Верина была облачена в нежно-розовое платье, её глубокий вырез платья соблазнительно подчёркивал груди при её спешном подъёме. На такую женщину засматривались, по ней томно вздыхали.
Сестра взлетела по лестнице, игнорируя слуг, что-то выкрикивающих ей вслед.
Графиня нервно сглотнула и сделала шаг назад. Вот она — её ненавистная сестра. Та, которую она мечтала собственноручно убить в тюрьме на протяжении нескольких лет. Дремавшая где-то глубоко внутри ненависть проснулась.
Верина величественно расправила плечи и высокомерно глянула на старшую сестру сверху вниз, стоило им оказаться на одном уровне. Её шею, уши и волосы украшали дорогие драгоценности, купленные на деньги Альфидии.
— Что это за новости? — требовательно и громко начала она возмущаясь, её красивое личико исказила гримаса гнева. — Ты науськала своего мужа, чтобы он побил нашего отца? Что ты ему наговорила? Ты видела, в каком состоянии родители?
А Альфидия не слушала, она смотрела в эти глаза и думала, как красиво сестра скатится по лестнице, как мило свернётся её тонкая шейка, как грациозно переломается каждая косточка в её теле. Просто толкнуть, приложить силы и… это живущая внутри злость будет удовлетворена.
Дедал Эрманд использовал её, чтобы получить желаемого, а Верина, вторая жена Деадла, которая стала его любовницей ещё когда была замужем за первым мужем, подсказала ему, как использовать сестру и что для этого нужно сделать. Крохи, дать этой ничтожной, лишённой любви и ласки женщине крупицы внимания.
И этого оказалось достаточно.
Но Эрдман знала всё, точнее, уже сопоставив все знания, смогла сделать привальный вывод, она как на ладони видела прошлую жизнь.
Верина злилась и ненавидела Альфидию за то, что та стала графиней и хорошо жила. Отец планировал отдать младшую сестру за герцога, с которым тогда водила шашни Верина, поэтому подсунул Калистену ненужную дочь, да и родители помнили все жалобы Эигины и не желали своей Верине такого мужа. Верина тоже планировала заполучить титул герцогине, как и сулил ей отец, что ей какая-то графиня? Она даже забеременела, надеясь привлечь жениха ребёнком, но у того оказались связи, он пригрозил ей испортить репутацию и забрать ребёнка Верина поняла, что с таким мужчиной ей не тягаться, попробовала пристроить свою беременность к другим мужчинам, но срок подходил, а богатого идиота в руки к ней не попадало, поэтому она вышла замуж за зажиточного взрослого барона, но рождённая девочка прожила недолго, через два года умерла. Верина не жалела о её смерти, она стала выглядеть радостной. С мужем своим больше не ложилась, путаясь с богатыми любовниками, что осыпали её дорогими подарками и давали приглашения на те мероприятия, на которые ей бы никогда самой не попасть. И ненавидела Альфидию за то, что та при титуле и красивом муже, не знает унижения, не сталкивается с прямым пренебрижением и едкими насмешками других женщин. А потом Верина встретилась с Дедалом и они спелись на ненависти к супругам Эрдман. Дедал бы не рискнул в открытую выступать против Калистена, он боялся его силы, а вот использовать в своих целях его жену — это было очень заманчиво, к тому же ничего самому делать не надо — Альфидия со всем справится сама.
Сестра тоже много что сочинила на суде. Рассказала о том, что Альфидия изменяла мужу на протяжении всего брака, что была вынуждена прерывать беременности, чтобы муж не заподозрил её в измене, даже привела какую-то повитуху, которая якобы ей помогала.
Официально Верина стала вдовой, потому что её муж пьяным упал с лошади и свернул шею, но Эрдман в это не верила, его убрали, когда он стал ненужен, чтобы Дедал и Верина связали себя узами брака. Альфидия даже думала, что Дедалу не нужна была его сестра и жениться на ней он не хотел, но на Верине многое было повязано и если бы он не выполнил её пожеланий, то та пошла бы сдавать его и вскрыла всю правду.
На суде Верина рассказывала, что Дедал понравился ей ещё в браке, но она, как добропорядочная супруга, могла только на него смотреть и боялась заговорить. А завистливая злобная старшая сестра раскусила её чувства и назло решила добиться Дедала. Проследовала бедного честно мужчину, а потом опоила, провела с ним ночь и заявила, что беременна, вынуждая взять себя в жёны.
