— До ворот!

— Я дорогу не знаю! — высказался Никита.

И потерял время. «Комбат» ушёл вперёд. А Иван весело взглянул на племянника:

— Тут одна дорога, потом чистое поле. Хорош болтать!

Никита утопил педаль газа:

— Ну, ладно, сам хотел.

Бок «Комбата» проплыл слева при обгоне, исчезая из виду, а в следующий миг вылетел справа, вырываясь вперёд.

— Фантом!.. — Велехов беззлобно выругался. — Штурман, давай работай!

Это относилось уже к Ивану.

— Сейчас будет поворот, — усмехнулся тот. — Направо поворот будет, очень крутой.

Как все нормальные люди Никита стал ждать стоп сигнала. Не угадал. Не снижая скорость, «Комбат» выехал в просвет небольшой поляны и с крутым заносом вписался в поворот почти под девяносто градусов! Велехов едва не влетел в дерево, накручивая круги рулём. Сердце просто перевернулось в груди, толкнув в вены кровь. В глазах у парня потемнело. Он даже не успел разозлиться на такую жёсткую ловушку, хотя следовало — до дерева оставалось сантиметров десять. Но адреналин в крови дал неповторимое ощущение. В его теле ещё есть жизнь!

Никита ринулся в погоню. «Комбат» двигался виртуозными зигзагами. Похоже, изображал смех. Но недолго. Велехов крутанул руль, и, спасаясь от столкновения, «Комбат» отправился косить траву на обочине.

Иван засмеялся:

— Молодец! Пять баллов! А впереди яма, кстати.

Обе машины подскочили на подъёме, пролетели над целой траншеей, которую Рилевский назвал ямой, пропахали носами землю на приземлении, и неожиданно лес кончился. Они оказались в поле без всякой дороги.

В лицо ударило слепящее солнце, и навстречу мчащим внедорожникам стали быстро вырастать очертания двух деревьев. Огромные стволы возвышались над высокой травой, словно смотровые башни. Верхние ветви образовывали арку, а нижние опускались до самой земли, переплетаясь в ажурную решётку. Они действительно напоминали большие закрытые ворота.

«Комбат» снова пошёл на подрез, на этот раз ощутимо задев борт. Вместе со скрежетом в боковом зеркале заискрило.

— Чёрт! — Никита крутанул руль, одновременно прибавляя газ. — Иван, извини!

— Заставлю Рира покрасить, — небрежно отреагировал тот.

Рилевский вообще не волновался за машину. Подумаешь, половину борта ободрали.

— Ну ты даёшь! — выдохнул Никита и посмотрел вперёд, вспомнив о решётке из ветвей.

Но… нижние ветки деревьев были подняты вверх, будто так и росли. Удивиться этому не дали. Краем глаза Велехов уловил новый подрез и успел отреагировать, резко сбросив ногу с педали. «Комбат» мгновенно вышел вперёд, но внезапно… его занесло! Уже на тормозах «Тигр» пахал колёсами землю, летя носом в его борт, но «Комбат» по инерции развернуло, и машины разошлись под салют искр прямо у арки «ворот». Велехов проехал через них первым.

— Есть! — Иван радостно хлопнул племянника по плечу. — Молодец!

«Комбат» прошёл между деревьев за «Тигром», но вдруг остановился, мигнул поворотником и повернул, устремляясь в поле.

— Они должны кое-кого встретить, — кивнул Рилевский. — Ой, стой, сворачивай!

Вместо этого Никита остановил машину. Голова у него кружилась, рубашка прилипла к мокрой спине и руки дрожали.

Иван, взглянув на племянника, засмеялся:

— Ну-ну, дыши глубже. Я тебя живого обещал привести.

Велехов невольно усмехнулся.

— До твоего дома доедем, — ответил он, осматриваясь по сторонам, — а вот назад…

Далеко впереди возвышались холмы, справа, на сколько хватало взгляда, лежало васильковое поле, и слева лес. Никаких дорог, никаких строений, ничего. Ветер гнал длинные волны по высокой траве.

Иван показал в сторону леса:

— Нам туда.

«Тигр» тихим ходом покатился вперёд. Никита, поставив ногу на педаль газа, едва нажал. На большее сил не хватило.

— Давай остановимся, — попросил он. — Мне отдышаться надо.

— К озеру свернём, — согласился Рилевский.

