Над головой внезапно Арнавы пролетел сокол, и её мыслей коснулись его слова:

— Мы кое-что пропустили, госпожа, поднимись!

Берегиня ухнула, вставая на ноги, и побежала на обзорную площадку. Едва оказавшись на верхней точке крепости, она всё поняла. Далеко от стен, уже миновав зону поражения альтановых орудий, летели хорды. Ещё одна группа. На спинах драконов виднелись фигуры, похожие на человеческие, и Арнава их узнала. Эта группа несла на себе дибронов — полукровок от драконов и людей. Одних из тех редких тварей, которых пригрел повелитель Навии. Сильных, с драконьими ногами и крыльями, тонкой прочной броней и диким нравом.

Небо над крепостью стремительно светлело. Уцелевшие после битвы рептилии пролетели над стенами и устремились домой, издав победный рёв. Святополк, с чёрным от дыма лицом, примчался к берегине.

— Что это было⁈ — произнёс он, едва отдышавшись. — Никогда не видел такой атаки. Они же сами себя гробили!

— Они добились цели, — ответила Арнава. — Атаковали крепость, чтобы дать возможность небольшой группе пройти зону поражения альтановых орудий.

— Какой группе? — удивлённо спросил Святополк.

— Диброны в компании с хордами, — берегиня невесело усмехнулась. — Они пролетели мимо нас, пока мы тут смотрели представление.

Князь прямо зарычал от злости:

— Эх, какие… Удачно выбрали место для пролёта. После нас и Нохарта нет ни одной серьёзной преграды. Только Алавия, а туда они не отправятся.

— Ты прав, — Арнава потёрла лоб, напряжённо думая. — Тогда куда они? Ради чего столько крови? Зачем так стремились в наши земли?

Но сейчас надо было не думать, а уже слать предупреждения. Через минуты соколы взмыли с башен крепости во все стороны. Понесли сообщения о прорыве группы навийских драконов.

Арнава, отправив их, взялась рукой за медальон на своей груди. Мысленная связь через него установилась одновременно с обеими старшими берегинями совета — Брадой и Гиневой. Арнава быстро рассказала им, что произошло, но к своему удивлению услышала от Брады:

— Мы направим за нами патруль алавийских драконов. А тебе следует немедленно прибыть в Алавию.

— Что случилось? — спросила Арнава.

— Немедленно, — повторила Брада. И больше ничего не добавила.

Связь распалась, и молодая берегиня задумалась над приказом. Общение с главами советами заняло всего несколько минут, а тем временем дым над крепостью окончательно рассеялся. Утреннее солнце заглянуло в выжженный двор, и как всегда после боя, наступила глухая тишина. Воины садились на землю и даже ложились. Никто не говорил.

Святополк нахмурился, видя выражение лица берегини:

— Что приказали тебе?

— Оставлю тебя, князь, ненадолго, — ответила Арнава. — Справишься без меня?

Святополк тяжело вздохнул:

— Конечно.

Псы спали, громогласно храпя на всю округу, а Никита даже заснуть толком не сумел. Меховые шкуры были незаменимы для сна под открытым небом. В человеческом облике на холодных камнях делать нечего. А обратиться без помощи Софьи Велехов не рискнул. Даже не представлял, как это сделать. Оборотни посмеялись, сказали, что это временно — холод чувствовать. Потом и в человеческом облике будет не страшно. Но это потом, как тело окрепнет. Рир, конечно, предложил уснуть с волками в обнимку, но Никита отказался. Решил потерпеть, пока холод совсем его не свалит.

И теперь сидел думал. Только сегодня ночью он расстался с Иваном, а сейчас перед рассветом нового дня он уже невесть где, за сотни километров от родной Рилевы.

Самым необычным в этой ситуации было чувство голода. Велехов поедал лепёшки и запечённые картофелины, заботливо упакованные Софьей в его сумку, но всё равно хотел есть. И завидовал псам: при такой бешеной выносливости у них потребности в пище не было вообще. Симаргл сказал, что, пока отряд не окажется в княжестве Воград, с обедом придётся подождать.

Никита достал очередную лепёшку и начал откусывать от неё по кругу. Предрассветный туман наполз на скалы, спрятав края и выступы. Стало свежо от принесённой им влаги, но ничего не видно. Велехов задремал с лепёшкой в руке.

