Снизу раздался рёв.

— Всё-таки снизу… — замер Васаб. — Держитесь!

Удар невероятной мощности сотряс корабль. Его накренило на левый бок, из-под борта вырвался огонь. С капитанского мостика было видно, как в воздух сорвалось несколько вспышек с нижней оружейной палубы, но это не помогло. Новый удар снёс корабль с курса. Треск ломающейся обшивки больно ударил по ушам. Доски и перила палубы выгнулись, вырывая крепёжные болты. Под тяжестью орудий дерево проломилось, и всё рухнуло вниз, внутрь корабля, унося за собой и людей. Крики боли были едва слышны за рёвом навийских драконов.

До мостика добрался посыльный в обгоревшей одежде и с обожжённым лицом:

— Васаб! Они на борту, ломают палубы и ползут вверх. Живых почти нет.

Впереди показалась ребристая линия гор. Расстилающиеся облака выпустили гряду Рогароса. Но сильнейший удар накренил корабль, и чёрное тело дракона проплыло по борту от носа до кормы, срубая лопасти винтов. Васаб не мог видеть другой борт, но было ясно, что там то же самое.

На палубу летела горящая ткань парусов, внизу в теле судна полыхал пожар. Удар снизу снова пришёлся в рулевой винт, а вместе с ним уничтожил и конструкций рулевых приводов. Штурвал вышибло из креплений и развернуло. Васаб отлетел, отброшенный этим ударом.

Ворлаки прыгнули на мостик.

— Вурда, всё, пожалуй, — хрипло вздохнул Ставрос.

— Сам вижу, — ответил ворлак.

Удар подкинул корабль, повалив всех на пол. Сквозь открытые люки вырвались столбы пламени. Падая, Вурда молился всем святым духам только о том, чтобы Никита догадался дёрнуть рычаг и уже покинул корабль.

«Галиполь» завис в пространстве, накреняясь на левый бок. Его целиком накрыло дымом и жаром. И в этой чёрной завесе уже не осталось живых, в ней скользили лишь тени драконов.

Васаб поднялся, вытирая рукавом бегущую по лицу кровь.

— Что, братцы, вот и всё? — с болью усмехнулся он, оглядывая горящую палубу. — А славно было.

Сверху раздался рёв.

— Прощайте, — произнёс командир «Галиполя». — И простите, что не добрались.

Десяток драконов обрушились на палубу, проламывая мощное дерево, как скорлупу, и провалилась насквозь, ломая перегородки внутри охваченного огнём корабля. Последний удар изнутри разорвал доски капитанского мостика, и в проломе поднялась морда рептилии, в пасти которой сияла сфера Альтана. Дракон снёс последние уцелевшие балки и взмыл вверх, а не поддерживаемые больше силой Альтана обломки полетели вниз, набирая ускорение…

Никита не мог не смотреть. Драконы, кружащие над местом падения корабля, стремительно развернулись к маленькой воздушной лодке, а он всё смотрел и не верил. Так страшно умереть должен был только он сам.

Волна огня прошла над головой, и Велехов, наконец, вспомнил о себе. Ему велели выжить! Но два дракона параллельно догоняли мелкое судёнышко, перекрывая возможность снижаться. Сверху пристроилось ещё несколько рептилий, и шлюпку взяли в «коробочку».

— Нужен живой… — понял Никита.

Он налёг на руль, наклоняя лодку носом вниз. В небе спасения не было. И всего лишь один шанс из тысячи на земле, если удастся выпрыгнуть до удара и на волчьих лапах броситься в расщелины у подножия Рогароса.

Драконы ринулись следом, набирая скорость. До земли оставались какие-то десятки метров, когда одна из рептилий поднырнула под лодку, встречая её нос своей бронированной спиной. Судёнышко разлетелось на обломки, но человека, вылетевшего в воздух, немедленно поймала огромная лапа. Дракон, радостно взревев, взмыл вверх, крепко держа добычу, и вся стая взяла направление на Темник.

Утром в дверь спальни князя Рилевы постучали ногами.

— Князь! — кричали с той стороны.

Иван вскочил с постели и ринулся к двери. Посыльный ещё не успел отдышаться, но выдал:

— Князь! Байтар на тебя гневается и велит идти к нему.

— Что? — не понял Иван. — В чём дело?

