— Дайте кусок от плоти хранителя, — хохотал кто-то в толпе. — Таркор! Оставь хоть пяточную кость!

Когти то и дело вцеплялись в плечи и спину Никиты, раздирая кожу в кровь.

Оборотень шёл впереди, оглядываясь на хранителя. И по его лицу было видно всю степень удовольствия, которое он испытывает. Но когда кто-то из сурвак попытался реально вцепиться Никите в глотку, Таркор свернул шею нападавшему на глазах у всех.

— Хранитель принадлежит повелителю! — рявкнул он на звереющую толпу. — А вы возьмёте себе Алавию! Всю их кровь, сколько сможете выпить!

Толпа ответила радостным воем. Велехов, оглядываясь вокруг, видел только ненависть. Все глаза, в которые ему удалось заглянуть, были чёрными, без исключений. Ни одного оттенка или хотя бы серого цвета. В жилах навийцев текла кровь, полная яда озёр Мрака. И облик показывал её тёмной кожей, когтями и венами цвета угля, вздутыми от ярости при виде хранителя. Он был самым давним их врагом и символом их поражения. Они готовы были разорвать его прямо сейчас, и только их преданность повелителю спасала ему жизнь.

Таркор остановился у массивных дверей из дерева, окованных железом.

— Ты удостоишься великой чести, хранитель…

Сказав это, оборотень обернулся и снова ударил Никиту, раскроив его губы когтями. Велехов зарычал, глотая кровь.

— Это для смирения, — прошипел Таркор в его лицо. — В Алавии тебя не научили, но мы это быстро исправим.

Сурваки толкнули двери в огромный зал. Здесь было светло и много огня. Красное пламя скользило по каменным чашам, расставленным в беспорядке на полу, перебиралось с одной на другую, соскальзывало в трещины меж камней, цеплялось за тонкие колонны, держащие своды этого помещения. Оно двигалось словно живое, не подчиняясь никаким законам физики, само по себе. Но здесь не было жарко. Пол и потолок покрывал иней.

Фигура в тёмном струящемся одеянии стояла в конце зала у каменного стола, над которым парили уже знакомые Никите изображения. Карты Навии, Алавии и остальных княжеств. Не доходя нескольких шагов до повелителя, Таркор усадил пленника на пол ударом в колено и поклонился.

— Как ты велел, — произнёс он, — хранитель здесь.

Велехов снова сглотнул кровь, разглядывая Скарада. Повелитель Навии не сделал ни одного движения. Казалось, слова не были услышаны, и его взгляд по-прежнему был направлен в рисунки, плывущие над поверхностью стола.

Но вот он обернулся. И Никита наконец увидел его белое лицо, словно оклеенное пластырем вместо кожи. У него не было черт, и лишь глаза составляли на нём два чёрных пятна. В них стоял мрак. Но он двигался! Словно по поверхности глаза ползали змеи, купаясь в жидкой черноте склеры.

Удушье сдавило горло Велехова в то же мгновение, как он встретился с глазами Скарада, и грудь охватила тупая боль.

— Белый волк, — произнёс повелитель. Его голос был сиплым, похожим на глухое рычание. — Ты и не знаешь, сколько сил я приложил, чтобы уничтожить твой род.

Воздух не проходил в лёгкие Никиты — казалось, их сдавило изнутри железным прессом.

Маску лица повелителя исказила улыбка.

— Поэтому просто распотрошить твою руку не доставит мне удовольствия, — произнёс он. — Отдай мне талисман-ключ. Отдай его сам.

— С чего бы это мне? — едва выдавил звук Велехов, хрипя и пытаясь вздохнуть.

Таркор, стоявший рядом с ним, внезапно рассёк своё запястье когтями, потряс рукой, выпуская крови побольше, и поднёс к губам Никиты. Тот посмотрел на оборотня со всей ненавистью.

Таркор расхохотался, взял парня за челюсть и сильно сжал, заставив открыть рот. Сурваки схватили пленника со всех сторон, руки отвели назад, и оборотень подставил разрез раны прямо под клыки Никиты, насаживая руку на острые кончики.

Кровь потекла по губам и щекам, попала в горло, но Велехов изо всех сил пытался не сглатывать.

— Не можешь принять от меня совет? — Таркор улыбнулся и ударил Никиту ногой в живот, чтобы тот охнул от боли и первые глотки крови провалились. — Подчинись!

