Книга Парень лучшей подруги Лисаветы Челищевой рассказывает о девушке по имени Нина, которая столкнулась с трудностями личной жизни и эмоциональными проблемами. Она учится в университете, одновременно работая в отеле с не самой хорошей репутацией, чтобы помочь семье справиться с финансовыми трудностями. Нина переживает панические атаки и ночные кошмары, связанные с прошлым опытом и сложными обстоятельствами.

Сюжет начинается с того, что Нина пытается организовать свою жизнь и справиться с внутренними конфликтами. Главным поворотным моментом становится встреча с Женей — парнем её лучшей подруги, с которым у неё складываются непростые отношения. Женя недавно перенёс операцию и находится в больнице. Он предупреждает Нину, что его состояние может быть нестабильным и требует серьёзного ухода. Несмотря на это, Нина решает поддерживать его и остаётся рядом, показывая готовность принять возможные сложности.

Взаимоотношения между Ниной и Женей развиваются на фоне её личных переживаний, семейных проблем и необходимости принимать важные решения о будущем. Женя проявляет заботу и нежность к Нине, несмотря на свою болезнь и слабость. Он боится стать обузой, но Нина утверждает, что не собирается его покидать. В процессе они оба учатся принимать настоящее и смотреть в будущее, учитывая риски и неопределённость.

Главные конфликты связаны с хроническим заболеванием Жени, финансовыми трудностями Нины и её психологическим состоянием, а также проблемами доверия и поддержки в отношениях. Нина сталкивается с необходимостью выбирать между страхами и желанием быть рядом с близким человеком, который нуждается в помощи. Она меняет место жительства, чтобы жить ближе к природе, что способствует улучшению её состояния.

Книга описывает этапы взросления героини, её борьбу с собственными страхами и принятие ответственности за выбор, который влияет на её жизнь и судьбу близких. В итоге сюжет сосредоточен на решении Нины остаться с Женей, несмотря на возможные трудности и неопределённость будущего. Главная тема касается верности и поддержки в сложных ситуациях, когда человек нуждается в заботе и понимании.

Парень лучшей подруги

⚠️ Дисклеймер

⚠️ Дисклеймер Книга предназначена для читателей 18+.

Содержит: откровенные сцены сексуального характера, нецензурную лексику, сцены насилия (в воспоминаниях героини), тяжелое заболевание ГГ, упоминания тюрьмы и гибели человека. Автор не романтизирует насилие и преступления.

Все события являются художественным вымыслом.

Я стянула волосы в небрежный пучок на макушке, даже не глядя в зеркало. В это утро мысли ворочались лениво, как медузы в балтийской воде, и на что-то более сложное, чем пучок, меня бы не хватило. Впереди была универсистетская рутина, которая навевала тоску похлеще калининградского неба в ноябре. В зеркальном шкафу-купе отражалась девушка, которую я знала досконально, но без особого восторга. Джинсы, простая футболка, на плече — видавшая виды сумка с конспектами. Средний рост, нормальная фигура, волосы до лопаток, глаза цвета волны в пасмурный день. Симпатичная. Но не из тех, кто заставляет парней сворачивать шеи. Скорее из тех, кто создан для уютных вечеров с книжкой, а не для бурных вечеринок. Да и какие вечеринки, когда на носу магистерский диплом по гостиничному делу, а в БФУ им. Канта расслабление студентов совсем не одобряют? Я хлебнула остывший кофе, зажевала бубликом и уставилась в календарь на телефоне. До защиты диплома и, надеюсь, путевки в нормальную жизнь оставалось меньше семи месяцев.

