Альфидия вцепилась в мужа как только он попытался отодвинуться.

— Я буду, я готова, — тихим дрожащим шёпотом заговорила графиня, пытаясь проглотить горький тугой ком в горле, от слёз всё стало размытым.

В голове билась одна болезненная мысль — лишь бы он не оставлял её.

— Нет, Альфи, мы не будем, — он попытался уложить жену в кровать удобнее и накрыть одеялом.

— Я буду выполнять супружеский долг, я могу, — со всхлипом сказала графиня.

Она сделает всё, что он захочет, пусть только не уходит, не оставляет, пусть простит ей её слабость. Альфидия не хочет его потерять. Нет, она боится его потерять!

— Альфи, — строго сказал граф, ложась рядом и притягивая её к себе. — Сегодня ничего не будет.

— Но…

— Ты беспокоишься обо мне? Не стоит, Альфи, я воин, я побывал в стольких сражениях, а сколько раз я был на волосок от смерти. У меня хорошая выдержка и я умею ждать. Сегодня был тяжёлый день для тебя, не надо себя заставлять.

— Но я… — она всхлипнула ему в грудь, чувствуя, как едкое чувство вины наполняет лёгкие.

Альфидия не могла рассказать ему почему среагировала так, не могла поделиться тем ужасным опытом, не могла доверить самый страшный период своей жизни и из-за этого чувствовала себя предательницей, потому что между ними встала её уродливая тайна.

А что будет, если он узнает? Она ведь убила его, он умер у неё на глазах!

И графиня справедливо несла за это наказание, раскаивалась. Всё, что было с ней — заслужено!

Но почему это прошлое вылезло сейчас? В тот момент, когда Альфдия была счастлива с мужем и готова разделить с ним близость?

— Пожалуйста, спи, — Калистен поцеловал её в макушку и обнял крепче. — И ни о чём не переживай, я рядом с тобой.

Альфидия всхлипнула пару раз ему в грудь и затихла, проваливаясь в тревожный сон.

Утро было ужасным, графиня проснулась с головной болью и с удивлением обнаружила, что мужа нет рядом. Он зябко обняла себя за плечи и медленно села в кровати. Странное чувство беспокойства охватило её. И вместо того, чтобы заняться своим гардеробом, Альфидия отправилась на поиски мужа.

Она прошла по пустому коридору и никто из слуг не встретился ей на пути. Графиня подумала зайти в комнату к Лейфу, но странное беспокойство нарастало только сильнее и Альфидия направилась в кабинет графа.

Дверь была непривычно приоткрыта и вместо того, чтобы постучать, она впервые просто толкнула её, проходя без приглашения.

Калистен обнаружился здесь, бедром опирался на стол, скрестив руки на груди, хмуро смотрел в окно. Его профиль сразу врезался в сознание. Что-то было не так, что-то было иначе.

— Граф, — позвала тихо Альфидия.

Муж лениво повернул к ней голову, посмотрел холодным равнодушным взглядом от которого защемило в груди и рукой указал на стол.

Альфидия поняла всё без слов, подошла к кувшину и напомнила кубок тёмным и густым напитком, странно напоминающим по цвету и консистенции кровь. К горлу подступила тошнота, но графиня подавила этот порыв и подошла к мужу, поднеся ему напиток.

Калистен молча взял кубок и осушил одним махом, некрасивые полосы потекли по его подбородку, ещё сильнее напоминая кровь.

Альфидия отступила, опасливо оглянулась на дверь и вновь посмотрела на мужа. Было что-то неправильное в происходящем.

— Ты моя погибель, Альфи, — печально улыбнулся Калистен, размазывая по подбородку багряную жидкость, вызывая у графини настоящий ужас.

— Граф... Калистен, — она нервно вздохнула и шагнула ближе. — Я никогда не причиню вам вреда!

— Уже причинила, — мужчина тихо усмехнулся и схватился за грудь, резко захрипев.

Всё тело Альфидии покрылось ледяными мурашками, она вскрикнула, кинувшись к нему.

— Калистен, Калистен, — отчаянно позвала графиня.

Граф упал на колени, жадно хватая ртом воздух, из носа потекла кровь, изо рта вместе с пузырящейся пеной, он сплюнул что-то чёрное себе под ноги.

