Повар отобрал у князя кружку и, держа её в руках, взглянул на улицу сквозь открытую дверь.

— Темно ещё, — буркнул он.

— Ага, — кивнул Святополк.

— И рано совсем.

— Ага.

Старослав вздохнул и отдал кружку князю:

— Допивай.

Тот просить себя не заставил.

— Пусть поспит, — попросил Старослав, — еле дошла до костра вчера.

Святополк это знал. Сам довёл берегиню, не спавшую уже трое суток, до её места у костра и сам ходил накрывать тёплым плащом, когда начался дождь. Но… делать нечего, надо поднимать.

— Пойду будить, — покачал головой князь, — иначе рассердится.

Взяв другую кружку с чаем, Святополк отправился на сторожевую стену. Места для сна воинов располагались не только во внутренних помещениях крепости, но и на самих площадках стены. Иногда пост покидать не хотелось. Князь и сам время от времени укладывался среди воинов. Тут, если что, сразу поднимут. А до спальни пока посыльный добежит, уж вся крепость в огне будет. Вот и берегиня привычку взяла — в тёплые ночи на стене ночевать.

Святополк подошёл к Арнаве очень тихо и поставил кружку возле костровой чаши. От горячих углей в ней шло тепло, и вместе с ним аромат травяного чая долетел до берегини.

Арнава потянулась под плащом, но лежала ещё мгновения. Хоть и не лучшая постель — матрас и воинский плащ, но понежить себя сном ещё хотелось. Снова ночью она видела Никиту, и как всегда это вызвало тревогу и печаль. Медальон, который она сама настроила, создавал одностороннюю связь между ними. И всегда, когда Никита касался его рукой, она здесь получала этот вызов. Лишь ответить не могла. Но так распорядилась Брада. Медальон Вулавала Арнаве передали только для одной цели: чтобы открыть ей Никиту. Но её ему не показывать. Он знать о том, что на шее у него не просто медальон, а средство связи от берегини, не должен.

И Арнава словно подсматривала за его жизнью. Ощущала его тоску, чувствовала, как мечется его душа. Как он скучает и пытается найти её. Он думал о ней часто и долго, и не отпускал мысли о ней от себя. И это тоже причиняло боль молодой берегине.

Но Брада установила очень жёсткий запрет на связь с Никитой, и Арнава не смела нарушить волю верховной госпожи. Только вот уже пару дней связи она не чувствовала. Медальон точно был на Никите, но он больше его рукой не касался. И Арнава тревожилась. Не было ещё такого, чтобы ни разу за день не коснулся.

Но сейчас она, наконец, откинула плащ и взглянула на князя. Улыбнулась его лицу с большими добрыми щеками. Святополк весь большой был: и ростом, и весом, и лицом. И глазами — светло-карими, с широкой чёрной окантовкой по радужке.

Князь протянул берегине кружку, и, приподнявшись Арнава, взяла её.

— Всё спокойно? — спросила она.

— Драконы тоже спят, — усмехнулся князь.

— Чем воины заняты?

— Выпей сначала, — буркнул Святополк.

Арнава сделала глоток, одновременно бросая взгляды на башни, стены и часовых на постах. Остановилась на душевых и усмехнулась, увидев толпу голых парней.

Святополк прекрасно понимал тревожное состояние берегини. Конечно, у неё сейчас обо всем сразу голова болит. Самая младшая в совете и только назначена вторым командиром особо важной крепости, считай — центра обороны в сердце алавийских земель.

Небольшое княжество Синева своими границами входило на территорию Алавии будто капля, разлитая по краю блюдца. На карте расположение обоих княжеств и соседнего с ними Нохарта было похоже на сердце. А на другой стороне от них лежала Навия. Ещё во время первой войны Синева вошла в состав алавийских земель, но осталась под управлением своего княжеского рода.

Берегини хотели, чтобы земли, объединяясь вокруг них, оставались самостоятельными. И Синева осталась. Но и привычка воевать вместе осталась. Поэтому, по традиции и правилам, присутствие берегини в главной крепости было обязательно. Половина средств обороны была рассчитана на её силу. Так что старшим командиром оставался, конечно, князь, как глава своих земель, но с берегиней он не спорил.