Я проглотила маленькую голубую таблетку успокоительного, схватила ключи от старенького «Фольксвагена» и выскользнула из квартиры. Мама уже уехала на работу в свою турфирму. Она вечно крутилась как белка в колесе, поднимая меня на ноги одна. Отец исчез из нашей жизни, даже не попрощавшись, и я его никогда не видела с пяти лет. Мама была для меня всем: лучшей подругой, надежным плечом в моих приступах паники, моим уютом. И я ненавидела её волновать. Но сегодня взволновала меня она. Вчера вечером она позвонила с работы и сообщила новость, от которой у меня внутри всё сжалось. Он вернулся. Женя Верзилов. Женя донимал меня с тех пор, как я себя помню. Он на четыре года старше, живёт в соседнем районе, в Амалиенау, в одном из этих старых домов или особняков, которые его предки отжали ещё в девяностые. Мы никогда не были друзьями. Он был тем красивым, наглым парнем, который дёргал меня за хвостик в детстве, а в подростковом возрасте превратился в исчадие ада. Вечно пьяный, вечно на взводе, вечно в центре скандала и женского внимания. Потом, года три назад, его сослали — то ли в военное училище под Питером, то ли ещё куда-то, подальше от греха и калининградских тусовок. Мама говорила, что его семья решила, что дисциплина пойдёт ему на пользу. И вот он вернулся. А мы сегодня идём на ужин с его семейством. Моя мама и его мать дружат с института, они как сёстры. У меня просто нет выбора. Пары в университете сегодня тянулись бесконечно. Преподаватель по экономике бубнил что-то про рентабельность, а я смотрела в окно на серые крыши и думала о том, как не хочу его видеть. Женя Верзилов... Я надеялась, что он навсегда останется в моём прошлом, как страшный сон. Закончилась последняя лекция, и я, вместо того чтобы ехать домой, просто сидела в машине на парковке, вцепившись в руль. Нужно было ехать. Пересилить себя. Завести мотор. Я сделала крюк, покружила по городу, проехала мимо Кафедрального собора, но всё же припарковалась у нашего дома на Литовском валу. Маминой машины не было — она ещё на работе. Может, успею придумать отмазку? Мигрень? Плохо с утра? Я влетела в квартиру и, даже не разуваясь, рванула в душ. Вода. Ледяная. Чтобы смыть этот день, чтобы смыть чувство тревоги. Холод обжёг кожу, заставил её покрыться мурашками, дыхание перехватило. Я стояла под струями, пока не начала стучать зубами, чувствуя, как уходит напряжение. Выключив воду, я накинула халат и, оставляя мокрые следы на паркете, прошла в спальню. Дверь в ванную осталась открытой. Я скинула халат, оставшись в тонких белых трусиках и таком же лифчике, и потянулась к полотенцу, чтобы промокнуть волосы. И в этот момент краем глаза уловила движение. От письменного стола отделилась тень. Высокая. Широкая. Моё сердце рухнуло в пятки, а потом забилось где-то в ребрах. — Ты кто?!! — выдохнула я, инстинктивно прикрываясь руками. В полумраке блеснули зубы — он усмехнулся. — А я смотрю, ты не сильно изменилась. Всё так же любишь дома голой ходить, как в пять лет? — Голос низкий, с ленцой. Женя Верзилов шагнул в полосу света, и я наконец смогла его рассмотреть. Три года военного училища сделали своё дело. Передо мной стоял не тот тощий подросток, который дёргал меня за волосы. Это был мужчина. Широкие плечи, мощная шея, острая челюсть, короткий ёжик черных волос. Черная футболка обтягивала рельефную грудь и пресс. Джинсы сидели низко на бёдрах. От него исходила тяжёлая, звериная энергия, от которой воздух в комнате стал душным. Его глаза — серые, темные — неторопливо, с наглой медлительностью прошлись по моей фигуре. По голым плечам, по кружевному лифчику, по плоскому животу, по тонкой полоске трусов. Взгляд задержался на бёдрах, на изгибах, и я почувствовала, как под этим взглядом кожа начинает гореть. — Совсем охренел? — выдавила я, чувствуя, как голос срывается. — Выметайся из моей комнаты! Вместо ответа он шагнул ко мне. Один шаг, второй. Я попятилась и уперлась спиной в край письменного стола. Женя подошёл вплотную, нависая надо мной, как скала. От него пахло терпким мужским парфюмом и табаком, от чего низ живота противно заныл. Боже, как можно так охренительно пахнуть! Черт. — Не трогай меня! И выметайся отсюда!! — Не выметусь, — сказал он тихо, почти ласково. Его ладонь легла мне на голое бедро, чуть выше колена. Пальцы — горячие, шершавые — медленно поползли вверх. — А ты ничего, Нина. Раньше я как-то этого не замечал... Зеленым был. — Руки убрал. Зеленый. — прошипела я, пытаясь оттолкнуть его. Но это было всё равно что пытаться сдвинуть стену. Его пальцы уже добрались до края моих трусиков, поглаживая нежную кожу там, где нога переходит в бедро. — Уберу, — кивнул он, но руку не убрал. Наоборот, надавил сильнее, заставляя меня прогнуться назад, сильнее опереться о столешницу. Вторая его рука легла на мою талию, припечатывая к месту. — Когда налюбуюсь.