Альфидия нервно сглотнула и неловко коснулась волос мужа, слегка поглаживая. Хоть они не говорили о её прошлом, графиня знала, что им нужно обсудить это и ждала этого разговора. Но не думала, что он состоится вот так, когда она к нему совсем не готова.

— Я отравила тебя, — сдавленно сказала Альфидия, но слёз не было, в груди только неприятно сжало. — Это было страшно, ты умирал у меня на глазах и я… Я постоянно вспоминала это, мне снилось вновь и вновь, что ты мёртв, твоя смерть… ты приходил призраком ко мне в камере, всегда смотрел с обвиняющим укором...

Она прерывисто выдохнула и замолчала. Сейчас воспоминания об этом притупились, сгладились новыми днями, подстёрлись новыми событиями и всё меньше походили на реальность, больше на дурной сон, который в действительности никогда не происходил.

— Тебе тяжело об этом говорить? — Калистен отстранился, но взяв её руку, нежно погладил. — Я много об этом думал. О том, почему это могло произойти. Скажи, в той жизни, мы не были счастливы в браке?

— Не были… — честно призналась Альфидия.

— Ну тогда ты справедливо убила меня, — усмехнулся Калистен.

Альфидия возмущённо засопела, её муж слишком уж просто говорил о смерти. Возможно дело было в том, что он очень много времени провёл на поле битвы и повидал такое, что ей и не представить, поэтому и отношения у него иное, проще, естественнее. Для него сметь — это что-то обыденное, часть человеческого бытия, а для неё теперь черта, за которую нельзя переступать, потому что это потеря и горе.

— Я не хотел спрашивать об этом сейчас, но понимаю, что встречу его там, — Калистен порывисто выдохнул и сжал крепко её ладонь. — Что у вас было с Дедалом? Как…

Он не договорил, умолк на полуслове, это его сильно ранило. Графиня поняла, что даже не его убийство, а этот мужчина между ними, именно незримо сейчас присутствовал в карете и был преградой. Потому что он то прошлое, о котором Калистен знает, но надо дать понять мужу, что Дедал — это то прошлое, которое никогда не наступит. Что его даже нет в этом настоящем.

— Мы с ним познакомились где-то в этот период, — тихо начала рассказывать Альфидия. — Не помню как и где. Как-то пересеклись на одном балу, он пригласил меня танцевать, я редко когда танцую, не очень люблю это, считаю обязанностью, а тут впервые… просто захотела для себя потанцевать. Он много говорил со мной, делал комплименты и мне тогда показалось, что я голову от любви потеряла. Он ведь был единственным, кто увидел во мне женщину, так мне казалось…

Калистен порывисто выдохнул и лбом прижался к её плечу.

Альфидия нервно облизнула губы, подавив желание вновь погладить его по волосам.

— Пара таких встреч, потом он заезжал к тебе в тот момент, когда ты отсутствовал, я встречала его и… влюблялась только сильнее. Он был добрым, внимательным, мне было достаточно немного внимания, чтобы я поверила в то, что он любит меня, — Альфидия горько улыбнулась. — Потом он начал шептать мне при каждой встрече, что любит меня, жить без меня не сможет, если я не буду его женщиной. Но он не может быть со мной, пока я твоя жена. Он уговаривал меня долго, всячески обещая прекрасную жизнь, где мы с ним будем счастливы.

Альфидия порывисто вздохнула, когда почувствовала тёплую ладонь мужа на своём животе, он скользнул быстрым движением, обняв её талию.

— И я решилась… потому что почувствовала себя живой и нужной. Мне было очень страшно тебя убивать, я не спала сутки, а потом подмешала тебе в кофе яд, что он мне дал. Ты умирал недолго, но и этого мне хватило, я... Я это навсегда запомнила, я не вынесу, если увижу нечто подобное ещё раз. Я не переживу твою смерть, Калистен. Сейчас уж точно нет, потому…

Графиня нервно прикусила губу, останавливая свои слова. Она должна рассказать ему о прошлом, раз он хочет его знать.

