— Ну если моей жене понадобилось моя помощь, — граф наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, — то я непременно её окажу.

Графиня нервно сглотнула, кивнула, резко развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

Калистен отдал меч и нагнал жену в два больших шага, сосредоточив всё своё внимание на её макушке. Как же сильно он хотел обнять её, а ещё лучше — подхватить на руки и прижать к груди, а если она сама потянется к нему, то можно соприкоснуться губами…

— Вам нужно принять ванну? — взволнованно спросила Альфидия, быстро посмотрев на него через плечо, как только они вышли в коридор, но тут же отвернулась и ускорила шаг.

— Мне принять ванну для тебя? — спросил он без задней мысли, но инстинктивно схватил её за талию, когда она запнулась. И казалось, всё его существо сосредоточилось на этом прикосновении.

Альфидия взволнованно посмотрела на мужа через плечо, всё ещё красная от смущения, со странным блеском в глазах, взгляд графа опустился на приоткрытые губы.

— Вы граф… граф вы… нужно должный вид, — совсем уж бессвязно забормотала она.

— Я имею ввиду, если тебе неприятен мой запах, — попытался вернуть разговор в нормальное русло Калистен, — то я могу принять ванну.

— Запах? — удивлённо переспросила Альфидия.

— Я ведь тренировался, — напомнила ей муж.

— Да, — взгляд графини снова опустился на его раскрытую грудь. И этот взгляд оказался чертовски приятным. Его графиня, оказывается, умела смотреть и так, что у него перехватывало дыхание.

— Меня ещё так никогда откровенно не рассматривали, Альфидия, — усмехнулся уголками губ граф.

— Что? — всполошилась графиня. — Я не… я нет! Не было такого!

И она отступила, высвобождаясь из его рук. Калистен даже испытал сожаление, что больше не сжимает её талию. Такая тонкая, хрупкая, с ней нужно быть осторожнее, чтобы не сделать больно.

— Граф, вам нужно привести себя в подобающий вид, у вас встреча, — она попыталась строжиться на него и Калистена это даже позабавило, потому что Альфидия всё ещё была взволнована.

— Тогда могу я рассчитывать на помощь жены в подборе гардероба? — Калистен вновь шагнул ближе, медленно проведя языком по пересохшим губам. И заметил, что она как загипнотизированная проследила за этим движением.

Чёрт, он уже и сам забыл, куда они шли и что у них за дело, потому что сейчас Калистен был в шаге от непоправимого.

Альфидия отшагнула назад, но граф вновь сократил расстояние. Шаг, ещё один и вот она упирается в стену и вздрагивает от осознания, что почти не осталось пути к отступлению. Ощущение, что графиня полностью в его власти — пьянит голову.

Калистен внимательно осмотрел взволнованное лицо жены, опустил взгляд на тонкую шейку, что выглядывала из скромного выреза. В этом была вся Альфидия — её одежда скрывала в разы больше, чем того требовали приличия.

Графиня прерывисто выдохнула, стоило Калистену дотронуться её щеки. Он склонился ниже, не разрывая зрительного контакта, наблюдая за тем, как красиво распахнулись глаза жены, зрачок стал крупнее, почти поглощая радужку, делая карий цвет более насыщенным. Колдовской взгляд, не иначе.

Калистен не почувствовал явного протеста и поцеловал. Порывисто, спешно, будто и в самом деле опасался, что жена его оттолкнёт. Альфидия замерла каменным изваянием, глаза её всё так же были распахнуты в изумлении и губы послушно приоткрылись, стоило графу углубить поцелуй.

Это был их первый поцелуй, он даже не позволил себе поцелуй на брачной церемонии.

У Калистена самого закружилась голова от захвативших его чувств. Он крепко стиснул талию графини, прижимая ближе, теснее, на краю сознания напоминая себе не быть грубым, не быть жадным, не поглотить её, такую вмиг сделавшуюся маленькой и хрупкой, целиком.

Граф не мог насытиться, напирал, целовал и впрямь жадно, будто его больше не допустят до этих манящих губ. Альфидия нервно подняла руки, упираясь ему в грудь и Калистена будто бы пронзило молнией, когда он почувствовал дрожащую ладони на своей обнажённой коже, ведь одна её рука скользнула в ворот рубахи. От одного невинного прикосновения у него в глазах потемнело от желания. Ни одна в жизни женщина не вызывала у него столь сильного чувства вожделения. Почему же сейчас его жена стала так его волновать?