Внедорожник плавно въехал в плотные ряды деревьев. Солнечный свет терялся в кронах, изредка ударяясь о стекло золотыми вспышками, но скоро множество бликов побежали по стволам. Дорога круто повернула, и взгляду внезапно открылось огромное лесное озеро.

— Пошли, прогуляемся, — весело позвал Иван.

Никита остановил машину, открыл дверь и, опустив ноги, утонул по колено в густой траве, мокрой от росы, хотя было уже далеко не утро. Озеро, раскинувшееся перед ним, терялось где-то в зарослях на противоположной стороне. Деревья подходили к самым берегам, некоторые даже стояли в воде — росли из глубины, а их ветви переплетались, образуя над тёмно-синей гладью причудливые арки. Солнечный свет рассыпался сквозь листья, падая на поверхность множеством лучей, и вода сверкала, перекатывая его в тонкой ряби. А под ней, в тёмной толще, казалось… угадывались очертания каких-то сооружений.

Велехов опустился на траву и, устроив локти на колени, всматривался в странные темные пятна под водой. Иван зашёл на длинный дощатый мостик, ведущий от берега к центру озера. Никита сначала следил за ним взглядом, но тишина этого места опьяняла, звала лечь на мягкую траву и уснуть…

— Проснись! — Рилевский хлопнул перед лицом племянника в ладоши и весело добавил: — Дома поспишь. Здесь оставаться нельзя.

— Почему? — удивился Велехов.

Иван невозмутимо пожал плечами:

— Русалки утащат, если понравишься.

Никита усмехнулся от такого объяснения, а Рилевский сел в машину и повернул ключ:

— Поехали, а то Софья будет ругаться за опоздание.

Лесная дорога заканчивалась у ворот высокого бревенчатого забора, метра два с половиной высотой. За ним виднелись железные крыши дома и дворовых построек. Иван остановил машину, а Никита вышел осмотреться. Но не успел. Массивные ворота внезапно распахнулись. Быстро и бесшумно. Сами. Никого за ними не оказалось. Велехов осмотрел столбы в поисках какой-нибудь хитроумной системы открытия, но ничего не заметил. Взгляду открылся огромный, мощёный камнем двор и сам дом в два этажа, сложенный из ровных, мощных брёвен.

— Заходи! — весело крикнул Рилевский.

На крыльцо дома вышла женщина в длинном красном сарафане. И пока Никита гадал — тётя Софья это или нет, она примчалась к нему сама, обняла и поцеловала в щёки.

— Тётя Софья? — на всякий случай уточнил Велехов.

— Да не «тётя»! — возмутилась та. — Софья!

— Понятно, — улыбнулся Никита, так и разглядывая женщину, совсем забыв о приличиях.

В красоте Софьи было что-то нереальное. Она словно сошла с новогодней открытки. На чистом лице играл румянец; зелёные глаза, спрятанные под чёрными ресницами, сверкали, как вода в солнечных лучах; и густым золотистым волосам было тесно в толстой косе.

— А ты красавец, — Софья тоже оглядела Никиту. — Только худой и синий, ой…

Велехов и сам удивился, как его сорок пять килограмм с костями выдержали такие крепкие объятия женщины.

Иван за это время завёл машину в гараж и, выйдя оттуда, направился к ним.

— Где вы задержались? — спросила Софья.

Вместо ответа Рилевский внезапно подхватил жену на руки и закружился с ней по двору. Софья возмущённо забарабанила ладонями по его широким плечам:

— Ай! Поставь меня!

Но при этом довольную улыбку унять не могла.

Иван вернул её ножками на землю, при этом глубоко и нежно целуя в красные губы. Долго не отпускал.

— Нас мальчишки встретили, — ответил он наконец на вопрос, когда вдоволь нацеловался. — Наперегонки гоняли.

Глядя на эту пару, Никита не сдержал улыбку. Если по внешнему виду было сложно определить, сколько дяде Ивану и его жене лет, то душевный возраст сомнения не оставлял. Они были молоды и влюблены. Кажется, так же страстно, как в ранней юности.

На крыльцо дома вышла ещё одна женщина и, увидев прибывших, тоже направилась к ним.

— Это Дарья, — представила её Софья, — наша очень хорошая подруга.

Высокая черноволосая женщина весьма крепкого телосложения, одетая в тёмно-синее длинное платье, подойдя, обняла худого парня и поцеловала его в щёки.