В ту же секунду сзади на мою спину обрушилась тяжёлая рука блондина. Он грубо развернул меня, закидывая руку мне на плечи, и потащил в сторону. — Никуда ты не денешься, — прошипел он мне в ухо. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Краем глаза я успела увидеть, как Женя вскочил с дивана, перепрыгивая через журнальный столик. — Ты с первого раза не понял, урод? — рявкнул Женя, выросший за спинами придурков. Даже в полумраке было видно, как заострились его скулы, как вздулись желваки. — Да ты задолбал около неё прыгать, чувак! Кто она тебе? Сестра? Подруга? — начал было светловолосый, но не договорил. Женя молниеносно вывернул ему руку, так что тот взвыл и выпустил меня. Второй попытался замахнуться, но получил короткий удар в челюсть и осел на пол, заливая кровью чью-то куртку. Третий благоразумно смылся в толпу. Женя отшвырнул от себя светловолосого, который, согнувшись, держался за вывихнутую руку. В комнате повисла тишина. Музыка продолжала долбить где-то внизу, но здесь, в проходе, все замерли, глядя на нас. Люди расступались, освобождая дорогу. Я заметила, как из соседней комнаты выглянула Лера. Её глаза расширились, на лице застыл шок. Она смотрела то на меня, то на Женю, и в её взгляде читалось непонимание и зарождающееся подозрение. — Идём, — сказал Женя коротко, взял меня за руку и повёл наверх, подальше от всего этого. В коридоре второго этажа было тихо. Музыка доносилась приглушённо. Он остановился у какой-то двери, открыл — это оказалась гостевая спальня. Та самая, где мы были ночью. — Заходи, — кивнул он. — Нет, — мотнула я головой, чувствуя, как страх и выпитое смешиваются в голове в коктейль. — Мне надо к Лере... она будет волноваться там... — Блять, какая ещё Лера? Ей глубоко насрать на тебя! — перебил он жёстко. — Если бы это было не так, она бы не бросила тебя одну там в компании пьяных соседей. — Она просто отвлеклась. — Ты настолько наивная? — Отстань, — прошептала я, глядя в пол. Я обняла себя руками, закусывая губу. Верзилов шагнул ко мне, приподнял моё лицо за подбородок, заставляя смотреть на него. — Ты пьяна, — сказал он с лёгким упрёком. — Немного, — призналась я. Наверное, даже больше, чем немного. — Это плохо? — Ты меня спрашиваешь? Сама не знаешь? Я коротко выдохнула. И тут мой взгляд упал на его руки. Точнее — на его стёртые костяшки. Они кровоточили. Моё сердце сжалось — это он пострадал из-за меня. — Идём, посидишь в комнате, пока не протрезвеешь, — он открыл дверь и почти втолкнул меня внутрь. Я прошла на несгибаемых ногах и остановилась у кровати. В комнате было темно, только свет от уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору. Моё дыхание участилось, когда нахлынули воспоминания прошлой ночи. Нервно выдохнув, я обернулась. Женя стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, от чего внутри начинало закипать знакомое, запретное тепло. — Тебе надо обработать раны, — сказала я, кивая на его разбитые костяшки. — Кровь так и течёт. Он усмехнулся, оглядывая свои руки, будто только сейчас их заметил. Потом, не спрашивая разрешения, закрыл дверь — щелчок замка прозвучал слишком громко — и медленно двинулся ко мне. Я инстинктивно попятилась, но кровать упёрлась мне в ноги. Он заметил мой манёвр, и его усмешка стала шире. — Не ссы, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. — Не трону. Пока. — Чего тебе? — спросила я, хмурясь. — Обработай, — он протянул мне правую руку. — Аптечка должна быть в ванной. Там, за зеркалом. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю, — пожал он плечами. — Часто дрался раньше. Привык. Я кивнула и, обогнув его, пошла в ванную. Открыла зеркальный шкафчик — действительно, там лежала зелёная коробка с аптечкой. Я взяла её и замерла. «Часто дрался раньше». Раньше — это когда они с Лерой были вместе? Значит, она обрабатывала ему раны. Здесь, в этом доме. Может быть, даже в этой комнате. Или в её спальне. От этой мысли внутри кольнуло. Я разозлилась на себя — ну что за дура, ревную его к прошлому, которого даже не застала. Тем более к Лере, моей лучшей подруге. Вернувшись в комнату, я села на кровать и похлопала рядом с собой. — Давай руку. Он сел, протянул мне израненную ладонь. Я взяла