Рир и Лютик вскоре задремали. А Димка сидел, отрешённо глядя в тлеющие угли у своих ног. Велехов смотрел на него и думал. Как ни сильны оборотни духом, даже их можно сломить. А без боевого духа обладание физической мощью не значит ничего. Один раз Димка удержался, пережив смерть двух братьев, но, глядя на него сейчас, было понятно, что новый удар разорвёт его на части.

А за ударом дело не станет, ведь Иван доверил Риру самое опасное задание, поручив охрану хранителя, за которым охотятся все злобные монстры на всех землях по любую сторону от Навии. Первый и последний удар примет Рир, а вот выживет ли?

«Как же ты, Иван, принял такое решение? — тяжело вздохнул Никита. — Много должно быть воли, чтобы так чужую жизнь на плаху положить».

Он вздрогнул, потому что в этот момент почувствовал прикосновение сознания Димки. Тот, видимо, хотел ему что-то сказать, чтобы никто другой не слышал, а коснулся именно этой мысли и сам невольно замер.

Велехов, глядя на оборотня, произнёс:

— Я жизнью твоего брата больше не рискну. Вы со мной дальше не пойдёте.

Димка замер, удивлённо подняв брови, но сразу возразил:

— Ты о чём это? Мы с тобой будем, что бы ни было.

От костров охраны внезапно крикнул Матей:

— Вурда прибыл!

Из леса, словно тени, выскользнули шестеро огромных волков. Остановились посреди поляны и встали людьми. Все высокие, с мощными фигурами, иссиня-чёрными волосами, забранными в длинные хвосты, и золотыми глазами.

Рир и Лютик проснулись на оклик.

— Рано они, — Рир зевнул, поднимаясь.

Оборотни направились к ворлакам. Один из них шагнул навстречу. Без слов было понятно, что он главный. Его отличал рисунок на щеке, вырезанный и заполненный золотой краской. Тела ворлаков были расписаны по самые пятки. Но символ на лице, как уже понял Никита, украшал только старейшин клана. Похожий был у Дарьи.

Ворлак оценивающе посмотрел на худого парня.

— Что? Не похож на хранителя? — усмехнулся тот. — Уж прими как есть.

— Прости, — рассмеялся Вурда, а потом поклонился и добавил: — Надеюсь, ты отдохнул. Мы уходим прямо сейчас.

— Сейчас? — удивился Рир. — Его ждут в столице на четвёртый день. Мы и так идём быстрее, чем хотели.

— В столице — да, но у меня приказ верховной берегини сделать одну остановку в пути, — ответил ворлак, оглядывая рилевского оборотня.

А когда оглядел, отрицательно покачал головой:

— Ты с нами не пойдёшь.

Рир открыл было рот, чтобы возразить, но Вурда не позволил:

— Ты ранен. Быстро устанешь.

Никита утвердительно кивнул. Как раз этого он и ждал. Если бы ворлак не увидел, что Риру досталось больше всех, он бы и сам попросил оставить оборотня здесь. Его раны ещё не зажили, кровь так и просачивалась сквозь повязку, потому что яд замедлил регенерацию. А рисковать чьей-либо жизнью Велехов больше не собирался. Тем более жизнью Рира.

— Останься, — сказал Никита.

— Я не могу! — возмутился оборотень. — Я клятву дал!

— Ты не нарушишь её тем, что останешься, — заметил Вурда. — Своим присутствием в отряде ты подвергаешь хранителя большей опасности. Мы будем медленнее, а значит, нас легче будет найти.

Рир замолчал, а ворлак, оглядев Димку, усмехнулся:

— И ты с нами не пойдёшь. Возвращайтесь в Рилеву, передайте приветствие от меня князю Ивану и отдыхайте. То, что он вам поручил, сделано, дальше вы за хранителя не в ответе.

Никита ожидал, что Димка обрадуется, но тот растерялся, как и Лютик. Но, оглядев последнего, Вурда спросил:

— Как вышло, что всех на клочки порвали, а ты только поцарапанный? Или ты тринадцатый волчонок у матери с отцом?

Ворлаки засмеялись.

— Тринадцатый… — смутился Лютик.

— Ох ты! — удивился Вурда. — Удача нам в таком деле не помешает. Ты можешь с нами идти.

Ворлак встал на лапы в синем пламени и кивнул Никите на свою спину:

— Садись.

