Чёрный дымок тонко летел над полем. Невысокая каменная крепость встретила поспешивших к ней всадников и оборотней распахнутыми настежь воротами. Боевые площадки стен пустовали, на них не было часовых. Картина, открывшаяся глазам, поразила и потрясла.
На стенах обугленных строений ещё догорал огонь, и ветер нёс в лицо пепел. Запах сгоревшей плоти наполнил воздух так, что нельзя было вздохнуть. Повсюду лежали растерзанные в кровавое месиво тела. Доспехи воинов были вскрыты когтями медведей вместе с грудью и животом, и засохшая кровь окрасила землю в буро-коричневый цвет.
— Светозар, Тёмка, осмотреться, — приказал Вурда.
Два ворлака, крадучись, исчезли среди строений.
В тишине на сбруе лошади Владимира звякнули металлические колечки, и мелодичный звук разнёсся по выжженному пространству.
Никита никогда не видел и даже не мог представить себе такого. А сейчас с его глаз словно спала тонкая пелена, и очертания, едва видимые за ней, стали чёткими. В этом мире идёт не охота за талисманом, здесь идёт война. До сих пор он… не понимал этого.
Горячий пепел обжёг лапы, и белый волк отступил от догорающего огня. Светозар и Тёмка, отправленные Вурдой на разведку, появились впереди.
— Живых нет, — долетели их слова.
Снова мелодично звякнули колечки, огладив воздух приятным звуком. Владимир поднял руку, закрыв лицо ладонью. Все молчали.
— Значит, ночные группы прошли здесь, но… — князь, наконец, сглотнул ком, вставший в горле, и огляделся, — на нас напали через час после того, как мы покинули крепость. Одна группа, должно быть, прошла давно, чтобы найти ворлаков, но группа, которая догнала нас…
— Ты прав, они должны были взять крепость и догнать вас в течение пары часов, — кивнул Вурда. — Сколько здесь было воинов?
— Защитников крепости сто человек и мой отряд из двадцати воинов, — ответил Владимир.
— Сто двадцать воинов за каменными стенами, вооружённые и обученные. Отряд медведей не мог этого сделать, — напряжённо произнёс ворлак.
Мелодичный звон приятно поглаживал пространство, и чувство опасности внезапно задрожало в сознании Никиты. Словно что-то задело тонкую нить ловушки, и она вот-вот должна была захлопнуться.
Вурда вдруг тряхнул головой, словно пытаясь взбодриться.
— Крепость сожжена, воины убиты, но их лица… — ворлак устало смотрел на тела людей, — … спокойны.
Звон в ушах Велехова усилился, и в нём проступила красивая мелодия, напеваемая нежными голосами. Словно в идеально отлаженной стереосистеме, она окружала и вибрировала. Ворлаки один за другим опустились на землю, Лютик просто свалился с ног, уткнувшись носом в лапу. Сползли с лошадей люди и попадали лицами вниз. И сами лошади, сначала тяжело опустив головы, улеглись на бока. И призрачная песня голосов, наконец, проступила сквозь тишину.
Вурда, едва стоявший на ногах, из последних сил зашептал:
— Ловушка…
Ворлак судорожно скрёб когтями по земле, пытаясь удержать сознание ещё секунду, чтобы сказать хранителю что делать:
— Это велеалы… Никита, ты должен слышать их… Они навевают смертельный сон. На тебя их песни не должны…
Вурда осел на землю и затих. Он был последним. Все оборотни и люди заснули глубоким сном.
— Велеалы, — повторил Велехов, оглядываясь вокруг.
В солнечном луче мелькнуло очертание фигуры, отделившейся от стены ближайшего строения, и первая мысль, пришедшая в голову Никиты, была незамысловато простой — он лёг на землю, изобразив смертельную усталость. И уже через минуту перед его глазами возникло несколько прозрачных человеческих формочек. Они отошли от стен строений и поднялись с земли.
Велехов следил из-под прикрытых век. Кожа на телах велеал светлела, обретая бледно-серый цвет, а до этого точно повторяла окружающие краски. Поэтому, встав плотно к чему-либо, они, словно хамелеоны, стали незаметны. И запаха от них, похоже, не исходило совсем. Поэтому ворлаки их не почуяли.