её осторожно, стараясь не касаться ссадин. Открыла перекись, смочила ватный диск. — Будет больно, — предупредила я. — Делай, — кивнул он. Я прикоснулась диском к его костяшкам, и он даже не дрогнул. Только смотрел на мои руки, на то, как я аккуратно вожу ватой, счищая запёкшуюся кровь. Я дула на ранки, стараясь уменьшить жжение от перекиси, и вдруг заметила, что он улыбается. — Чего лыбишься? — буркнула я, не поднимая глаз. — Смотрю на тебя, — ответил он. — Ты такая домашняя, когда заботишься. — Я не забочусь, я просто помогаю, — поправила я, но щёки предательски заалели. Закончив с одной рукой, я взяла его вторую ладонь. Он вдруг освободил пальцы и поймал мой подбородок, поворачивая моё лицо влево-вправо, рассматривая. — Женя... — Что? — Не мешай мне обрабатывать твои ссадины. — Ты уже закончила, — усмехнулся он. Его большой палец скользнул по моей нижней губе, чуть оттягивая её, сминая. По телу пробежала дрожь. Я резко отстранилась, решив сорвать этот момент. — Раньше тебе Лера здесь раны лечила после драк? Поэтому ты знаешь, где аптечка? Его рука замерла в воздухе, челюсть напряглась. — Специально это спрашиваешь? — голос стал ниже, опаснее. — Да. Он убрал руку, приподнимая брови. В глазах мелькнуло что-то — то ли злость, то ли азарт. — Хорошо. Хочешь подробностей? Я кивнула, убирая перекись обратно в аптечку. Ватный диск зажала в кулаке. — Дрался я не из-за неё, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Но она каждый раз парилась, чтобы я не ехал домой с разбитыми руками. Тащила меня сюда, доставала эту аптечку из ванной. Усаживала на эту кровать. — Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Лечила меня, а потом в благодарность я её так трахал, что она неделю потом ходила и улыбалась. Любила жёстко. Я выронила ватный диск. Он упал на пол, покатился под кровать. В ушах зашумело. Перед глазами поплыла картинка: Лера, стоящая на коленях перед ним, обрабатывающая его руки, а потом... Потом он делает с ней то, что хочет. — На, забирай, — я с силой сунула ему в грудь коробку с аптечкой. — Трахайся и дальше! Иди к ней, она тебя уже заждалась! И руки свои сам мой, я не прислуга! Я вскочила и рванула к двери, но он оказался быстрее. Метнулся следом, развернул меня за плечо и прижал к стене. Коробка с грохотом упала на пол, рассыпая бинты и пластыри. — А ну стоять, — прорычал он, нависая надо мной. — Пусти! — я упёрлась руками ему в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ревнуешь? — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько довольства, что меня затрясло от злости. — Ничего я не ревную! — Ревнуешь, — повторил он, и его глаза потемнели. — И это охрененно заводит. — Отвали, Верзилов! — я попыталась вывернуться, но он лишь сильнее прижал меня к стене, вжимая своим телом. Я чувствовала каждую мышцу его груди, жар, исходящий от него. Низ живота предательски отозвался знакомой тянущей болью. — Посмотри на меня, — приказал он. Я подняла глаза. Он любовался моим лицом, скользя взглядом по щекам, по губам. — Ты охрененно сексуальная, когда злишься, — сказал он тихо. Его большие пальцы легли мне на скулы, поглаживая, чуть приподнимая моё лицо выше. — Глаза горят, щёки красные. Смотреть приятно. — Прекрати, — прошипела я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Ты мне даже не нравишься. — Врёшь, — он качнул головой. — Твоё тело говорит за тебя. Я чувствую, как ты реагируешь, когда я рядом. — Естественно, тело будет хотеть, — выпалила я, не подумав. — У меня не было близости уже очень давно. Любой симпатичный парень с руками и ногами сойдёт. Просто совпало, что ты тут крутишься! Его глаза вспыхнули. Пальцы на моей талии сжались до боли. — Любой парень, говоришь? — опасно переспросил он. — Давай, повтори. — Любой, — выдохнула я, глядя ему в глаза, хотя внутри всё сжималось от страха. — Абсолютно. Он придвинулся так близко, что наши губы почти соприкасались. Я чувствовала его дыхание, терпкий запах парфюма и табака. И не могла не вспомнить, как это было ночью. Как его руки касались меня, как его губы... От этих воспоминаний низ живота сладко заныл, ноги подкосились. — Ты врешь. Я вижу. — Отпусти, — попросила я, но это прозвучало как стон. — Не отпущу, — он чуть отстранился, но руки не убрал. — Пока не признаешь. Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. — Нин? Ты там? Лера. Я оттолкнулась от него как ошпаренная. Отбежала к кровати, поправляя растрёпанную майку, приглаживая волосы. Женя стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел абсолютно спокойным, только желваки ходили на скулах. Дверь открылась. Лера вошла и замерла, окидывая нас долгим, подозрительным взглядом. Её глаза метались от меня к Жене, от него — к разбросанной на полу аптечке. — Ребят? — голос звенел. — Вы что тут делаете? Вдвоём. — Конечно, вдвоём, — ответил Женя ровно. — А как ещё? Мне нравится, когда за моими ранами ухаживают красивые девушки. Но если ты хочешь присоединиться — милости просим. Люблю, знаешь, когда обо мне заботятся сразу двое. Тройнички — это прекрасно. — Чего? — Лера медленно сглотнула, уставившись на него. Он усмехнулся, оттолкнулся от стены и, не глядя больше ни на кого, вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Я осталась одна с Лерой. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала, как стучит моё сердце. Как стучит её каблуками по паркету, когда она подходит ближе. — Нина, — начала она тихо, но так, что мурашки побежали по спине. — Что между вами происходит? — Ничего, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Лера, честно, ничего. — А почему он на тебя так смотрит? И ты на него? Я видела, как вы переглядывались на кухне. И сейчас... ты краснеешь, когда он рядом. И что вообще он тут делал? Какие ещё, блин, тройнички? — Я не знаю, — я почти простонала, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Лер, он просто помог мне. Ты же сама видела, что там было. Если бы не он, эти уроды... Я даже думать боюсь. — Да никто бы тебя не тронул тут. — Уже трогали. Поэтому Женя и помог. Потому что меня трогали и хотели продолжить. Лера замолчала, переваривая. Потом выдохнула, закатывая глаза. — Ладно, прости. У меня просто нервы. Секса давно не было. А Верзилов перед носом ходит, своим задом крутит. — Она провела рукой по волосам, явно пытаясь успокоиться. — Из-за этого и злюсь. Он стал более недоступный почему-то. Раньше стоило только пальчиком поманить — и он сразу меня в постель тащил, а сейчас... Я сглотнула, не зная, что сказать. Проще было бы провалиться сквозь землю. — Слушай, Нин, — Лера вздохнула, подходя ближе. — Я тебя знаю много лет. Ты моя лучшая подруга. Я доверяю тебе как себе. Поэтому всё тебе и рассказываю. Но Женя... — она сделала шаг ко мне, и в полумраке блеснули её длинные нарощенные ногти. — Я очень хочу его вернуть. Ты же понимаешь? Я сегодня столько сил вложила, чтобы он обратил на меня внимание. Если ты встанешь у меня на пути... — Не встану, — перебила я, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Лера, клянусь, я не буду тебе мешать. — Мне? А ему? — …И ему тоже. — Хорошо. — Лера приторно улыбнулась, хлопнув в ладоши. — Знаешь, если бы ты мне сказала, что между вами уже что-то есть, я бы... не знаю даже, что сделала. Но я знаю, что ты не способна на подлость. Ты же бы не стала мутить с бывшим своей лучшей подруги? — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Конечно, нет, — ответила я, и это слово обожгло горло, как кислота. — Никогда. Лера улыбнулась и обняла меня. Крепко, по-настоящему. — Вот и хорошо. Я так и знала. Ты же у меня самая лучшая подруга на свете. А донашивают за подругами только падальщицы. Были у меня и такие в школе. Но это другая история. — Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывала. — Ты тогда болела, кошечка. А чего рассказывать-то потом? Мне было стыдно. Не захочешь рассказывать, как нос сломала своей однокласснице. Я нервно сжалась, переваривая её скрытую угрозу. — Прости, что так дико наезжаю, Нин, просто... Верзилов мне правда нравится. Очень. Она погладила меня по плечу и снова обняла. Я обняла её в ответ, прижалась щекой к её плечу, но внутри всё леденело. Я только что предала её. Предала нашу дружбу. И саму себя. И ничего не могла с этим поделать, потому что стоило мне закрыть глаза, как передо мной вставало лицо Жени, его руки, его шёпот. — Пойдём, — сказала Лера, отстраняясь. — Пойдём вниз, я тебя провожу домой.