Вурда обратился волком в синем пламени:

— Уходить поздно. Нас они чуют, а идти им уже недалеко. Хранителя в кольцо.

Ворлаки замкнули собой круг защиты, взяв в него Велехова ровно за пару секунд до того, как из чащи раздался треск и тьму прорвали огромные существа с лохматой шерстью, торчащей из-под броневых панцирей. Оскаленные клыки просто необъятных пастей сверкнули в свете луны, как стальные лезвия.

— И это называется медведи? — завопил Никита.

Чудовища обрушились на волков со всех сторон, просто подминая их под себя, но ворлакам надо было именно это! Снизу до горла противника легче добраться.

Лютик молниеносно оттолкнул Велехова из-под массы летевшего на него лохматого монстра, но сам попал под удар. Из груди оборотня взметнулась кровь, и он взревел от боли, а Никита, отлетев в сторону на миг, сразу ринулся обратно. Страха не было! Ярость внезапно пронзила его мысли. Хватит с него жертв во спасение его жизни! Если хоть чего-то она стоит, то пора защищать её самому!

— Назад! — прохрипел Лютик, увидев парня. — Не смей!

Медведь замахнулся в лицо Велехова огромными когтями, но тот почувствовал только то, как его собственные кости, словно ломаются и рвутся наружу из тела. Рот наполнила кровь, и горло открылось в крике боли…

Мощный рёв влился в шум схватки, и белый волк, ещё объятый синим пламенем обращения, прыгнул с места вперёд. Когти медведя пропахали по его боку, сдирая кожу, но Велехов уже вцепился в горло противника, воткнув зубы до самой трахеи. Фантастическое ощущение пульсирующей артерии ударило в голову. Медведь оседал, а Никита не мог разжать челюсти. Кровь текла ему в пасть, горячая, наполненная вкусом… Он даже не понял, что его силой отрывают от уже мёртвого тела. Только когда что-то намертво зажало челюсти, Велехов, наконец, начал осознавать окружающий мир.

Вурда обеими руками держал морду белого волка, а вокруг стояли остальные ворлаки. Окровавленные, с выдранной шерстью, но живые. Трупы медведей повсюду… Сколько же времени прошло?

Вурда, увидев, что Никита начал соображать, вытащил руки из его пасти.

— Что случилось? — хрипло спросил Велехов, хотя уже и сам понял, что инстинкт самосохранения помог ему, не спросив разрешения у сознания.

— Для первой схватки в жизни у тебя слишком хорошая скорость перевоплощения и сила, совсем не соответствующая юному возрасту, — произнёс Вурда.

И тон его голоса сразу дал понять, что это всё ему не нравится.

Никита сглотнул солоноватый вкус во рту и поднялся. Его тело болело, но мышцы раздувало от ощущения собственной мощи. Стволы деревьев вокруг казались тонким картоном, а ворлаки — кучкой мелких собачек, для которых хватит и одного щелчка. Лапы стояли на земле, словно прижатые пружины, готовые подтолкнуть тело на любую высоту. Было слышно и видно всё и сразу, и сердце билось быстро, стараясь успеть за всеми изменениями.

— Вурда, ты посмотри на него, — шепнул Ставрос.

Ворлаки переглянулись.

— Пара глотков, — тяжело сглотнул Велехов, — подумаешь…

Его голос дрогнул, потому что собственный ужас начал душить горло. Оказалось, грань была так тонка! Он напился чужой крови, как упырь! И даже не заметил, как это произошло! И в отличие от задавленного страхом сознания тело получило такой заряд бодрости, который не даст ни один укол адреналина. Он был словно бойцовская собака, впервые почуявшая настоящую кровь.

В темноте чащи внезапно вспыхнул огонь факелов и показались всадники.

— Владимир, — напряжённо нахмурился Вурда. — Рано. И не на условленном месте.

Лошади вышли к месту схватки, и первый всадник, узнав предводителя оборотней, приветственно поднял руку.

— Вурда, — произнёс он с надрывом в голосе, — жаль, что мы опоздали.

Голос был молод, как и сам воин. Тёмные волосы острижены не очень коротко. В неровном свете факелов было видно приятные черты его лица, покрытого каплями крови.

Ворлак, взглянув на парня, выругался:

— Князь, я поверить не могу!

