Прошла неделя. Целая неделя с того дурацкого ужина, и, к моему глубочайшему облегчению, Женю Верзилова я не видела больше ни разу. Я даже начала надеяться, что тот кошмар в моей комнате мне просто приснился. Но тело, предательница, помнило всё: прикосновения, жар его рук на моих бедрах, этот низкий голос. По ночам я ворочалась, а перед глазами вставали его потемневшие глаза и то, как он сказал: «Я три года об этом думал». Соврал, конечно. Сегодня была суббота, и я отчаянно нуждалась в том, чтобы выкинуть все это из головы и развеяться. Лера, моя лучшая и, по сути, единственная близкая подруга, была для этого идеальным способом. Леггинсы и старый растянутый свитер — любимый гардероб на выходные. Мы планировали просто зависнуть у неё: смотреть дурацкие ужастики, есть всякие вредности и обсуждать всё подряд. Никаких нарядов, никаких каблуков, никаких парней. Лера живёт в огромном частном доме в районе улицы Лесной. Это не рядом со мной — на машине минут пятнадцать. Её семья, можно сказать, элита местного масштаба, но Лера, в отличие от многих, совсем не зазналась. Иначе бы не дружила со мной. Мы дружим с первого курса бакалавриата. В первый же день у меня там случилась дикая паническая атака, а Лера просто села рядом и начала рассказывать какую-то смешную историю про своего кота. С тех пор мы были с ней неразлучны. Мы полные противоположности: она высокая, под метр восемьдесят пять, жгучая брюнетка с огромными карими глазами, вечно в центре внимания. Я — светленькая, ниже её на голову, домоседка, предпочитающая книги всем гулянкам. У Леры всегда была куча друзей, но почему-то именно меня она выбрала своей самой-самой. — Ну ты где там, Нин? — заорала Лера в трубку, стоило мне ответить. — Я тут уже с голоду помираю и от скуки вою! — Выезжаю, выезжаю, — засмеялась я, хватая ключи от своего старенького «Фольксвагена». У её дома я припарковалась прямо у ворот. У них тут солидный коттедж в стиле шале, с большим участком. Лера — младшая из пяти своих братьев. Трое уже разъехались, но дома живут Дима и Рома, близнецы. Дима — тот ещё персонаж: симпатичный, высокий, с такими же, как у Леры, карими глазами и вечной дурацкой ухмылкой. Ко мне он всегда относился с какой-то братской нежностью. А Рома... ну, Рома вечно где-то тусит и появляется дома только когда нужно поесть или поспать. Я вошла без стука, как к себе домой. — Лер, я приехала! — прокричала я в прихожей. Сверху раздался грохот, и Лера кубарем скатилась по лестнице. На ней были смешные пижамные штаны с корги и растянутая футболка. — Ты не представляешь, что я нашла! — завопила она, подпрыгивая на месте. Лера вообще редко бывает спокойной, будто у неё внутри батарейка «Энерджайзер». — Что? — послушно спросила я, проходя за ней в гостиную. Там уже был разложен огромный диван, а на журнальном столике громоздились пакеты с чипсами, сухариками и шоколадками. На огромной плазме горела заставка «Сумерек». — Мы будем пересматривать первый фильм! — радостно провозгласила подруга. — Лучший осенний фильм на свете! Я твой плед уже принесла. — Лучший, — согласилась я, чувствуя, как напряжение отпускает. Мы устроились на диване. Лера включила фильм, и мы с головой ушли в мир вампиров и наивной романтики. Я закинула ноги на журнальный столик, Лера — на меня. Мы орали чайками на каждую смешную реплику (а там их было несчетное количество), грызли сухарики и комментировали события так, будто сидели в режиссёрском кресле. Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвались мужские голоса. Кто-то громко ржал, кто-то спорил. — Нина! — раздался знакомый голос Димы. Я обернулась. Он стоял в дверях гостиной, лыбясь во все тридцать два зуба. — Привет, Дим, — улыбнулась я в ответ. — Иди сюда, красотка! — он раскинул руки и двинулся ко мне. Я поднялась с дивана и повисла у него на шее. Он закружил меня вокруг себя, как в детстве. — Че происходит? — раздался вдруг глубокий, знакомый голос, от которого у меня внутри всё похолодело и одновременно сжалось от ужаса. Дима аккуратно поставил меня на пол, и я, всё ещё держась за его руку, чтобы унять головокружение, подняла глаза. В дверях, за спиной Димы, стоял Женя Верзилов. Чёрная толстовка, джинсы, взгляд из-под нахмуренных бровей — тяжёлый, прожигающий. Он смотрел на мою руку, лежащую на руке Димы. — Жень, ты знаешь Нину? — удивился Дима, не чувствуя подвоха. — Знаю, — отрезал он. Его глаза наконец встретились с моими. — Привет, Рарина. В груди вспыхнула злость. Рарина. Я всегда просила его не называть меня по фамилии. Слышать свою фамилию — фобия после школы. — Привет, — выдавила я, отдёргивая руку от Димы и делая шаг назад, к дивану, к Лере, к нашему комфортному фильму. — Ну что, скучали тут без нас? — Дима, ничего не замечая, плюхнулся на диван слева от меня, продолжая лыбиться. — Не думаю. Посмотри сколько у них тут интересного, — усмехнулся Женя и, к моему ужасу, сел справа от меня, практически вплотную. — Так, народ, — скомандовала Лера, на секунду оторвавшись от экрана. — Если уж все пришли, давайте по-человечески. — Она схватила огромный плед, который лежал на спинке дивана, и с размаху накрыла им всех нас. — Чтоб тепло было. Не дёргайтесь. Сюда из прихожей дует, поэтому не жалуемся. Под пледом стало странно и как-то... интимно. Я тут же вжалась в подушку спиной, пытаясь создать дистанцию между мной и Женей, но куда там. Он, как ни в чём не бывало, потянулся под пледом и положил свою тяжёлую ладонь мне на бедро. По коже тут же побежали очумевшие мурашки. Лера, увлечённая фильмом, ничего не заметила. Дима тоже смотрел на экран. — Руку убрал, — прошипела я максимально тихо, дёрнув ногой, чтобы сбросить его ладонь. — Потерпишь, — усмехнулся он одними губами, и в глазах сверкнул знакомый опасный вызов. Он не убрал руку, наоборот, пальцы чуть сжались на моём бедре, поглаживая кожу через ткань леггинсов. Я застыла в ступоре. Под пледом этого никто не видел. Лера хохотала над очередной глупостью Беллы, Дима отпускал смешные комментарии. А я сидела, боясь пошевелиться, потому что пальцы Жени выписывали круги на моей ноге, подбираясь всё выше. — Зачем ты это делаешь? — тихонько выдохнула я, косясь на него. — А ты зачем к Диме на шею вешаешься? — вопросом на вопрос ответил он, и его губы почти коснулись моего виска. По спине пробежала приятная дрожь. — Что у вас с ним? — А тебе какое дело? — выдохнула я, поворачивая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Идиотка. Он был слишком близко. Мои губы буквально скользнули по его щеке. Я дёрнулась, но Женя мгновенно перехватил меня за талию под тем же проклятым пледом, припечатывая к себе. — Потому что ты слишком невинна для него, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. Мне стало нехорошо. В его глазах плясали настоящие черти. Невинна? Я почувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? После того, что было в моей комнате, говорить мне о невинности? — Второй фильм будем смотреть? — Дима, кажется, вообще не заметил нашей возни под пледом. Он с интересом пялился в телек. — Да, — жуя чипсы, ответила Лера. — Класс, — кивнул Дима. И тут произошло нечто непостижимое. Дима потянулся под одеялом и тоже положил руку мне на бедро, чуть выше колена. Я чуть не вскрикнула, жутко покраснев при этом. Хватаю воздух ртом и невольно привлекаю внимание Жени. Он кидает на меня резкий взгляд и сжимает челюсть. И в ту же секунду его рука под пледом резко перехватывает руку Димы и буквально отшвыривает её в сторону. Одновременно Женя дёрнул меня за талию, пересаживая так, что я оказалась плотно прижата к его боку, а между мной и Димой теперь был его корпус. — Руки свои убрал, Димон, — лениво, но с убийственным подтекстом бросил Женя. Громко, уже не скрываясь. Дима удивлённо вскинул брови, но спорить не стал, только усмехнулся и переключил внимание на экран. Я посмотрела на Женю снизу вверх. В его взгляде, когда он смотрел на Диму, мелькнуло что-то очень опасное. Очень. Чего он