— Ну вот, — сказала она, закончив, — теперь ты у нас воин Вограда.

Посыльный, примчавшийся за Арнавой, с удивлением посмотрел на незнакомого воина в спальне хранителя. Не узнал вообще. Тонкий золотой рисунок символов Воградского княжества на всё лицо и короткие чёрные волосы довольно сильно скрыли черты.

Берегиня выпроводила всех за дверь. Они с Никитой встали напротив друг друга и несколько мгновений просто смотрели, словно каждый навсегда запоминал образ другого. Потом обнялись. А после Арнава вышла из комнаты, строго запретив себя провожать.

Она сделала это намеренно. Потому что хранителю ни в коем случае нельзя узнать, что будет дальше. Покинув его покои, Арнава направилась в храм берегинь. Никого не встретилось на её пути в прекрасных садах. Потому что Брада отдала приказ охране и помощникам дворца покинуть свои посты. Никто не должен был стать случайным свидетелем. В дверях храма девушку ждали берегини совета, и Брада встретила её вопросом:

— Хранитель ничего не подозревает?

Узнать это было первой причиной, по которой Арнаву отправили к нему.

— Нет, — ответила та.

— Хорошо, — вздохнула Брада. — Ты готова?

Грустная улыбка тронула губы Арнавы:

— С рождения. Ты знаешь это, госпожа.

Брада ещё мгновения смотрела на девушку, а потом нежно обняла её.

— Будь очень сильной, — сказала верховная берегиня. — Сильнее всех. Сильнее меня. Хранить твою тайну осталось недолго.

Арнава опустила голову в знак согласия. Берегини вошли в храм и наглухо закрыли за собой двери. О том, что будет сделано, знать никому нельзя.

Когда ранним утром Лютик пришёл в покои хранителя, Никита стоял возле распахнутого окна. Первые лучи встающего солнца освещали его лицо, и он смотрел на город, разглядывая его улицы и сады, тонущие в утреннем мареве.

— Ты ложился? — спросил оборотень.

Велехов отрицательно покачал головой, и Лютик усмехнулся:

— Как, наверное, и никто сегодня.

Пока они поднимались к воздушному порту, оборотень рассказывал, как прошла ночь. Вурда обсуждал план полёта с Васабом, на корабле заканчивали последние приготовления. Арнава уехала, ни с кем не прощаясь.

Лютик привёл Никиту на причал воздушного порта. Здесь, в сводах прозрачных арок из горного хрусталя, играло солнце, и низкие кучевые облака наплывали на камни площадок, как туман. Несколько десятков кораблей парили в воздухе рядом с причалами.

Золотые буквы на борту корабля Васаба гласили: «Галиполь». Как и остальные суда, он лежал на потоках ветра благодаря специальному внешнему левитирующему каркасу — металлической конструкции, на рёбрах которой Никита разглядел цепочки символов. Видимо, заклятий, что создавали особое поле вокруг корабля. Питалось оно так же, как и двигатели: от сфер Альтана, размещённых в носовой и кормовой частях судна. Команда как раз опускала над ними щиты — глухие металлические пластины.

Присутствие двигателей выдавали воздушные винты, лопасти которых пока едва высовывались из отсеков в бортах, но мачты кораблей украшали и паруса. Воздушные суда Алавии могли ходить по Морю Облаков и на ветре, и на двигателях.

Иван и Брада были единственными провожающими. Ворлаки поднялись на корабль вместе с Лютиком, но Вурда ещё стоял рядом с верховной берегиней. Рилевский обнял племянника, только слов прощания ему не сказал. Так и выдал:

— Прощаться не буду с тобой. Плохая примета.

И Брада вместо слов прощания проговорила Велехову цепочку действий в святилище, а он её повторил. Потом спросил:

— Синева падёт?

Берегиня покачала головой:

— Этого мы не знаем. Но если у тебя не получится, то падёт Алавия. Не отвлекайся сейчас ни на что.

Никита отчётливо понимал, что она недоговаривает чего-то. Как и Арнава.

Брада взглянула на Вурду, и тот пообещал:

— Всё получится, госпожа. Я прослежу.

Берегиня тяжело вздохнула:

— Знаю. Если сможешь, вернись.