Во всём оказалась виновата она — коварная Альфидия.
— Калистен сделал то, что посчитал нужным, пусть отец радуется, что мой муж сохранил ему жизнь, — холодно оборвала поток слов Эрдман и сказала грозно. — Должно быть слугам ещё не дали распоряжение, что тебе тоже запрещено посещать наш особняк. Не волнуйся, я это исправлю. А теперь уходи.
— Что? — шокировано захлопала длинными ресничками брюнетка. Но тут же гнев обуял её. — Это что за разговоры, Фида? Как ты смеешь так со мной говорить? Ты немедленно явишься в родительский дом, упадёшь им в ноги и будешь вымаливать прощение, а потом...
Альфидия почувствовала, что всё, последняя преграда лопнула. Она не может унять эту ненависть внутри, чёрное чувство клокочет и заполняет всё сознание. Графиня шагнула к сестре, напрягаясь всем телом и потянула к ней руки, намереваясь толкнуть.
— Мама? — Альфидия замерла от этого внезапного голоса, позабыв вздохнуть.
Эрдман медленно повернула голову и встретилась взглядом с обеспокоенным Лейфом. Внутри больно кольнуло. Альфидия посмотрела на свои раскрытые ладони, в шоке раскрыв глаза. Она только что чуть не столкнула Верину с лестницы. Она была в шаге от того, чтобы пойти прежним путём, который ни за что в жизни не собиралась повторять.
— Лейф, — слабо выдохнула графиня, прикрыв глаза, чтобы не позволить слезам потечь по щекам. Она чуть не испортила всё.
Альфидия бы точно оказалась в тюрьме и лишилась бы и Калистена, и Лейфа, она бы снова прошла через весь этот ужас. Но хотя бы они были бы живы.
— Лейф, — скривилась Верина, посмотрев на племянника, как на надоедливую мошку, — где ты тут увидел мать? Твоя мать давно мертва по вине твоего отца! А вот она просто мачеха.
Ужас охватил сердце Альфидии, что говорит это безумная? Как она посмела говорить нечто подобное ребёнку? Да ещё эту гнусную бесстыдную ложь!
Эрдман не стала терпеть и замахнувшись, влепила сестре пощёчину.
Верина отшатнулась к краю лестнице и сердце Альфидии остановилось от ужаса, но сестра устояла, даже не поняв, что чуть не свалилась с лестнице и не убилась. Верину беспокоила только пощёчина.
— Как ты смеешь? — взвизгнула она, хватаясь за щёку. — Ты заешь, что я…
— Уведите её немедленно! — крикнула Альфидия, заметив столпившихся внизу людей. — И никогда не пускайте в поместье!
— Что? — опешила Верина, возмущённо открыв рот. — Ты не имеешь никакого права! Я...
Но Альфидия не слушала, потому что подбежали стражники, схватили верещавшую девицу и потащили к выходу, ей была безразлична причина визита сестры, более того — Эрдман не хотела её знать. Как и не хотела иметь со своей прошлой семьёй ничего общего. Возможно ей стоило об этом прямо сказать Верине, но сейчас Альфидия была не в состоянии вести с ней хоть какие-то беседы, да и станет ли сестра слушать? Лучше просто вычеркнуть своих родственников из жизни и никак с ними не контактировать, не пытаться что-то объяснить — они не поймут и не примут, она только потратит свои душевные силы.
А Эрдман смотрела на брыкавшуюся сестру и чувствовала, что колени подгибаются от ужаса. Она только что чуть не убила человека, была готова это сделать, хотела отнять чужую жизнь.
— Мам? — пасынок подошёл близко и робко коснулся плеча Альфидии.
— Лейф, — графиня резко обернулась, обняв мальчика и шумно выдохнула ему куда-то в плечо, пытаясь не расплакаться. — Ты вновь меня спас, Лейф. В этот раз от самой себя. Прости, что чуть всё не разрушила.
Эрдман ничего не сказал, лишь обнял мачеху в ответ, позволяя ей обнимать себя столько, сколько она хочет. Они простояли немного, пока графиня не успокоилась, пока этот ужас не отступил. Её мальчик всё ещё был спасением для её души, он оберегал её и здесь.