— Не знаю, — ответил парень, — но злой он очень, говорит князю Рилевы не жить.

— Ясно, иду.

В малом зале Ивана ждал не только Байтар. Брада тоже сидела за столом.

— Что, князь⁈ — рявкнул воевода. — Уже и прямые приказы тебе не важны!

— Что случилось? — спокойно спросил Иван.

— Это я хотел у тебя спросить! Ты как посмел свою группу отправить⁈

— Что? — совсем потерял нить разговора Рилевский. — Какую группу? Никого я никуда не отправлял.

Байтар кинул на стол бумагу:

— Доклад ночного наряда! Двое твоих сопливых мальчишек!.. Чтоб их!.. Миновали нижний выход в Море Облаков. Их ещё пытались остановить!

Воевода метал молнии глазами:

— И прорвались твои оборотни с боем, моих ребят покалечили!

— Пара царапин, — заметила Брада, — сами виноваты. Их по-человечески просили дорогу дать, додумались на оборотней оружие поднять.

Иван сел за стол с тяжёлым вздохом:

— Рир…

— Ты что, князь? — бушевал Байтар. — Или это они сами у тебя такие? Гнать надо твою дружину и тебя вместе с ней ко всем чертям. Дома посидите, пока мы воюем.

— Никуда ты меня не выгонишь, — мрачно усмехнулся Иван. — И так людей не хватает, а что до оборотней моих… Это моя вина. Я заставил Рира дать мне клятву на крови, что он будет защищать моего племянника. Теперь это его долг до самой смерти. А Димка его родной младший брат и будет нести это бремя вместе с ним.

— Рир должен был так поступить, — задумчиво сказала Брада. — Возможно, это его последняя дорога. Он это понимает.

— Теперь у нас все всё понимают, — резко сказал Байтар. — А когда-то это было прерогативой берегинь. Ладно, поздно! Радует только то, что ваш Рир ничего не знает об обороне города и о линиях укреплений, потому что когда его поймают… а его поймают! Он не сможет ничего рассказать.

Иван мрачно промолчал.

Драконы бросили свою добычу на каменную площадку в центре главной площади Темника. Никита мгновения приходил в себя после удара о камни, потом с трудом поднялся. Тёмное небо над головой уже стало привычным, но здесь, над городом, оно было особенным, кроваво-красным с чернильными облаками и без единой звезды.

Свет факелов окружал огромное пространство с крытыми галереями. За ними располагались коридоры и помещения. Через каждый десяток метров были распахнутые вороты. Среди множества других Велехову бросились в глаза те, за которыми стояли машины. Современные военные внедорожники никак не сочетались с толпой сурвак, ждавших хранителя на площади.

Вживую Никита видел их впервые. Довольно здоровые, в ширину. Роста в основном среднего. Маленькие глаза, лица с кожей в складку. Оттенком от серо-бежевого до тёмно-коричневого. Сурваки окружили парня, хищно оглядывая его и смеясь, но внезапно расступились, дав дорогу знакомой фигуре.

Велехов зарычал, а Таркор подошёл к нему с довольной улыбкой. У себя дома оборотень выглядел как и положено — в одежде паутинке, босой. Но на голом теле не было никаких родовых знаков. Может быть, потому, что у него не было рода или он отказался от него очень давно.

— Хранитель, — медленно растянув это слово, произнёс Таркор, словно смакуя его значение.

Никита с ненавистью смотрел на оборотня.

— Хорошо, — засмеялся тот, оценив этот взгляд, — это именно то, что мне нужно.

Таркор вдруг шагнул к парню и ударил коленом в живот. От неожиданного и сильного удара Велехов рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

— Учись уважению, хранитель, — засмеялся оборотень, — тебе пригодится.

— Дурная у тебя привычка, — прохрипел Никита.

Несколько сурвак подняли его на ноги и потащили с площади. Дышать Велехов смог, только когда они уже шли по коридорам замка. Это сооружение с высокими сводами и стенами из серого блестящего камня было огромно. Под ним дрожала земля, и горячий пар поднимался из вентиляционных отверстий в стенах, обжигая ноги.

Галереи и коридоры были забиты разным народом — сурваками, аркаидами, гандарвами и существами, которых Никита вообще никогда не видел. И все, узнав пленника с ярко-голубыми глазами, бросались радостно выть и доставать его руками.