Велехов взглянул на Рира. Оборотень отошёл к костру, делая вид, что поправляет повязку. В сторону ворлаков даже не смотрел.

— Вурда прав, от нас с тобой сейчас опасности больше, чем пользы, — тихо говорил ему Димка.

Но было понятно, что никакие слова не утешут оборотня, давшего нерушимую клятву.

Никита сел на спину ворлака. Лютик обратился волком и занял своё место в новом отряде. Рир так и не повернулся. Вурда, взглянув на его затылок, засмеялся и крикнул ему:

— Не печалься, парень! Будут силы — догонишь. Уходим!

Рир искоса поглядел на ворлака, и оборотни, не задерживаясь больше, устремились сквозь заросли, исчезая в ночной тьме.

Ворлаки шли в тишине незаметно, словно призраки. Скорость была большая, движения точными, дыхание бесшумным. Если бы кто-то смотрел на их движение со стороны, то видел бы только, как легко колышутся ветки кустарников во тьме.

Через два часа непрерывного бега Вурда приказал:

— Остановимся.

Отряд встал у лесного ручья, и Никита присел зачерпнуть воды. Странно было идти без Рира и Димки. Он настолько свыкся с их дыханием рядом, что без этого ощущения ему казалось, что он и сам не дышит. Теперь рядом был только Лютик. Одна родная душа.

Велехов оглянулся на ворлаков. Мощные звери. И сразу заметно, что они тоже об этом знают. Мимо ходили аккуратно, стараясь не задевать, и при этом усмехались. Худая фигура парня, похоже, вызывала у них сочувствие. Никита старался не обращать на это внимания, но остатки гордости закипали. Один из ворлаков улыбнулся, поймав его взгляд, и заметил:

— Ничего, хранитель, привыкнешь к нам.

Он явно смеялся.

— Тут к себе бы привыкнуть, — пробурчал Велехов, набирая воды в ладонь.

Ворлак подошёл к нему и поднялся человеком. В таком облике оказался под два метра ростом и широким, как танк. Чёрные волосы в хвосте достигали поясницы.

— Ты пока не обращаешься? — спросил он.

— Нет.

— А что так? Глядишь, не сидел бы на чужой спине.

Никита, наконец, посмотрел на ворлака со всем вниманием. Замечание было по делу.

— Ставрос! — Вурда вмешался в разговор. — Нам только щенка с белой шкурой не хватало.

Велехов сделал глоток воды из ладони и поднялся:

— Я попробую.

Но ворлак осадил его рвение:

— Тише, хранитель, это камень не в тебя брошенный. Ты в волчьем облике весь лес осветишь, нам этого не надо.

— И сколько ты меня так будешь катать? Да самой Алавии? — Никита почувствовал раздражение.

Псы несли его через горы, потому что вариантов больше не было, но сейчас он мог идти сам. Хотя смутно представлял, как начать процесс обращения.

Ставрос усмехнулся:

— Ладно, хранитель, извини.

Велехов выругался:

— Да вы достали.

Ставрос хлопнул его по плечу:

— Всё, не дёргайся. Тебе превращаться нельзя. Зальёшь всё кровью.

Ворлак собирался сказать что-то ещё, но Вурда внезапно насторожился:

— Наш ветер меняется.

Волки прислушались к тишине ночи. Ветер скользил сквозь траву, ловя дрожь от земли. Он собирал всё, что происходило в пространстве, и нёс за собой на большие расстояния. А сейчас в нём завертелся незнакомый Никите запах и глухая дрожь.

— С востока, медведи, — зарычал Вурда, шумно потягивая носом воздух. — Прямо нам навстречу идут…

— Думаешь, не разведка? — тяжело свёл брови Ставрос. — Группа для дела зашла?

Вурда взглянул на Никиту. Тот замер в напряжённом ожидании, пока понимая только то, что приближается угроза. И если «группа зашла для дела», то это диверсанты и цель у них явно не разведывать.

— Была б разведка, так не гремели бы, — усмехнулся ворлак. — На захват идут.

Запах в воздухе стремительно стал резким, и лес содрогнулся от чудовищного рёва. Такого, будто стая хищников почувствовала, что нашла свою добычу. Никита похолодел до ледяной дрожи, даже колени чуть ослабли. Лютик встал рядом с ним, и Вурда, заметив это, кивнул:

— Правильно, там и будь.

Кто-то из ворлаков спросил:

— Уходим или бьёмся?