— Ты приказала — значит, вернусь, — ответил Вурда и после этого показал Никите на трап: — Поднимайся.

Велехов отправился на корабль, а ворлак ещё минуту о чём-то тихо говорил с Брадой. Никита понял, что они прощаются. И Вурда не позволил никому этого увидеть. Кроме Ивана. Тот поглядел на верховную берегиню и ворлака с улыбкой, потому что знал их тайну.

Вурда поднялся на палубу последним, за ним и убрали трап. Никита встал на носу корабля, и фантастическое ощущение заставило его отвлечься от остальных мыслей. Под ним была необъятная высота, до самого подножия горы, над которой возвышался воздушный порт.

Васаб велел держаться во время отплытия и отдал приказ команде:

— Отправляемся!

Корабль дрогнул. По бокам вышли рулевые винты, рассекая лопастями воздух. С мачт опустили полотнища парусов, покрывая палубы тенью. Ветер расправил их белую ткань, немедленно наполняя собой и отводя судно от причала.

Впереди золотая полоса рассвета очертила горизонт, а по левой стороне небо темнело манящим синим. Там осталась Синева.

Белые башни Алавии сверкали, но «Галиполь» отдалялся, и постройки города всё больше закрывали облака. По бортам корабля заскользили потоки быстрого ветра, и впереди раскинулся бескрайний небесный океан.

— Пройди все дороги… — шёпот коснулся его облаков, — вернись достойным и в благодарность тем, кто ждёт — живым.

За много километров от грациозного «Галиполя» Арнава придержала коня, чтобы произнести давно сложенное благословение. Оно предназначалось всем, кто оправлялся в путь. Даже если все знали, что это дорога без возврата.

Ветер забрал слова берегини с собой, устремляясь оберегать того, кому они были посланы, а чёрный конь помчал свою всадницу к стенам крепости Синевы.

Над Алавией гремел гром. Гроза без молний и дождя серой пеленой накрыла город. Серебряные башни сияли в её тени. Ветер с запада нёс жаркий воздух, наполненный запахами железа и костров. До ночи было ещё далеко, но стояла такая темень, что воевода Мирадор приказал зажечь сигнальные огни.

Байтар вызвал Браду на балкон главного зала совета, откуда открывался вид на воздушный порт. Берегиня зашла мрачная. Море Облаков буйствовало в горячем ветре, омывающем город.

— Видишь? — воевода показал на шторм в небесах.

Брада остановилась у перил.

— Я по-прежнему считаю, что отправить необученного мальчишку с тёмной кровью было глупостью, — заметил Байтар. — Если лезвие попадёт к Скараду, мы и не такое увидим.

— Пока всё неплохо, — ответила берегиня, — око света показывает, что корабль Васаба миновал середину пути.

— Они над Навией?

— Уже несколько часов.

Пространство наполнил тревожный рожок, тихий и едва заметный в шуме ветра. На балкон опустился финист.

— Воевода, берегиня, — взволнованно произнёс он, — ветер нёс гарь и пепел, а сейчас появились красные облака. Вот что с них падает!

Финист показал раскрытую ладонь. На ней ещё теплился слабым оранжевым цветом кусочек железа не больше сантиметра в диаметре.

— Мирадор на западной башне? — напряжённо спросил Байтар.

— Да.

— Скажи, я сейчас приду.

Едва парень взмыл в небо, воевода развернулся к выходу.

— Думай, Брада, — сказал он, — что-то подсказывает мне, что такого дождя мы ещё не видели.

Покинув зал совета, Байтар поспешил на сторожевую стену. А небо над городом покраснело, и нестерпимый жар пронёсся по улицам, опалив листья садов. Тревожный рожок возвещал нападение, так что жители устремились с оружием в руках на западную сторону.

Финисты вернулись от красных облаков на боевую башню в крови, с изрезанной кожей. Воевода Мирадор ждал их.

— Живых существ нет! — доложили парни. — Только железо!

Воевода с ужасом посмотрел на потоки людей, которые стягивались по улицам к западной стене.

— Всем финистам вниз, — скомандовал он. — Передать приказ укрыться!

На площадку как раз поднялся Байтар.