— Что?

— Ну, если очень хочешь, чтобы что-то случилось, это случается, — объяснила я. — Не всегда, конечно. Но иногда.

— И что вы хотите, чтобы случилось? — спросил он.

Я посмотрела на него. На его лицо, освещённое огнём. На его глаза, в которых не было льда.

— Я хочу, чтобы вы перестали бояться, — сказала я.

— Я не боюсь, — ответил он.

— Боитесь, — я сжала его руку. — Вы боитесь, что если позволите себе чувствовать, то снова потеряете. Но вы уже потеряли. Вы потеряли столько лет, прячась за бумагами. Неужели вы хотите потерять ещё?

Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как страх и желание схлестываются в нём.

— Кэт, — сказал он. — Я не знаю, как быть тем, кем я был. Я забыл.

— Тогда будьте тем, кто вы есть сейчас, — ответила я. — Просто будьте. Со мной.

Он смотрел на меня. Долго. Потом его рука легла на мою щёку, и я почувствовала тепло его ладони.

— Я попробую, — сказал он. — Для вас.

Мы сидели у камина, держась за руки, и я чувствовала, как между нами исчезает последний барьер. Тот, который он строил годами. Тот, который я боялась разрушить.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Если магический фон восстановится, и мы сможем вернуться… что тогда?

— Тогда мы вернёмся, — ответил он. — Но ничего не изменится.

— Вы уверены?

— Уверен, — он улыбнулся. — Потому что я больше не хочу прятаться. За бумагами, за правилами, за страхом. Я хочу быть рядом с вами. Если вы, конечно, не против.

Я не ответила. Вместо этого я наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, как он целовал мою руку.

— Не против, — сказала я.

Он обнял меня. Осторожно, чтобы не задеть раненый бок. И я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

За окном всё ещё падали листья. В камине догорал огонь. И где-то в этом мире вечной осени, затерянном между реальностями, мы нашли то, что искали. Не портал, не способ вернуться домой. А друг друга.

— Кэт, — сказал Фредрик, когда я уже почти уснула у него на плече.

— Ммм?

— Спасибо. За то, что сказали правду. За то, что не побоялись. За то, что остались.

— Всегда пожалуйста, — прошептала я.

Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как сон накрывает меня тёплой волной.

В мире вечной осени, в маленьком домике смотрителя, мы были не начальником и подчинённой. Не полевым агентом и попаданкой. Мы были просто людьми, которые нашли друг друга в хаосе миров. И этого было достаточно.

На третий день в мире вечной осени Фредрик сказал, что магический фон начинает восстанавливаться.

Я сидела на крыльце домика смотрителя, грея руки о кружку с травяным чаем, и смотрела, как он стоит посреди поляны с поднятой рукой, пытаясь уловить движение энергии. Листья падали вокруг него, кружились в медленном танце, и я поймала себя на мысли, что он очень красив в этом золотом свете. Не тот напряжённый, закованный в мундир начальник, которого я знала, а другой — спокойный, почти умиротворённый.

— Есть, — сказал он, опуская руку. — Фон стабилизируется. Через несколько часов мы сможем открыть портал.

— Через несколько часов? — я почувствовала, как сердце сжалось. Неужели всё? Неужели этот маленький домик, эти бесконечные разговоры у камина, эти его редкие улыбки — всё это закончится?

— Но есть проблема, — он подошёл ко мне, и я увидела, что его лицо снова стало серьёзным. — Для активации портала нужен мощный эмоциональный выплеск рядом с якорем. В этом мире почти нет магии, и стандартные методы не сработают.

— Эмоциональный выплеск? — переспросила я. — Какой?

— Любой, — он сел рядом на крыльцо. — Гнев, страх, радость, отчаяние. Что-то, что создаст достаточно энергии, чтобы запустить механизм.

Я посмотрела на него. Три дня, проведённые вместе, изменили нас. Он больше не был для меня просто начальником, а я для него — просто секретарём. Мы были другими. Но сейчас, когда речь зашла о возвращении, между нами снова начало возникать напряжение. Мы оба чувствовали, что этот портал станет не только возвращением в Альдегард, но и возвращением к старым ролям. К правилам. К стенам, которые мы начали разрушать.

— Что будем делать? — спросила я.