Лишь раз Святополк возразил — когда Арнаву назначали. Берегиню постарше хотел, чтобы хотя бы его возраста — хотя бы лет тридцать пять, опытную. Чтобы не девушка двадцати пяти лет среди его воинов ходила. Но… верховная берегиня Брада сама его вызвала и сама всё рассказала. Святополк был единственным из непосвящённых, кто знал секрет Арнавы. И с того момента уже ничему не возражал. Брада объяснила, что самое ценное прятать лучше всего на виду. И пусть будет Арнава на виду. У всех. Пусть знают её как берегиню, пусть она учится всему и сама учит. Только так они её сберегут.

Князь наблюдал, как Арнава делает глотки чая и смакует вкус. Бледные щёки от горячего напитка сразу налились румянцем, и синие глаза тоже засияли ярче.

Святополк улыбнулся. Хорошо. Приятно смотреть. А то иногда совсем белая, как призрак. Но это когда не выспится и подолгу в смене. Князь на этом не настаивал, но Арнава сама так решила. Кроме неё работу берегини в крепости никто не выполнит, заменить её некем, так что нужно всё время быть «на посту». Укладываясь спать, она снимала лишь кольчугу и сапоги. В одежде спала, чтобы потом время не терять. Да и волосы поэтому состригла. Раньше носила длинную косу до пояса, да только возиться с ней долго. Мыть и заплетать — это дело лишнее. Так что берегиня отрезала свои длинные светло-серебряные волосы своим мечом и ходила теперь с коротким хвостом. Едва до плеч доставал.

— Кто на стене? — спросила она между глотками чая.

— Илья, — ответил князь.

— Смена башен закончилась? Сколько сейчас?

— Три утра. На передние башни заступил Лела, на альтановых Дон.

Арнава посмотрела на самую высокую башню крепости. Фигуры скучающих стрелков маячили на верхней площадке. Там же мелькал прыгающий синий огонёк. Святополк, тоже подняв голову, усмехнулся:

— Сейчас я Дону устрою.

— Брось, — засмеялась Арнава.

— А если опять сферу уронят?

— Бабахнет и всё. Первый раз, что ли?

Бывало такое. Воины наверху устраивали игры в мяч, только вместо мяча использовали снаряды к орудиям — сферы Альтана. Сияющие шарики, которые выстреливались с бешеной скоростью и при попадании в цель разрывали всё вокруг в радиусе пятидесяти метров.

При падении с высоты башни на землю… эффект был тот же самый. Поэтому тяжёлые альтановые орудия в ближних боях не участвовали. Риск взорвать собственные стены при перекрёстном огне был слишком велик. Так что их использовали только для заградительного огня с обеих сторон от крепости. Одна башня была полностью ориентирована на горы Нохарта, вторая на лесной массив Огатора. Почти всё пространство между ними было зоной поражения башен Синевы.

Святополк громко свистнул, подзывая сокола.

— Слетай к ним, скажи, сейчас я приду поиграть, — сказал он птице.

Арнава засмеялась, а выражение лица князя внезапно изменилось, и он поднялся. Берегиня, зная, что хорошо это не кончится, начала быстро допивать чай. К ним бежал посыльный.

— Берегиня! Князь! — крикнул он. — Илья просит подняться к нему!

Арнава встала и по привычке взглянула на пламя факелов. Огни Синевы имели чудесное свойство — в случае приближения опасности цвет огня менялся с ярко-синего на красный. Хотя, по правде, часовые обычно засекали угрозу крепости раньше, чем факелы, а если и опаздывали, то ненамного. Но сигналов тревоги подано не было, значит, прямой опасности пока нет. Просто Илью что-то насторожило. И все же Арнава и Святополк поспешили.

Командир первой линии башен, сотник Илья, ждал их на главной обзорной площадке и всматривался в туман, занявший уже всю равнину за стенами крепости. Дежурные соколы расположились на ограждении. Завидев берегиню и князя, Илья поклонился:

— Я, наверное, зря вас побеспокоил. Пятно какое-то показалось. Правда, я один его видел.

Арнава позвала к себе главного сокола Синевы Полема, и тот опустился на её руку.

— Мы ничего не заметили, — подтвердил Полем слова сотника. — Туман чист.