— Вот как ты со со мной? — в его взгляде были одновременно боль и ненависть. — Предательница! Змея, что я пригрел на груди! — граф закашлялся и его вырвало кровью, но он продолжал смотреть на жену. — Проклинаю тебя, Альфдия, душа твоя будет страдать и не узнает покоя, ты будешь гнить заживо, проклинаю тебя!

Резкая пощёчина отрезвила вырывая из лап ужаса и Альфидия поняла, что надрывно кричит. Боль отрезвила, вернула в реальность, в ночную комнату, в кровать, где они были вдвоём. Он был здесь, живой и не умирал!

— Альфи, — Калистен нависал над ней, бледный как полотно, глаза его выдавали тревогу и страх, он крепко сжимал её плечи, вглядываясь в лицо, — приди в себя!

Графиня хрипло вдохнула, закашлялась и потянулась к мужу, прижалась к нему всей грудью, в отчаянье обхватила шею и громко навзрыд разрыдалась. Она только что убила его второй раз, снова убила, она его погибель! Альфидия способна приносить только смерть и разрушения, нет у неё никаких вторых шансов, она ведь проклята, им проклята!

— Альфи, — Калистен сел, прижимая к себе плачущую жену, усадил на свои колени и поглаживал спину, — тебе приснился кошмар? Всё в порядке, сейчас всё в порядке. Давай, дыши, не бойся, я с тобой.

Но графиня рыдала от облегчения и ужаса, всё ещё не отойдя от сна, так похожего на реальность, искажённо напоминая отвратительное прошлое.

— Прости меня, прости меня, — рыдала она у него на груди, — я убила тебя!

— Ты не убила меня, — ласково заговор с ней граф, нежно поцеловав в висок, — я жив, тебе приснился страшный сон, ты просто испугалась, вот и всё. Ты никогда не убьёшь меня, Альфи.

— Но я убила! — не могла остановить себя Альфидия.

Она не могла нести это в себе, сколько не пыталась жить настоящим, отодвигала прошлое, пряталась от него, словно его не существовало, оно жило глубоко внутри, оно было в ней, оно было частью графини и настигло её с ужасающей силой, напомнило, что оно было реальным.

— Тише, Альфи, не плачь.

Эрдман горько всхлипнула, рыдания смолкли, но отчаянный шёпот полился из неё сам, как прорвавшаяся плотина.

Потому что она не могла молчать. Когда она предавала его тогда, в тот момент у неё не было сожалений, потому что не было чувств. Но сейчас чувства к Калистену были и молчать в данный момент о прошлом, словно предавать в разы страшнее, чем тогда. Потому что он должен знать её такой, всю её подноготную отвратительную натуру. Иначе Альфидия не сможет быть с ним собой, жить в полу лжи с Калистеном невозможно, она саму себя сгрызёт.

— Я убила тебя, ты меня проклял, я же убила тебя! Калистен, я предала тебя, предала Лейфа, я превратила наши жизни в ничто, я их разрушила! Ты же не знаешь, ты не помнишь, потому что одна я вернулась, только я всё помню.

Графиня сделала паузу, судорожно вздохнула, но смелости не набралась смотреть мужу в лицо. Говорить это было тяжело, приходилось выворачивать себя наизнанку, словно стягивать кожу и обнажаться своей уродливой натурой. Но и молчать она больше не могла, потому что оно накопилось и прорвалось само.

— Дедал, он соблазнил меня, он обманул меня, заставил поверить в ложную любовь и из-за него я убила тебя, ты проклял меня, — она горько всхлипнула, уже не в силах остановиться, — я отправила Лейфа в Дикий Грот на обучение, вышла замуж за Дедала, подписала всё, что он мне дал, убила ещё несколько невинных людей и попала в тюрьму. Он… он забрал поместье, деньги, драгоценности, стал хранителем севера, женился на моей сестре Верине, а меня посадили в тюрьму…

— Это всего лишь сон, Альфи, — глухо прозвучал голос мужа, его руки замерли на её спине.

— Нет, это было, я двадцать лет просидела в тюрьме, это было ужасно, это было невыносимо, я никак не могла умереть, — она взвыла, намертво вцепившись в графа и зашептала ещё безумней. — А потом пришёл Лейф, достал меня, вытащил меня на свет, показал солнце, я снова увидела мир и он простил меня. Он хотел забрать меня домой, говорил, что поклялся вернуться ко мне и вернулся… Я умерла у него на руках, я… Я думала что умерла, думала, что всё кончилось, а я снова вернулась, сюда.