И вот, две «самочки» вновь расположились в заброшенной беседке, сфера безмолвия была активирована, раскрыв рассеивающий звуки полог над двумя такими разными, но крайне сосредоточенными девицами. А кто скажет, что Люсинда — не девица, тот первый получит черствым пирожком!
Пальцы Джесс слегка подрагивали от волнения, перед ней лежали три папки, с которых на нее смотрела знакомое-незнакомое собственное изображение с небольшими вариациями, но вполне узнаваемое.
Вот юная аристократка Джессика Блейк Равенкрофт, утонченная и отстраненная, очень женственная и скромная, несколько лет назад уехавшая в деревню поправлять пошатнувшееся здоровье. Единственная наследница погибшего графа Теодора Блейка Равенкрофт, известного артефактора и путешественника, и графини Сильвии Лиеры Равенкрофт, настоящей леди, занимающейся благотворительностью, и немного — алхимией и зельеварением. В тоненькой папочке содержались сведения об опекунах и заметка, что они весьма озадачены здоровьем своей дальней родственницы, которую никак не могут показать в высшем свете. Далее шли листки с данными ее «семьи»: барон Эльмер Грейстоун, Баронесса Арлетта Грейстоун (урождённая ван Дрейм), их сын — баронет Эдвард Грейстоун (сейчас ему уже 23 года), образцовый сынок, за которого Джесс должна была выйти, “если бы была в себе”, ослепительно улыбчивый, но с глазами, как у удава, его она тоже прекрасно помнила, и даже передернула плечами от нахлынувших воспоминаний.
Вторая папка «Джессика Блейк», примерная адептка Магической академии Нокслина, ныне — Магической академии Провиденс, на карточке — привычный образ, который Джесс видела каждый день в зеркале, симпатичная, даже красивая, грива рыжих волос, выбивающихся из косы, прямой взгляд ярких глаз, чуть ироничная улыбка. В папке были все данные о ее отметках и прослушанных курсах. Ничего примечательного.
Надпись на третьей папке заставила Джесс поежиться и нервно стиснуть пальцы. «Джесс. Розыскивается. Опасна». В папке нашелся ее весьма схематичный, но узнаваемый портрет, и приписка, что она является талантливой и опасной преступницей, работавшей на Большого Люка и безуспешно разыскивается тайной канцелярией по целому ряду дел, к большей части которых Джесс не имела вообще никакого отношения. В груди неприятно запекло, Люк решил не только сдать ее, но и приписать ей дела, о которых она даже не слышала. Глаза жгли бессильные слезы.
— О, смотри, тут заметка, что герцог Кайден Риверн лично заинтересован в поимке преступницы и обещает награду.. сколько-сколько? Джесс, кажется, у меня солнечный удар и ноли двоятся…
— Ага, троятся, 1000 золотых лир он обещает. Есть желание получить?
— Конечно, есть! — взглянув на побледневшую от волнения девушку, Люсинда проявила чудеса тактичности, — нет, ты не подумай, я ж не кошка какая-то, не побегу сдавать свою кровиночку, но представь, какая сумма, какие перспективы!
— Предлагаешь идти сдаваться за награду, честно отсидеть в казематах пару десятков лет или поработать на благо общества в шахтах?
— Ой, а ты сможешь? — усы мелкой авантюристки заинтересовано встопорщились.
— Нет!
— Жаль. Нет, мне не жаль, конечно, но денег жаль….
— Вот, хайк, что ты за меркантильная особа?
— Я? Да ни за что! Это жизнь такая! Суровая и беспощадная! А на черный день отложено ничтожно мало! И домика нет ни то, что в столице, а даже в провинции! Одни траты! Скоро за книги и тортики нечем будет платить!
— Сядешь на диету и будешь брать книги в библиотеке!
— Я? На диету? Это бессердечно! И в библиотеках нет новинок Амории Лаф! Как они вообще живут без этой феерии? Никакого художественного вкуса!
— Так, я тебя поняла, денег нет, не полученных денег жалко. Надеюсь, идея сдать меня за вознаграждение тебя больше не посетит!
— Да как ты могла вообще такое подумать! Как же я предам мою девочку?.. Да и в застенках инквизиции с тортиками и приличной литературой, наверняка, тоже не богато…
— Люсинда!
— Все, молчу…
Джесс перелистнула следующую страницу и почувствовала, как щеки заливает предательским жаром, на пустом листе медленно таяла магическая надпись: «боишься… маленькая мышка?»
Джесс резко захлопнула папку, почти щелкнув по носу продолжавшую читать Люсинду.
— Джесс, ну кто так делает? Я же не дочитала!
— Нечего там дочитывать, магическая шутка, у кого-то плохое чувство юмора!
