-Проходи, закрывай дверь, а то сквозняк. – В кабинете не просто жарко, а ужасно жарко. Она что, привыкает к температуре крематория?

Почему я такая злая, эта бабка пока ничего плохого мне не сделала? Может она сейчас скажет, что у меня все хорошо и то, что предположила гинекологичка – дурость. А я расцелую ее из благодарности, и побегу домой.

-Давай направление, - протягивает костлявую руку. Вот она, смертушка моя… - Триста, и желательно под расчет.

Достаю кошелек и отсчитываю нужную сумму. Кладу перед ней.

-Ложись на кушетку. Возьми вон там одноразовую пеленку, - кручу головой в поисках этой самой пеленки, - да вон, на столе. Что ты такая медлительная?

Как объяснить тетке, что для меня вся ситуация – шок! Я не могу быть беременной, мне нельзя, это… ошибка какая-то.

Укладываюсь, задираю свитер и приспускаю джинсы. Семеновна выдавливает гель и принимается водить внизу живота. И так, и сяк, и с нажимом, и с ковыряниями, будто собирается датчик засунуть под кожу...

-А хочешь еще вагинальным датчиком посмотрим? – я и этот-то, еле пережила, а вагинальный уже не потяну.

-Ничего не рассмотрели?

-Да все я рассмотрела. Что тут не понятно. Беременность соответствует седьмой недели. На, отнеси гинекологу результат.

Сердце ушло в пятки. Я чувствую себя тряпичной куклой. Внутри пусто, будто ватой набили.

Снова поднимаюсь к врачу-гинекологу. В очереди никого, поэтому отчитываться не перед кем. Захожу без стука, протягиваю ей лист бумаги.

-О, я ж говорила. Опыт, что сказать. Знаешь, сколько через меня прошло беременных? За пятнадцать лет стажа, под несколько тысяч. Ладно. Присаживайся. Давай поговорим. Что будешь делать? Рожать или аборт.

Господи, слово-то какое… аборт.

-Ты чего такая бледная? Плохо, что ли? Водички дать?

-Да, спасибо. – Делаю несколько глотков из предложенного стакана. – Как же так… у меня же месячные были?

-Ты считать умеешь? Если последние были первого октября, а сейчас восьмое ноября… А должны были быть какого? Числа двадцать восьмого-девятого… Так? У тебя уже задержка дней десять, если считать, по твоему календарю.

-Я как-то пропустила этот момент… Но они же все равно были, и после у меня полового контакта не было.

-Так бывает, редко, но бывает. Если умными словами объяснять, то долго и ты не поймешь, но результат… вот он. – Она показывает резинкой на карандаше точку на снимке УЗИ. – И что будем делать? Становишься на учет или…

-Я подумаю, можно?

-Думай, думай… До двенадцатой недели можешь думать. А пока думаешь, вот тебе перечень анализов, которые надо сдать.

Как я оказалась дома, я не помню. Очнулась только тогда, когда хлопнула входная дверь.

Ася.

Мне надо с кем-то поговорить, поделиться, иначе голова моя лопнет, а сердце разорвется.

Выхожу из комнаты. Отец уже на кухне. Утром я успела приготовить борщ, сварить гречку и нажарить котлет. Он наливает себе первое и садится за стол.

-Привет, - делаю шаг и присаживаюсь рядом за стол.

-Ага, привет, - трезвый, удивительно…

-Как твои дела? – это очень странно и… страшно, когда не знаешь, о чем разговаривать со своим родителем.

-Нормально. Колян заболел, просили выйти во вторую смену, подменить, а то у нас капремонт, не успеваем.

-А спать когда же?

-На пенсии, - криво ухмыляется.

Смотрю на него, и так на душе погано, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я просто в отчаянии. Куда идти, к кому приткнуться, к кому обратиться… кто даст совет. Мне так нужна мама… папа… Кто-то, кто скажет, что все будет хорошо, мы справимся, все решим… любые проблемы и трудности.

Думала ли я о том, чтобы позвонить Нику? Да. Но я боюсь влезть в его настоящую жизнь непрошенной гостьей. Я не знаю, что у него там… с кем он живет… Да я вообще ничего о нем не знаю! Я просто не могу явиться из неоткуда и поставить перед фактом. Я перестану себя уважать. А он, может возненавидеть меня… нас…

Дура! Какая же я дура! Просто клиническая идиотка!

