяло и вышла из лабиринтов военного госпиталя. Дико ныл низ живота, ломило виски от головной боли, и вокруг просто пустота. Как будто все краски жизни, её чудные запахи вытерли ластиком и оставили всё это мне лицезреть. Точнее, я автор всего, что произошло.

С трудом открыла дверь и, не раздеваясь, легла на кровать. От подкатывающей тошноты с трудом добежала до туалета, и весь мой скудный завтрак тут же покинул меня. Поднимаясь с колен, с трудом опиралась на стену, и от чудовищной слабости кружилась вся ванная комната и подкашивались ноги. По стеночке доплелась до заветной кровати и, упав на бархатное покрывало, тут же уснула сном до беспамятства.

Меня разбудил тревожный звонок телефона. Калинин Роман. Я повертела телефон и нехотя подняла трубку.

— Ты в курсе, что твой муж в военном госпитале?

— В курсе. Я сегодня была у него.

— Что врачи сказали?

— Медленно, но верно идёт на поправку. Рана очень сильно гноится. Пошел сепсис.

— Я выезжаю сегодня и у вас буду только завтра. Аля, держи меня в курсе дел моего брата. И такие новости хотелось слышать от родственников, а не от случайных знакомых, — я услышала в голосе недовольство.

Родственники? В коем веке я стала родственницей. Всем своим поведением Роман показал своё отношение ко мне. Странно после этого ждать звонков от меня.

— Хорошо, — я, не прощаясь, положила трубку.