— Зато очень хорошие связи, дедуктивные способности и бюджет! — почти с восторгом констатировала Люсинда, потирая лапкой мордочку.
— Знаешь, в последнее время у меня возникают отнюдь не смутные сомнения, на чьей ты вообще стороне?
— На нашей, разумеется! И наша сторона должна быть безопасной, комфортной, обеспеченной на черный день и защищена сильным покровителем!
— Интересно, в «Гармонии» принимают назад фамильяров? Вдруг бракованный, магический диссонанс, кризис... — начала размышлять Джесс вслух.
— Ты уже выясняла 5 лет назад, что не принимают, так что не думай, что устаревший моральный шантаж на меня подействует! У меня прививка самой жизнью с тобой поставленная и, как его, этот … иммунитет! — флегматично отозвалась Люсинда, и как ни в чем ни бывало продолжила: — Так что за обращение такое «мышка»? Этот харизматичный и невероятно сексуальный самец любит ролевые игры?
— Люсинда! Ты же была фамильяром леди! Ну и где твоя благовоспитанность или хотя бы ее иллюзия? — щеки Джесс опять предательски покраснели.
— Благовоспитанность осталась в твоем отчем доме вместе с твоими опекунами. К слову сказать, твоя там же, и они, вероятно, неплохо проводят время вдали от нас! Да и что я такого сказала? Герцог, по слухам, дракон… или еще какая-то неведомая магическая двуликая гадость. А они, знаешь, какие затейники? Вот в последнем романе Амории Лаф про дракона-некроманта, он там со своей парой такое вытворял, шерсть дыбом даже у Мотильцы встала!
— У Мотильды нет шерсти… Можно без цитирования? Неужели так страшно? — не удержалась от вопроса Джесс.
— Хмм… ну как страшно… скорее, очень-очень затейливо, сначала он ее соблазнял в магическом озере, а там…
— Все, спасибо, я поняла, обязательно прочитаю потом сама, когда-нибудь никогда.
— Джесс, ты такая скучная! Но ты не собьешь меня с пути дознания! Почему мышка?
— Ты не отстанешь?
— Разумеется, нет!
— Хм, герцог меня так называл, когда я изображала стыдливо-развратную горничную.
— О, ты пробудила в нем инстинкт охотника! Моя девочка!
— И хорошо бы его усыпить обратно… только у меня теперь отчетливое ощущение, что мышеловка захлопнулась, и господин дозно… магистр Эйртон скоро явится доставать глупую мышку, возобновившую себя великим конспиратором, — грустно усмехнулась Джесс.
Люсинда подошла к краю стола и уткнулась мордочкой в ладонь своей хозяйки, потом посмотрела ей в глаза и уже серьезным тоном продолжила:
— Ладно, пошутили и хватит. Отставить панику! У нас есть еще немного времени, которое нам великодушно выделил этот таинственный Эйртон перед беседой. Отсюда можно сделать некоторые выводы: во-первых, он не заинтересован в том, чтобы ты была передана властям или опекунам, иначе он бы это уже сделал, и не играл в шпионские игры. Во-вторых, он дал время, за которое можно успокоиться и потом все отрицать, потому что прямых доказательств у него, скорее всего нет, мы даже успеем выработать стратегию. В-третьих, можно сбежать, чего бы я не советовала, не узнав, что именно ему нужно, иначе игра в ролевые игры может растянуться на неопределенное время. И самое интересное, он под личиной, и заинтересован в сотрудничестве. За этим образом может скрываться кто угодно, даже твой неподражаемый герцог, и я бы не советовала и дальше провоцировать его охотничьи инстинкты.
Джесс слушала Люсинду, и ее собственные мысли совпадали с выводами фамильяра. А это было очень нехорошо, когда такое случалось, ее дела обычно катились к Хайку в бездну!
За оставшееся время две заговорщицы действительно выработали стратегию, ну как стратегию, решили очень по-женски все отрицать, согласиться на одну авантюру и выиграть время, за которое можно разобраться в ситуации и подготовить пути отступления. Ну и, естественно, так как они ни в чем не виноваты, и ни перед кем не в долгу, то вполне могут ожидать оплату за работу, если им будет таковая предложена! И да, неугомонная Люсинда взяла с Джесс слово, что если вот сейчас «все будет плохо-плохо, и возможно, мы все умрем», то двинут они на юг, где тепло, и море, и арендуют там тот самый пресловутый домик, или пол-домика, и будут сидеть в этой прекрасной провинции, как мыши, варя алхимические зелья и делая простые артефакты. Пусть, и не легально, но зато подальше от академий с их тайнами, исчезновениями и провалами!
