Я посмотрела поверх его плеча, делая то же самое. Вокруг лежали подростки без сознания. Многие Сибилины все еще были застывшими на месте. Я сглотнула.

— Они мертвы?

— Твои друзья или Сибилины?

— И те, и другие.

— Некоторым людям потребуется несколько дней полежать под капельницей, но большинство не пострадало. Сибилины, ну, некоторые из них сейчас живы, но это ненадолго. — он произнес это с легким злорадством.

— Что…

— Нет. — он покачал головой. — Больше никаких вопросов.

Я заметила, что к нам приближалась его сестра. Она спрятала свое оружие — пистолет и нож, точные копии того, что было у Райана, — за пояс и взглянула на меня. У нее были такие же темные волосы, как у Райана, но глаза были зеленые, в то время как у него — голубые. Он был высоким, а она — невысокой. Там, где он был мускулистым, она выглядела мягкой.

Трудно поверить, что миловидная на вид девушка-подросток сражалась так остервенело.

— Что нам с ней делать? — потребовала она, кивнув в мою сторону подбородком.

Ей было столько же лет, сколько и мне, семнадцать, но она пыталась вести себя старше. Контролировать ситуацию. Мне бы хотелось иметь силы бросить ей вызов. Впервые за долгие годы я сделала что-то хорошее. Что-то правильное. Я не заслуживала осуждения. Я заслуживала медали. Может быть, цветов. Как минимум, грамоты.

— Ну, — потребовала ответа Эллисон.

— Уж точно не то, о чем ты подумала, — твердо сказал Райан.

О чем она думала? Мне хотелось узнать ответ, но мои мысли путались, и я с трудом пробиралась сквозь эту мрачную пелену.

— Она слишком много видела, — проговорила Эллисон сквозь стиснутые зубы.

— Она нам и помогла. Теперь оставь ее и выясни, что случилось с нашим подкреплением. Они должны были быть здесь уже.

Эллисон открыла рот, чтобы ответить, но Райан остановил ее взглядом. Всего один взгляд, от которого она плотно сжала губы. Затем, конечно, бросила на меня злобный взгляд, словно в этом была моя вина, и резко развернулась, демонстративно удаляясь.

Я снова осталась наедине с Райаном, который мне, честно говоря, не очень нравился. Он был слишком властным, слишком высокомерным, слишком всем. Но я знала, что мне нравится на него смотреть. Он был (сексуальной) загадкой, (красивой) запутанной головоломкой.

— Как тебя зовут? — спросил он меня. Его голубые глаза метались, бурлили. Словно океанский шторм.

— Феникс.

— Мило, — сказал он.

— Ты бы так не думал, если бы тебя так звали, — проворчала я.

Его губы растянулись в улыбке.

— Я говорил о тебе, а не об имени. Но оно мне тоже нравится.

Он считал меня милой?

— Оно глупое.

— Да ну.

— Каждый день кто-то сравнивает меня с птицей, сгорающей заживо.

— Эта птица восстает из собственного пепла, став сильнее, чем когда-либо прежде.

Ладно. Теперь мне официально нравилось мое имя. Я никогда не думала об этом в таком ключе, но мне понравился образ. Я восстала из собственного пепла и пыталась построить для себя лучшую жизнь.

Выражение лица Райана в мгновение ока сменилось с веселого на сожалеющее.

— Мне очень жаль, Феникс, — сказал он.

Я недоуменно уставилась на него.

— За что? — несмотря на свою грубость, он действительно ничего не сделал, кроме как помог мне.

— За это. — его рука взметнулась и ударила меня в нос. Это движение было поразительным, неожиданным. И… мокрым. Капли потекли по моим губам и подбородку. Горьковатый запах ударил мне в нос, затем в горло, когда я вдохнула, а затем попал на язык, когда я открыла рот.

Я схватила его за запястье и попыталась оттолкнуть. Он держал крепко. Я была слабой и не могла сдвинуть его с места. Как ни странно, я только слабела. И очень быстро.

— Мои пальцы смочены снотворным, — спокойно объяснил он. — Спи, Феникс.

