Я медленно подошла к ней и обняла. Она напряглась, но на этот раз не отстранилась.

— Нужно держать сюрикен осторожно. Вот так. Пальцами здесь, здесь и здесь.

— Что-то не сходится. — Эмма бросила на меня сердитый взгляд. — Я уже держала его так раньше и каждый раз промахивалась мимо цели.

— Просто потерпи. — я приподняла ее руку, слегка согнув локоть. — Поймай цель в поле зрения, затем бросай, вращая запястьем вперед во время броска.

Она кивнула, не отрывая взгляда от голограммы Лиросса. В ее глазах была ненависть. Пока я водила ее рукой взад-вперед, держа кончики пальцев на сгибе запястья, она бросила звезду, и та попала прямо в промежность Лиросса.

Ауч. Я съежилась.

Она рассмеялась, и в ее смехе была радость.

— Я сделала это. У меня действительно получилось!

Я поймала себя на том, что улыбалась.

— Видишь. Все дело в запястье.

— Я хочу сделать это снова. — ее веселье стало мрачным, почти злым. — На этот раз сама.

Стоило ли мне беспокоиться об этом? Я подумала, но протянула ей еще один сюрикен. Она повернулась к Лироссу, прицелилась и бросила. Без моей помощи острый металл пролетел мимо его плеча.

— Черт!

— Твое запястье было напряжено. Попробуй еще раз. Но расслабься, как раньше.

Мы пробыли там больше часа, бросая один сюрикен за другим. Мы даже не добрались до пистолета. Это оказалось тренировкой, и к концу мы вспотели. Эмма бросала так, словно убивала свой самый большой кошмар. Но теперь она попадала чаще, чем промахивалась, так что это того стоило.

Когда мы остановились, чтобы перевести дух, я, наконец, спросила о ее татуировке.

— Почему трезубец? И почему на лице. — большинство девушек нарисовали бы розу или бабочку на спине или лодыжке.

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

— Ты слышал историю о Посейдоне? — спросила она. Мы сели друг напротив друга, прислонившись к стене.

— Он бог моря, верно?

Она кивнула.

И вот тогда меня осенило. Посейдон. Под водой. Лиросс.

— В мифе Посейдон наказывает кого-то своим трезубцем. В этом есть невообразимая сила. Для меня трезубец означает месть. Что касается того, почему он у меня на лице… — она приподняла плечи в очередном обманчиво небрежном пожатии. — Мне нравится смотреть на него. Мне нравится напоминание о том, что однажды я отомщу.

Мое сердце болезненно сжалось. Жить с такой ненавист… это была одна из причин, которая привела меня к Онадину. Я надеялась, что она научилась контролировать это чувство прежде, чем оно овладеет ею.

— Я знаю, что с тобой случилось, — тихо сказала я, — и я хочу, чтобы ты знала…

— Ты ни черта не знаешь, — прорычала она, обрывая меня.

— Да, Эмма, знаю. — я взглянула на нее. — Тебя изнасиловали.

Темные грозовые тучи, казалось, окутали ее, и она вскочила на ноги. Наши дружеские отношения были разрушены.

— Откуда ты это знаешь? Кто тебе это сказал?

Я тоже встала.

— Эмма, все в порядке.

— Все в порядке? Ты только что сказала, что все в порядке?

— Да.

Она судорожно втянула в себя воздух.

— Я не сделала ничего плохого. Но тебе нравится, когда говорят о твоем позоре, Феникс? Тебе нравится знать, что люди знают твою самую страшную тайну? — она не дала мне возможности ответить. — Кто еще знает?

— Все… все в нашем классе, — призналась я.

Она рассмеялась, но в ее смехе не было ни капли веселья.

— Ну и команда вы, ребята. Вы должны меня поддерживать, а не унижать. И теперь я узнаю, что вы обсуждали меня за моей спиной. Спасибо вам огромное. — ее подбородок дрожал, когда она развернулась и побежала.

— Эмма, — позвала я, но она не остановилась. Я хотела помочь ей, выразить свое сочувствие и попытаться поднять ей настроение. Хотя она была права. Я терпеть не могла, когда люди обсуждали мое прошлое.

Я провела рукой по лицу. «Так держать, Феникс. Так держать».