Калистен разорвал поцелуй, заглядывая в глаза графине, скользнул взглядом на приоткрытые влажные губы, припухшие от поцелуя. Калистену нравилось видеть это зрелище.

Когда он вынужденно брал Альфидию в жёны, как того требовали традиции его семьи, потому что Лейфу нужна была мать, он принял твёрдое решение — ни за что в жизни не идти путём первого брака. Поэтому он принял взвешенное решение — ограничить их общение, упростить до делового и не позволить себе ничего лишнего, чтобы Альфидия не вызывала у него никаких чувств. Первый брак оставил глубокий неприятный отпечаток и Калистен ни за что в жизни не хотел повторять его.

Наверное он укрепился в этом желании, когда Альфидия вошла в его поместье как графиня Эрдман и стала жить с ним на одной территории. В ней было всё то, что он так хотел в первой жене. Тихая, кроткая, покорная, работящая, внимала каждому его слову, выполняла каждую просьбу или приказ. И с каждыми годом именно из-за этого Калистен начинал раздражаться.

Потому что она ему понравилась? Из-за этого он возвёл всевозможные баррикады в их супружеских отношения. Близость раз в год, он вечно отсутствует, поэтому и завтракают они только по его возвращения, в год таких завтраков насчитывалось от пяти до шестнадцати, в зависимости от его занятости.

И теперь все его труды по выстраиванию стены между ними были разрушены им же самим. И Калистен испытал от этого такое облегчение.

— Гра… — тихий шёпот пробился в его сознание.

— Калистен, — жёстко поправил Эрдман, перехватив тонкое запястье жены, отрывая её руку, что покоилась на его груди, чьи пальчики касались его кожи, словно от сердца и потянул вверх, оставляя обещающий поцелуй в раскрытой ладони, смотря ей прямо в душу сквозь карию преграду.

— Гра…

— Калистен, — сказал он с нажимом, прикусывая светлую кожу и снова оставляя нежный поцелуй в ладони. — Отныне только так, Альфи.

Альфидия от удивления открыла рот, вздохнув громко и шумно. Для неё было большой неожиданностью услышать сокращение своего имени. Калистен как-то слышал, что её семья сокращала её имя до Фида, но ему оно не нравилось, казалось простым. А вот Альфи нежно ложилось на сердце.

— Гра…

Он вновь укусил её ладонь, чуть ощутимее и в этот раз медленно провёл языком по месту укуса, вызывая дрожь во всём её теле.

— Калистен! — взволнованно и послушно воскликнула графиня, вся пунцовая.

Эрдман оставил довольный поцелуй в дрожавшей ладони, большим пальцем погладил тыльную сторону. Да, он теперь хотел, чтобы она называла его только по имени. Альфидия сама виновата, когда необдуманно обронила его имя в тренировочном зале. Так что пусть теперь берёт ответственность за те чувства, что вызвала в нём. И вызывает в нём пусть эти чувства и отныне.

Да, так правильно, они ведь женаты.

— Я очень доволен, Альфи, — Калистен потянул руку вверх и потёрся щекой о её слегка влажную ладонь.

А графиня только открывала и закрывала рот, дрожа от волнения, её красивые глаза будто бы обнажали её душу, демонстрируя сметание и будто бы неверие происходящему.

Она нервно сглотнула, поджала свои губы, явно пытаясь побороть свои чувства.

— Калистен, — тихо и ласково произнесла Альфидия, — я…

И он не смог устоять вновь, жадно припал к её губам, вновь целуя, одной рукой придерживая затылок, другой прижимая к себе за талию, от её близости он начинал терять контроль.

Калистен целовал её долго, до нехватки воздуха, всё ещё немного досадуя на то, что жена не вовлекается в поцелуй, но и не отталкивает. Он хотел, чтобы она так же горела в желании, как и он. Но Эрдман не мог требовать от жены многого, помня, что сам построил холодную стену и ей, как женщине, явно потребуется больше времени.