— Попробуем злость, — сказал он, поднимаясь. — Это самый простой способ. Я буду злиться, вы будете держать руку на якоре.

Он подошёл к камню, который служил портальным якорем — серому, гладкому валуну, покрытому древними рунами. Положил на него руку и закрыл глаза.

Я стояла рядом, чувствуя, как воздух вокруг начинает сгущаться. Фредрик пытался злиться. Я видела, как напрягаются его плечи, как сжимаются челюсти, как брови сходятся на переносице. Но ничего не происходило. Камень под его рукой едва светился — тусклым, неуверенным светом.

— Не получается, — сказал он, открывая глаза. — Слишком слабо.

— Может, я попробую? — предложила я. — Позлить вас?

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Вы думаете, это сработает?

— Стоит попробовать, — я встала напротив него, скрестив руки на груди. — Знаете, Фредрик, вы ужасный начальник.

Он поднял бровь.

— Правда?

— Да, — я старалась, чтобы голос звучал уверенно, хотя на самом деле мне было страшно. — Вы не умеете доверять своим сотрудникам. Вы контролируете всё, потому что боитесь, что без вас всё развалится. Но это не лидерство. Это эгоизм.

Он смотрел на меня, и в его глазах начинала разгораться искра. Не та, холодная, которую я видела на корпоративе, а другая — горячая, живая.

— Продолжайте, — сказал он.

— Вы думаете, что защищаете нас, когда держитесь на расстоянии, — я повысила голос. — Но вы просто трусите. Вы боитесь, что если позволите себе чувствовать, то снова потеряете. Но вы уже потеряли! Вы потеряли свою команду, вы потеряли себя, вы потеряли столько лет, прячась за бумагами!

Руны на камне засветились ярче. Я чувствовала, как воздух начинает вибрировать.

— Вы не живёте, Фредрик! — я уже почти кричала. — Вы существуете! Вы пьёте холодный кофе, потому что он напоминает вам, что вы живы, но вы не живёте! Вы боитесь! Вы боитесь всего! Даже меня!

Камень засветился ярко, но всё ещё недостаточно. Фредрик стоял передо мной, и его лицо было искажено гневом, но в глазах я видела что-то другое. Не злость. Боль.

— Вы думаете, я не знаю? — сказал он тихо. — Вы думаете, я не понимаю, что стал тем, кого презираю? Бумажным червём, который боится выйти из своей норы?

— Тогда почему вы не меняетесь?! — крикнула я.

— Потому что я не знаю как! — он тоже закричал, и я увидела, как руны на камне вспыхнули, но снова погасли. — Я забыл! Я забыл, как это — быть живым! Я забыл, как это — не бояться!

— А я? — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я для вас кто? Расходный материал? Очередная попаданка, которую нужно отправить домой, чтобы снова остаться одному?

— Нет! — он шагнул ко мне. — Нет, Кэт! Ты для меня…

— Что? — я смотрела на него, и в этот момент все барьеры, которые мы строили, рухнули. — Что я для тебя?

Он молчал. Камень под его рукой светился, но не ярко. Недостаточно.

— Ты единственный, кто увидел во мне не просто попаданку, — сказала я тихо. — Не просто секретаря, не просто проблему. Ты увидел меня. Настоящую. С капустой в волосах и шаурмой в руке. Ты дал мне шанс. Ты защищал меня. Ты…

Я замолчала, потому что слова застряли в горле. Я хотела сказать ему так много. Что он стал для меня домом. Что я не хочу возвращаться на Землю, если там его не будет. Что я…

— Что? — спросил он. Его голос дрожал.

— Что я… — я посмотрела ему в глаза. — Что я не хочу возвращаться, если там не будет тебя.

Руны на камне вспыхнули ослепительным светом.

И в этот момент он поцеловал меня.

Это не был нежный, романтичный поцелуй, как в старых фильмах. Это было что-то другое — отчаянное, жадное, как глоток воздуха после долгого пребывания под водой. Его руки сжимали мои плечи, мои пальцы вцепились в его рубашку, и я чувствовала, как мир вокруг нас взрывается энергией. Ветер взметнул золотые листья, они закружились вокруг нас в бешеном танце, и свет от портального камня был таким ярким, что я зажмурилась.