— А потом я отправила Лейфа, потому что Дедал говорил, что он будет мешать нашему счастью и захочет мстить за отца, — она горько сглотнула, всё ещё чувствуя сожаление по совершённым делам из другой жизни. — Свадьба... мы были с ним близки, но это было лишь в брачную ночь и как-то потом… Это было не то, чего я хотела. Я думала, что получу мужчину, который будет меня любить, но я лишь работала и выполняла все его прихоти, да и вряд ли нравилась ему как женщина А потом суд и тюрьма. Меня сделали во всём виноватой, просто захотели избавиться.

— Тише, — Калистен поднял голову, их лица оказались близко, его ладонь мягко коснулась её щеки, муж говорил шёпотом. — Только не плач, иначе я поверну карету.

— Я не плачу, — улыбка дрогнула на губах Эрдман. — Мне просто всё ещё горько это вспоминать.

— Тогда не будем трогать эту тему перед балом, поговорим обо всём, как придедем домой, — большой палиц его руки поглаживал нежно её кожу. — Скажи мне только одно. Сейчас Дедал… он не вызывает у тебя тех прежних чувств? Ты не думаешь…

Альфидия прижала его руку к своей щеке сильнее.

— Нет, Калистен, я возненавидела его в тюрьме, а в этой жизни сперва испугалась предстоящей встречи, а потом даже думала отравить его, — Альфидия нервно облизнула губы. — Я честно не собиралась в этой жизни больше доверять мужчинам. Я хотела быть с Лейфом и стать ему матерью, моей душе на тот момент хотелось только этого…

— И ты больше не хочешь мужчин в своей жизни? — его взгляд опустился на её губы.

— Я хочу… — Альфидия нервно сглотнула. — Я хочу только тебя, Калистен.

Граф порывисто выдохнул и вжался в её губы грубоватым напористым поцелуем. Но Альфидия довольно ухватилась за его плечи, открывая рот, позволяя ему властвовать над ней, пьянить этим поцелуем, вызывать огненное желание большего, жаждать его прикосновений.

Карета резко остановилась.

— Приехали, — с разочарованием сказал Калистен, оторвавшись от губ жены, но не в силах отвести взгляд от её лица.

Калистен был с ней рядом всё время. Помогал выйти из кареты, довёл до входа, вместе вошёл в зал, всё это время бережно держа за руку и с волнением поглядывая на свою жену, словно она могла раствориться в воздухе.

Альфидия была смущена, но старалась не показывать этого. Губы графини горели от поцелуя мужа и больше всего ей хотелось вернуться с Калистенем домой и продолжит то, что они начали. Только от этих мыслей голова начинала кружиться в предвкушении.

На них смотрели, за их спинами шептались, но Эрдман гордо держала голову, показывая, что графиню не могут волновать болтовня и косые взгляды.

Но Альфидия чувствовала на себе внимательный взгляд мужа и сама то и дело на него посматривала, с большим удовольствием встречаясь с его жарким взглядом.

Калистен здоровался с другими мужчинами, но не собирался оставлять свою прелестную жену ради мужских разговор. Многие сами подходили к графу, пытаясь поднять с ним рабочие темы, но Калистен всем очень даже не тонко намекал, что этот вечер принадлежит только его жене и всё своё внимание он будет уделять ей. Альфидия старалась не краснеть и она надеялась, что никто не заметил её взволнованного смущения.

— Ты сказала, что не очень любишь танцевать, — шепнул ей на ушко Калистен, — но надеюсь, что подаришь мне хотя бы один танец?

Графиня взволнованно посмотрела на мужа. Когда она собиралась на бал, то и представить не могла, что Калистен и вправду пригласит её танцевать, ведь они никогда, они ни разу не танцевали. У неё пересохло в горле. Только от мысли, как он закружит её по залу, как они будут близки, что он будет шептать ей вещи, от которых по телу побегут мурашки, всё внутри оживало и пело. Да, Альфидия очень этого хотела.

— Я буду счастлива станцевать с тобой, — тихо прошептала графиня, смотря прямо в глаза мужу. Как на него не смотреть? Он такой красивый, что у неё дух захватывает. Всегда ли Калистен был таким красивым? Или у неё только сейчас на него открылись глаза?

— Моя дорогая жена, — мягко улыбнулся граф, — не смотри на меня таким взглядом, иначе я не вытерплю и прямо сейчас тебя поцелую.