Оборотень бил ещё, беспощадно, чтобы хранитель вопил, а сам шипел ему в лицо:

— Подчинись. Иначе это будет длиться долго. И мне только в радость…

Сурваки швырнули Велехова на пол после тринадцатого глотка, и он едва не потерял сознание. Реакция на кровь Таркора оказалась совсем не такой, как на кровь медведей. Если тогда тело разрывалось от переполнившей его силы, то сейчас казалось, что собственная кровь в артериях загустела и сердце замедлилось, не справляясь с тяжёлыми потоками.

Едва дыша, Никита смог встать на колени и опереться на ладони. Скарад наклонился к нему и обхватил жилистыми пальцами его лицо.

— Белых волков давно не было на моей службе, — насмешливо произнёс он. — Тебе выпала великая честь стать первым за много лет.

Велехов дёрнулся в попытке освободиться, и лицо повелителя исказила издевательская улыбка:

— Воды моих озёр наполняют кровь каждого существа, живущего на моей земле. Через неё ты возьмёшь желание служить и подчиняться мне.

— Нет… — прошептал Никита.

Скарад сжал пальцы, проткнув его щёки когтями насквозь. Потекла кровь.

— От Таркора возьмёшь новую память, чтобы убивать моих врагов.

Рычащий шёпот повелителя входил в голову Велехова, разрушая мысли.

— Ты можешь сопротивляться…

В глазах Скарада, в жидкой чёрной склере, плавали змеи, высекая искры своими хвостами. Казалось, они хотели выйти, выползти наружу… И Никиту тошнило от этого зрелища, он не мог дышать, сердце дёргалось рывками, будто от ударов электрического тока.

— Чем больше будешь сопротивляться, хранитель, тем больнее будет твоё перерождение, — смеялся Скарад. — Смирись с этим.

Боль в руке Велехова становилась всё сильнее, и талисман резал его острыми гранями изнутри.

— Смирись, — повторил Таркор. — Ты наш с самого начала.

Эта земля была мертва уже давно. Ни травы, ни воды. Пустыня камней. Даже ветра здесь не было, и воздух казался неподвижной массой, давящей на плечи.

Оборотни не ложились здесь спать, боясь уснуть навечно. Останавливались на короткий отдых, сидели немного, оглядывая мрачный пейзаж, и мчались дальше, ориентируясь по очертанию старинной дороги, пересекавшей пустошь под Морем Облаков.

Рир уставал быстрее, ведь его раны после яда ещё не зажили, и он вынужден был останавливаться чаще. А Димка молча боролся с желанием взять брата за шкуру и тащить назад. Но воля Рира и абсолютная уверенность в том, что хранителю нужна их помощь заставляла двигаться дальше.

— Нас с тобой казнят, когда вернёмся, — сказал Димка на очередном отдыхе. — Мы ослушались прямого приказа главного воеводы, напали на его воинов и князя своего опозорили.

— Иван поймёт, — коротко ответил Рир.

Густой туман опустился на пустынные земли.

— Утро, — заметил Димка.

Здесь под Морем Облаков было непонятно, ночь на небе или день, разве что по утрам тяжёлые клубы тумана опускались к земле.

Оборотни бесшумно помчались по белой завесе. Сухая земля под ногами скрывала шум их шагов, но внезапно Димка услышал хруст и почувствовал, как лапа во что-то провалилась. Он уже было испугался, что капкан, но боли не последовало, и волк, подняв лапу, увидел на ней бочонок.

Рир подскочил к нему:

— Не ранен?

— Нет.

— Это что?

Димка повертел бочонок:

— Здесь валялось.

Братья пошли вперёд осторожней. Под ногами снова хрустнуло. Рир наступил на какие-то обломки и увидел сломанные противодраконные копья. Оборотни переглянулись.

— Может, старые? — Рир лелял эту надежду, холодея.

Они шли дальше, всё чаще наступая на куски обтёсанного дерева и осколки железа. Димка поднял с земли большой обломок с остатками золотой краски, похожими на верхушку буквы «О». Туман рассеивался, и впереди возникло что-то…

Волки остановились у горы обломков, бывших когда-то кораблём. Запах сгоревшего дерева ещё витал вокруг.

— «Галиполь», — сдавленно прошептал Димка.