Не желая оставаться одна, я направилась на вечеринку. К своему удивлению, по дороге я столкнулась с Райаном. Мы были единственными людьми в коридоре, и я не могла не задаться вопросом, а не проверяют ли нас.

Наши взгляды встретились. Он кивнул, проходя мимо, наши плечи соприкоснулись. Я вздрогнула, а он втянул воздух. Но мы так и не заговорили. Я не могла отделаться от чувства разочарования.

На вечеринке я оказалась одна… именно этого я и не хотела. Все уже были по парам, и веселье подходило к концу. Тут Кара, смеясь над чем-то, что сказал Эрик, заметила меня и подозвала к себе.

Хотел ли я остаться одна или стать третьей лишней? Не задумываясь об этом, я подошла к ним.

— Привет, — сказали они с Эриком в унисон. После этого они рассмеялись.

— Привет. — я села на свободное место рядом с ними на диване.

— Слышал о твоем наказании, — сказал Эрик. — Но, как вижу, ты справилась.

— Да. Было непросто.

Он ухмыльнулся. Его рука обнимала Кару за плечи, и он проводил кончиками пальцев вверх по ее руке. Кара прислонилась к нему головой. Они выглядели так гармонично. Идеально подходили друг другу.

От этой картины было немного тошно.

— Хочешь пунша или еще чего-нибудь? — спросил он меня.

— Нет, спасибо. — почему Райан не мог быть таким же заботливым? — А ты чем занимался?

— Как обычно. — он пожал плечами. — Уроки, уроки и еще раз уроки. «История пришельцев» — это настоящий праздник для сна. Рик Таунсенд даже заснул. В тот день его заставили собирать чемоданы. Вероятно, бедняге стерли память, прежде чем отправить домой.

Вау.

— Мы уже потеряли троих парней.

Я взглянула на Кару. Пока что мы никого не потеряли. Думаю, это был только вопрос времени. У Дженн не было чутья, и если меткость Эммы не улучшится… И если я не начну соблюдать правила…

— Ненавижу чувство, что топор может опуститься в любой момент, понимаешь?

— Да, — сказал он. — Но, эй, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила.

Как мило с его стороны. Неудивительно, что Кара была без ума от него.

— Спасибо.

Он поцеловал Кару в щеку, высвободился из ее объятий и встал.

— Брэдли зовет меня. Похоже, Киттен вот-вот его убьет.

Когда он уходил, я поймала себя на том, что смотрю ему в спину. На самом деле он был отличным парнем. Миру нужно больше таких, как он. Черт, может, Райану стоит взять у него уроки ухаживания.

На следующем занятии по боевым искусствам я, возможно, предложу ему. Возможно, после этого Райан перестанет игнорировать Феникс. Что ж, девушка, будем на это надеяться.

День, который казался многообещающим, затем разочаровывающим, затем снова многообещающим, сменился напряженной ночью. Мы с Киттен проснулись, проспав всего два часа. Только что в нашей комнате не горел свет, а в следующую секунду он зажегся.

Компьютерный голос произнес:

— Пожалуйста, встаньте, Киттен и Феникс. У вас есть пятнадцать минут, чтобы подготовиться к экскурсии. Встречаемся в комнате три А.

— Экскурсия? — сонно проворчала Киттен.

Я зевнула и потерла глаза. Когда же мой организм привыкнет вставать в полночь?

— Это жестокое и необычное наказание. У нас растущий организм. Нам нужно поспать.

— Как ты думаешь, что нам хотят показать?

— Что-то в этом здании?

— Не-а. Мы все видели.

— Но я не думаю, что они нас куда-нибудь поведут. — я уже несколько недель не видела солнечного света, да и лунного тоже, если уж на то пошло. Снова зевнув, я закинула руки за голову.

Киттен неуклюже выбралась из постели и потрясла меня за ногу.

— Вставай, соня.

— Нет.

— Вставай, или я скажу Райану Стоуну, что ты его любишь.

Нахмурившись, я шлепнула ее по руке.

— Тогда я скажу Брэдли, что ты хочешь от него ребенка. Что ты теперь скажешь?

— Райан и Феникс, — пропела она, а затем издала звуки поцелуя. — Выше, выше, выше.

— Ладно, — проворчала я. — Я встала. Встала. — я села на кровати.