Наш разговор, его комплимент моему имени… очевидно, лишь способ отвлечь меня, мрачно подумала я. Я попыталась крикнуть на него, проклясть, но смогла лишь вдохнуть больше горьких паров. Как он смеет это делать! Как он смеет… это… делать…

Вновь я столкнулась с тьмой. Эта была сильнее, мощнее другой. Притягательная и манящая. Как наркотик. Сон был бы невероятно сладок.

Я была близка к тому, чтобы потерять сознание; я почти вырубилась.

Я сопротивлялась, боролась с этой сладостью, как когда-то боролась с Сибилинами. Как сейчас боролась с Райаном. Что он собирался со мной сделать? Я извивалась, брыкалась и нанесла удар ему в правый глаз. Мой кулак врезался в кость. Меня наполнило удовлетворение.

— Черт возьми, — прорычал он, но в его словах не было настоящей злости. Он попытался схватить меня за руки свободной рукой. — Это больно.

Хорошо. Я успела ударить его во второй раз, прежде чем Райан схватил меня за оба запястья.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. Его голос звучал как-то отстраненно, невнятно. — Прекрати драться. Пожалуйста. Я делаю это для твоего же блага.

Я не хотела подчиняться ему, но мир вокруг рушился. Нет, не рушился. Уже рухнул. Полностью. У меня не было надежного якоря, я плыла по течению. Моя голова была слишком тяжелой, на плечи давили кирпичи. Мои веки закрылись, практически склеившись. Для меня существовали только темнота и бесконечный туннель.

— Почему она ещё продолжает сопротивляться? — услышала я голос Эллисон. Я не слышала, как она вернулась.

— Не знаю, — сказал Райан, и в его голосе звучало недоверие. — Спи, Феникс. Спи. — теплое дыхание защекотало мое ухо. — Все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем окончательно погрузиться в забвение.

— Загружай ее, — услышала я мужской голос. Голос звучал издалека, но был знакомым. Райан, поняла я мгновение спустя. Ммм, Райан. Такой милый. Нет, ублюдок. — Отвези ее домой и будь с ней осторожен.

Внезапно я почувствовала себя парящей.

— Кадар, — позвал Райан.

— Да?

— Скажи ее родителям… не знаю. — Райан сделал паузу. — Мне так не хочется говорить им, что мы из полиции и поймали ее за употреблением наркотиков. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности после всего, что она сделала.

— Я не буду упоминать наркотики, хорошо?.. — ответил кто-то… Кадар?… Незнакомый мне мужчина. — Я просто скажу им, что нашел ее такой и заглянул в ее удостоверение, чтобы узнать адрес. Решать, что она делала или не делала на вечеринке, мы оставим родителям.

Мне захотелось возразить. Я попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.

— Ладно, — сказал Райан. — Это будет неплохо.

Туман снова окутал меня, не выпуская из темноты.

— Как ты могла, Никс? Как ты могла?

Сердитый голос моей мамы прорвался сквозь черную пелену, застилавшую мой разум. Внезапно я осознала, что мое тело пульсировало от боли, словно я попала в аварию. Драку. Что-то похожее.

У меня пересохло во рту. Кожа покалывала и зудела.

«Я позабочусь о тебе. Обещаю».

Хриплый мужской голос проник в мое сознание. На мгновение я забыла обо всем, кроме этого голоса. В нем было что-то успокаивающее. Уверенное.

— Никс! Проснись. Прямо сейчас.

Снова появился голос матери, настойчивый и разъяренный. Что я на этот раз натворила? Может, задержалась допоздна и пропустила комендантский час?

«Все будет хорошо».

И снова мужской голос заполнил мою голову. Я хотела увидеть говорившего. Увидеть его лицо, которое почему-то дразняще мерцало в тенях. Я застонала, пытаясь заставить себя полностью проснуться.

Когда сознание постепенно вернулось ко мне, я облизала пересохшие губы. Боже, как же мне хотелось пить.

— Наконец-то, — проворчала мама. Ее пальцы сомкнулись на моих плечах, и она потрясла меня. — Давай, Никс. Я устала ждать. — последовала напряженная пауза. — И я больше не буду этого делать, не тогда, когда ты виновата в каждой моей боли.

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Слишком яркий солнечный свет просачивался сквозь белые занавески, заставляя мои глаза слезиться и гореть. Я провела дрожащей рукой по лицу и почесала зудящую щеку.