На глаза навернулись слезы. Прикусываю губу, чтобы отвлечься…

-Папа, я беременна, - он не доносит ложку до рта. Застывает, что-то обдумывая.

-И кто он?

-Никто. Он уехал.

-Отлично, - он с психом бросает ложку в тарелку. Брызги разлетаются по столу. – Как таскаться с кем-то, ты не приходила и не спрашивала моего мнения. А как залетела, папа, я вся вот такая… помоги. И что ты хочешь от меня? – только бы не разрыдаться. – Чтобы я уволился, и нянчился с внучком? Нет уж, прости, - он на взводе, говорит громко и с психом. Я опустила глаза и рассматриваю скатерть. Чувствую его пристальный взгляд - осуждающий, злой, давящий. Мне неприятно сидеть рядом с ним. - Мне только сорок три. У меня своя жизнь когда-нибудь будет! То мать твоя… теперь ты… Хватит, с меня хватит! – Бьет кулаком по столу, аж подпрыгиваю от неожиданности. - Я вырастил тебя, в институт поступила, на этом все! Взрослая уже. С опытом. А дальше, сама. И раз у нас такой откровенный разговор получился, то лучше тебе найти себе жилье. У меня появилась женщина… и я приведу ее в эту квартиру. Нам не нужен по соседству крикливый подкидыш, незнамо от кого.

-Я услышала тебя, - поднимаюсь и собираюсь выйти. Внутри все дрожит, в висках долбит пульс. Только бы не грохнуться в обморок. Это будет уж слишком унизительно. Давить на жалость не буду, не в моих правилах. Сама встряла, сама и выгребу. – Дай мне время, завтра приступлю к поиску жилья.

-Да уж, не тяни, - бросает мне в спину. И снова возвращается к еде.

Как только захлопывается дверь пока еще моей комнаты, слезы хлынули градом. Падаю на кровать, зарываюсь лицом в подушку, и реву.

Всю ночь провела, не сомкнув глаз. Все думала и думала. Я прекрасно понимаю, что, сделав аборт, решу проблему, но… все мое естество противится этой мысли. Я не могу воспринимать ребенка, как проблему. Он человек. Мой человечек… И как я могу от него избавиться?

Бреду в институт на автопилоте.

-Подруга, что-то ты совсем… херово выглядишь, - Маша так не вовремя со своим замечанием. Я сама знаю, что плохо выгляжу. Утром видела себя в зеркале.

-Плохо спала. Пойдем, скоро пара начнется.

Вместо того, чтобы слушать препода, достала местную газету, открыла раздел с объявлениями о сдачи жилья и принялась обводить, что мало-мальски подходит. Однушек много на рынке, но цены… кусаются.

-Эй, ты чего, жилье ищешь, - толкая меня в бок, спрашивает Маша.

Вместо ответа просто киваю.

-Цисарук, вам не интересно то, что я рассказываю, - делает замечание преподша Машке. Поднимаю на нее глаза и изучаю. Противная девка, ей, наверное, лет двадцать пять, вечно цепляется и никогда не бывает довольной. Зато у нее нет проблем… в отличии от меня. У нее папа декан, а мама на кафедре истории. И, если она скажет им, что беременна, то не будет так тыкаться-мыкаться, как я. Хм… уверена, что и ноги она раздвигает перед нужными мужиками.

Боже, о чем я думаю… Никто не виноват, что я легла под Ника, сама, все сама решала… И разгребать теперь мне самой.

-Очень интересно, Карина Эдуардовна. Я просто обожаю ваш предмет. Уверена, что без культурологии, в жизни ни как, - и для пущей убедительности в своих искренних чувствах, Машка кладет руку на сердце.

А я лишь громко вздыхаю. Кто-то веселится, а тут, хоть вешайся.

Пара заканчивается, и я выхожу в коридор. Следующая пара в другом корпусе, надо бы сходить в туалет.

-Ты куда? – спрашивает Маша, следующая за мной.

-В туалет.

-А я в столовку забегу, булку куплю. Внизу встретимся. Может и тебе купить?

-Нет. Не хочу.

-А чего хочешь?

-Писать, - разворачиваюсь и иду в конец коридора.

Сделала свои дела. Стою, мою руки. Дверь открывается и заходит Милена.

-Привет, как там тебя, - щелкает пальцами в воздухе.

-Не важно, - отличная «семейка» у ребенка намечается. Папа «никто», а мама – «не важно».