вообще добивается этим?.. Я попыталась отодвинуться, но его рука на моей талии под пледом превратилась в железный обруч. Успокаиваюсь, замирая и он, вроде, ослабляет хватку. — Ты кончил? — вырвалось у меня шёпотом, полным раздражения и непонятного мне самой ожидания. Я имела в виду, конечно, его выходку. Но прозвучало это с двойным смыслом… Ужасно. Он медленно перевёл на меня взгляд. Глаза потемнели, стали почти серыми, как море в шторм. — Замолчи и смотри уже фильм, — так же тихо, но веско ответил Женя. И руку не убрал. Я хотела было огрызнуться, но в этот момент Лера, на секунду оторвавшись от экрана, толкнула меня в бок. — Нин, пойдём, поможешь мне на кухне. Ещё чего принести, — она многозначительно повела бровью в сторону Жени. Я с радостью выскользнула из захвата Верзилова, откинула плед и пошла за Лерой на кухню. — Ну и чего он к тебе так приклеился? — зашипела она, как только мы зашли. — Верзилов. Я думала, вы друг друга терпеть не можете. Он тебя же в детстве задолбал ещё. — Наверное, пытается окончательно задолбать, — пробормотала я, принимаясь рыться в пакетах. — Нин, — Лера вдруг стала серьёзной. Она взяла меня за руку, заставляя посмотреть на неё. — Ты только не бери в голову, ладно? Но я должна тебе сказать кое-что. По-дружески. — Что? — насторожилась я. — Ты знаешь, что мы с Женей... ну, типа... года три назад, перед тем как он уехал в свое это училище, у нас была интрижка. — Она замялась. — Мы не встречались, просто... ну, ты понимаешь. По пьяни, на тусовках. Он был первым, с кем у меня было это... Дура я, что упустила его тогда, конечно. У меня внутри всё похолодело. Нет, я знала, что Женя тот ещё бабник. Знала, что Лера тусуется со всеми подряд. Но чтобы они... Господи. Это было дико. И почему-то неприятно. Очень неприятно. До боли в животе. — И что? — спросила я как можно равнодушнее, хотя пальцы сами собой сжались в кулаки. — А то, что он теперь вернулся, — подруга заговорщицки понизила голос. — И я думаю... ну, может, попробовать снова? Он так возмужал, просто зверь! Я ему сегодня в вотсап написала: «С возвращением!». Хочу его вниманием зацепить. Понимаешь, у нас тогда как-то само собой сошло на нет, он уехал, а сейчас... Вдруг получится? По-настоящему. Я по нему очень скучала. Она мечтательно закатила глаза, а меня будто окатили ледяной водой. Лера и Женя. Женя и Лера. Картинка в голове сложилась мгновенно, и от неё стало тошно. Я вспомнила его руки на своём теле, его шёпот: «Хочу тебя». А он, получается, хотел и мою лучшую подружку тоже. И не просто хотел, а был с ней. Регулярно. Три года назад, конечно. Но разве это меняет дело? — Нин? Ты чего? — Лера удивлённо посмотрела на меня. — А? Всё нормально, — я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на оскал. — Конечно, пробуй. Почему нет? Он же... свободный парень. — Вот и я так думаю, — Лера просияла. — Только ты ему не говори ничего, ладно? Это пока секрет. Я его сегодня тут окручу, если получится. Сделаю так, чтоб проводил меня. — Куда? Ты же уже дома. — Ну, блин, Нин. Не тупи. Она подмигнула и схватила поднос с закусками. А я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Ревность?.. Я ревновала Женю Верзилова к собственной лучшей подруге? Нет… От этого хотелось провалиться сквозь землю. Когда мы вернулись в гостиную, я села на диван, но уже не рядом с Женей, а на самый край, поближе к Лере, и не стала натягивать край пледа на себя. Женя посмотрел на меня, прищурившись, но ничего не сказал. Только Лера, усевшись, бросила на него откровенно призывный взгляд и кокетливо поправила волосы. Женя, кажется, даже не заметил. Он был занят. Сверлил взглядом мой профиль. А я смотрела в телевизор, на бледного Эдварда Каллена, и ничего не видела. В груди разрасталась пустота. Мне было паршиво. И я злилась на себя за то, что мне было паршиво из-за него. Из-за этого наглого, самоуверенного верзилы, который сегодня уйдёт отсюда с моей лучшей подругой. Как уже уходил с ней три года назад.