Кольчуга Владимира тоже темнела от крови. Он явно был ранен, и дыхание у него сбивалось. Остальные выглядели не лучше, даже не сложили мечи в ножны.

Молодой князь Воградский невесело усмехнулся:

— Мы тоже не поверили, когда медведи выкатились на нас прямо на дороге. Видимо, искали вас, а нашли…

Владимир внезапно умолк на полуслове, потому что среди чёрных, как сама ночь волков увидел белого. Хотя шерсть Никиты изрядно скрывали кровь и грязь, князь всё равно прошептал:

— Скажи мне, Вурда, я вижу белого волка?

Владимир покачнулся, из его раны на боку потекла кровь, но, не заметив этого, он яростно накинулся на ворлака:

— Иван не сказал, что мы встречаем белого волка! Просил помочь племяннику. Святые духи! Вы с ума сошли⁈ Вести его так!

— Не кричи на весь лес, — осадил Вурда.

Князь сделал глубокий вдох:

— Поехали! Надо добраться до Бунатора до рассвета.

— До крепости? Зачем?

— Там мой второй отряд. Нужна дополнительная охрана.

Все воины Владимира упёрлись взглядами в белого волка. Недоумение на их лицах сменилось на удивлённую радость. Они быстро стёрли кровь, наложили жгуты на раны, кое-кто привязал оружие к рукам. Было заметно, что все воспрянули духом, готовясь отразить следующее нападение во что бы то ни стало.

— Поторопимся! — приказал князь

Ночь пролетела, словно пейзаж за окном поезда. Велехов не чувствовал ног. Ворлаки были выносливей и быстрей других оборотней, а лошади княжеского отряда подкованы пылевыми подковами, которые не позволяли их ногам устать. Перед началом рассвета, ещё в темноте, Вурда приказал остановиться на короткий отдых, но все решили продолжить путь медленным шагом, вместо остановки.

Глаза людей неотрывно смотрели за белым волком, которого со всех сторон окружали ворлаки. Молодой князь то старался ехать рядом, то чуть отставал, то снова догонял. Когда он в очередной раз поравнялся с Никитой, тот увидел, что Владимир сильно косит в его сторону глазами — рассматривает. Ещё через десять минут это окончательно надоело.

— Князь, ты так косоглазие себе заработаешь, — заметил Велехов.

Ставрос рядом тихо хрюкнул, пытаясь не засмеяться в голос. А на белых щеках Владимира проступил румянец.

— Прости, хранитель, — извинился он.

— Да можно Никита, — усмехнулся Велехов.

Молодой князь зарделся ещё больше.

— Ой, не могу, — Ставрос едва сдерживал смех. — Не сгори, красное солнышко!

Владимир сердито взглянул на него, но ворлак только больше засмеялся:

— Это его за щёки так зовут: он как запунцуется — солнца за ним не видать.

— Чтоб ты на колючку встал, — от души пожелал князь.

— Ой! — раздалось рядом.

Лютик поднял лапу и возмущённо уставился на застрявшую между подушечками пальцев колючку. Воины Владимира отреагировали мгновенно:

— Лапку уколол?

— Поди, счастливая была?

— Князь, хорош талисману вредить!

— Уймитесь! — рявкнул Лютик на всех. — Не умру!

Люди засмеялись.

— Ладно, — согласился Владимир, — молчу.

Ночь очень скоро посветлела, и роса легла на траву. Вместо запаха листьев и земли ветер принёс аромат сладкой земляники и полевых цветов. Отряд выходил на край невысокого холма, с которого открывалось пшеничное поле. У подножия собирался утренний туман, заволакивая всё непроглядной дымкой. Вурда тенью выскользнул из леса и подошёл к Владимиру.

— На склоне ночные следы двух групп медведей, — озадаченно сказал он. — Похоже, поднимались они открыто, ничего не боясь.

На белом лице Владимира уже давно появился серый оттенок из-за потери крови, но после этих слов оно стало мертвенно-синим. Никите на секунду показалось, что молодой князь сейчас потеряет сознание, но тот приложил холодную металлическую перчатку ко лбу и глубоко вздохнул:

— Прямо под башнями Бунатора. Но их не могли не заметить!

— Святые духи! Смотрите! — внезапно крикнул кто-то из воинов.