Рир потянулся, открыл глаза и, увидев эту картину, засмеялся:

— Проглот, смотри, нас не съешь.

Никита проснулся и отмахнулся лепёшкой. А оборотень от нечего делать начал расталкивать ближайшего пса:

— Партан, проснись!

Тот пошевелил крылом и захрапел дальше.

— Проснись, говорю! Солнце встало, — у Рира после отдыха было хорошее настроение и потребность кого-то достать.

Никита усмехнулся этому. Оборотни вообще парни боевые и позитивные. Это, наверное, в крови. А Партан, которого безуспешно будил Рир, уткнулся мордой в лапу и захрапел ещё громче. Зато с недовольным бурчанием проснулся Лютик:

— Рир, чего ты?

— Вставать надо, — ответил тот. — Рассвет.

Лютик окинул взглядом тёмный горизонт. Солнца ещё не было, лишь светлая полоса.

— Да где ж ты видишь, — вздохнул он. — Дай отдохнуть, волчья твоя душа.

— Кролечка сказал, — вкрадчиво произнёс Рир.

Это были волшебные слова. Лютик сразу приподнялся:

— Отстань, говорю. Получишь.

— От тебя, что ли? — засмеялся Рир. — Ты когда меня последний раз на лопатки укладывал? А, да — никогда!

Ой какой хороший повод дал. Морду Лютика украсила довольная улыбка, и он с прыжка ринулся на Рира. Но тот молниеносно увернулся, сам поймал Лютика зубами за холку, и в этот момент…

Никита, наблюдавший шуточную схватку оборотней, успел крикнуть:

— Осторожно!

В покрове густого тумана Рир, не заметив края, оступился и камнем ушёл вниз! При этом Лютика, конечно, не отпустил. Оба волка исчезли.

— Партан! — завопил Велехов, мгновенно подняв всех на ноги.

Партан и ещё один пёс перемахнули прямо через него и в один миг исчезли в тумане. Димка, подскочив от крика Никиты, ринулся к обрыву со словами:

— Да чтоб вас! Опять!

Но Симаргл перегородил оборотню дорогу:

— Тихо, тихо, сам только не полети!

И замахал крыльями, чтобы разогнать белую пелену. Димка с Никитой, увидев границу обрыва, прыгнули к самому краю и напряжённо уставились вниз. Там не было ничего, кроме тумана. Минуты шли.

У Велехова в голове рисовались самые жуткие картины, на которые было способно его воображение, но неожиданно появился Партан, поднимая Рира на своей спине, а следом за ним и второй пёс — Руфол, с Лютиком. Оба встали на площадку под общий вздох облегчения.

— До земли долетели, — фыркнул Партан. — Единственное дерево у подножия, и всё равно не промахнулись: застряли в ветках. Везучие, как черти!

Рир усмехнулся взгляду Димки. Тот просто от злости закипал от выходок старшего брата, но молчал. Симаргл тоже укорил:

— Знаю я ваш нрав, оборотни, знаю. Только князь вас не для игр с нами отправил.

— Так всё ж нормально, — Рир засмеялся. — И хранителя вон развлекли. А то его мрачные мысли совсем заели.

Никита только отмахнулся:

— Да ну вас…

Но Рир своего добился. Всех поднял. Снова спать уже никто не лёг. На горизонте розовел краешек встающего солнца, а туман сползал со скал в низину. Так что Симаргл приказал продолжать путь. Оборотни забрались на спины псов, и отряд снова взмыл в небо.

Велехов никогда раньше не был в горах. А сейчас понял, что величественные сооружения природы вызывают у него восторг, несмотря на ветер, бьющий в лицо, и холод высоты. Путь крылатых псов пересекал небо, и Никита смотрел на горные хребты, как на дороги, ведущие вдаль. Через несколько часов спина затекла от долгого сидения, и он начал повторять упражнения оборотней. Те развлекались, вставая на ноги на спинах псов. Пару раз, конечно, улетели вниз, но потом так приноровились, что начали прыгать. Симаргл терпел долго, но когда Никита повторил то же самое на его спине, взъелся:

— Хранитель! Я тебя ловить не буду!

— Будешь, — засмеялся Рир. — Куда ты денешься?

— А ты вообще молчи! — фыркнул пёс. — Он хоть важная персона, его хватятся, а тебя, чёрный подснежник, никто искать не будет!