А сейчас они дождались, когда уснёт последняя жертва в их ловушке и перестали прятаться. Очень были похожи на людей, но с гладкой, блестящей, будто шлифованной кожей, совсем без волос, с очень тонкими чертами лица и обтянутые по всему худому телу поясами с колокольчиками. Теми, что так волшебно создавали им музыку.
— Это не он, — голос велеала был нежен и прекрасен. — Белый волк не заснул бы под нашу песню.
— Повелитель проверит сам, — ответил другой, — надеваем на него сеть и забираем.
— Что делать с остальными? Медведи погибли, их некому добить.
— Споём им песенку смерти, они умрут сами.
Велехову стало предельно ясно, что произошло. Велеалы усыпили защитников крепости, медведи вошли беспрепятственно и разорвали спящих, чтобы это было похоже на обычное нападение и никто не заподозрил присутствия «призрачных певцов».
Мышцы Никиты налились животной злобой. Той самой, которая недавно так здорово разогрела тело после глотка чужой крови. Ближайший велеал не успел даже вскрикнуть, когда челюсти неожиданно вскочившего волка молниеносно сомкнулись на его горле. Разъярённый оборотень управился за несколько секунд, не пожалев никого. Звон колокольчиков прекратился, как только Никита перекусил шею последнего серого создания. Велеалы смотрели, как убивают спящих людей и никого не пожалели. Почему он должен?
Отплевавшись от крови, Никита помчался к Вурде. Тот уже зашевелился и, открыв глаза, попытался встать. Его взгляд упал на тела, и он сразу перевёл его на Велехова:
— Хранитель…
Ворлак выдохнул с облегчением и зарычал сам на себя:
— Да как же это мы попались…
Начали просыпаться остальные. Первым очнулся Лютик и даже смог сразу вскочить, но увидев Никиту, аж опять лёг.
— Ещё б чуток и потеряли хранителя… — хрипло прошептал он.
Ворлаки вставали один за другим, и люди тоже. Все покачивались, тёрли слезящиеся глаза и зевали. Оглядевшись вокруг, воины поняли, что произошло и многие не сдержали гнев.
— Твари… — раздалось среди них. — Ни чести, ни силы… Во сне убивать…
Взглянув на белого волка, многие поклонились. Истинно — хранитель, не уснул и не подвёл. А так бы уже никто не дышал и солнца больше не увидел.
Владимира разбудили с трудом. Рана отняла слишком много крови, так что для него первого сон закончился бы смертью. Воины помогли своему князю встать.
— Велеалы… — мрачно произнёс он, — я должен был догадаться.
— Как и мы все, — добавил к этому Вурда. — Надо идти, князь.
Лошади, лежавшие на земле, уже проснулись и понимались на ноги.
Владимир обвёл взглядом своих людей, убедился, что все живы и никто не остался в смертельном сне, и, наконец, вздохнул с облегчением:
— Хранитель спас нам жизнь, мы все должны быть благодарны.
Никита вздрогнул от этих слов и не нашёл что ответить.
— Идём к Вограду, — приказал князь. — Сначала доставим хранителя в безопасное место. Сюда вернёмся позже.
Отряд покинул мёртвую крепость в полном молчании. За Бунатором лежало поле с редкими деревьями, и далеко впереди рассветная дымка рисовала очертания башен большого города. Велехов поравнялся с Владимиром и взглянул на него. Князь смотрел вперёд, но было видно, что его глаза блестят.
— Я знаю всех своих воинов, — произнёс он, заметив, что белый волк рядом, — и сегодня я должен буду сказать матерям и жёнам, что их любимые не вернутся, а их растерзанные тела оставлены мною в Бунаторе.
Велехов молчал.
— Я должен не допускать таких несчастий, — прошептал Владимир. — Ведь что бы ни случилось ответ всё равно держать мне.
— Бунатор уничтожили из-за меня, — тяжело сглотнул Никита, — это я виноват в смерти твоих воинов.
— Нет, хранитель, — на лице князя появилась слабая улыбка. — Каждый из нас знает, что следующий рассвет может не наступить. Идёт война, и мы готовы к смерти, а умереть за тебя — награда.
Никита удивлённо взглянул на Владимира.
— Ты символ нашей победы, — ответил молодой князь на этот взгляд, — новая надежда в тёмные времена. Когда-то белые волки ушли, забрав свою магию из нашего мира, но твоё появление означает, что она вернётся. И в этой войне чаша весов опустится на нашу сторону.
