Проехали.

Что теперь делать с бизнесом? Уверен, что Князь будет давить, он не любит довольствоваться малым…

НикТО.

-Ты уже сутки в городе и до сих пор не позвонил, - слышу в трубке монотонный недовольный голос мамы. Преподавательская работа сделала ее… сухой. Она, привыкшая доводить о совершенства каждый жест, поворот головы, мимику балерины… и на их фоне, стала выглядеть сухарем. Она растворяется в них, а меня просто терпит, а может и ненавидит.

-Были неотложные дела, - как можно спокойнее отвечаю ей.

-Дела… Дела… Всегда занят, матери время уделить некогда. О твоем отъезде я узнала от Моти, - это моя домработница. Дивная женщина лет пятидесяти. Я редко с ней сталкиваюсь, но в доме всегда чисто и холодильник забит свежими продуктами. – Пришла проконтролировать, как она работает. Тебе же нет дела… что происходит в твоем доме. – Мама всегда гонит на Мотю, но лично у меня претензий нет. Ничего из квартиры за полтора года не пропало. – Я дала ей четкие указания, что в квартире должен быть полный порядок, даже если тебя нет. Ты видел, как она вытирает пыль?

-Предположу, что тряпкой и полиролью, - это так жизненно важно…

-Она подоконник при мне вытирала мокрой тряпкой!

-И? В чем криминал? Наверное, он был грязным.

-Если бы она вытирала его каждый день, никакой грязи, - мама ставит ударение на последнее слово, - не было бы.

-Эм… ты только звонишь по этому поводу или есть более веский?

-Вообще-то, я хотела поговорить с тобой по поводу новой балетной постановки…

-Сколько? – это уже вторая постановка за этот год. Первая провалилась с треском, не оправдав вложений. Это не мой основной доход, поэтому я отдал эти деньги и забыл…

-Сценарист этой постановки выиграл грант на региональном уровне, но для того, чтобы полностью раскрыть и достойно представить замысел режиссер, необходимо больше средств. Общая драматургия спектакля…

-Я понял, что это гениально. Сколько?

-Триста, - она говорит сумму и замирает в ожидании.

-Я подумаю.

-Мне нужен ответ сейчас, - давит, впрочем, как обычно. - Режиссер на меня рассчитывает.

-Почему? Дай угадаю? Потому что ты уже пообещала ему эти деньги? А если я откажу?

-Ты не сможешь так со мной поступить! Я пятнадцать часов мучалась в родовых схватках, ночами не спала, когда ты болел по три раза в месяц…

-Только не надо про ночи… Я помню, как с температурой тридцать восемь лежал в гримерке во время спектакля. Давай оставим прошлое… Мам?

-Что? – слишком нервно отвечает она.

-А ты хоть когда-нибудь любила меня?

-С чего такой вопрос?

-Просто стало интересно.

-Да. Я любила и люблю тебя. Ты же мой сын. Не скажу, что самый лучший сын в мире, - и на этом, спасибо, - но мой… В отца пошел, - тихо добавляет она. – Так что с деньгами?

-Да дам я тебе деньги, успокойся, - слышу, как выдохнула с облегчением. – А если бы я все потерял? И стал нищим… что тогда?

-Но ты же все не потерял? Зачем тогда представлять эти глупости.

-Я нет, а Петр да. У меня будет новый компаньон.

-Петр никогда мне не нравился, - вот уж открытие для меня. Мы с ним знакомы с института и мама никогда ничего не говорила против него, наоборот, - он глуп, жаден и посредственен. Тебе надо было давно выкупить его долю. Ну что теперь толочь воду в ступе… А с новым компаньоном, думаешь сработаетесь?

-Надо его увидеть… тогда и судить.

-Кстати, ты был уже у Таи?

-Нет. Может быть завтра…

-Купи ее любимые цветы, что-то она совсем расклеилась. Как ты видишь дальнейшее будущее?

-Не знаю, - отвечаю честно. Я не знаю, что будет завтра, когда ее увижу. Дрогнет что-то внутри или все также будет пусто.

-Я видела ее мать, мне кажется, что у них это семейное…

-Мама, давай прекратим этот разговор. Напомнить тебе, что ты нас с ней познакомила и была рада…

-Я ошибалась! Все люди ошибаются. Тебе надо это прекратить. Брось. Ты молод. Ты еще можешь начать сначала.

-Все. Я устал. Уже поздно.

-Хорошо, отдыхай, но подумай… И за деньги не забудь.

-Не забуду. Пока.

Полночи не спал. Все думал. О разном… О жизни, о прошлом, об Ася, хотел написать, но глянул на часы и решил, что уже слишком поздно. На этой неделе она выходная, поэтому спит… Открываю «Галерею» в телефоне и смотрю на ее фото. Да, я сфотографировал ее втихаря, пока она спала. Провожу пальцем по экрану. Скучаю… Моя девочка.

Сейчас не могу привезти ее, и поехать тоже. Надо решить вопрос с Князевым, Петром… Все должно устаканиться.

Перед офисом, заеду к Тае. Сколько не бегай, реальность не уйдет.

Проваливаюсь в тревожный сон. Все события, как снежный ком… здесь люди из прошлого, настоящего… и всюду мне мерещится опасность. Резко просыпаюсь. На часах восемь. Пора собираться.

К десяти часам подъезжаю к зданию, выполненному в старом английском стиле. Территория частная, огороженная, поэтому перед тем, как попасть в здание, приходится пройти проверку.

Выхожу из машины прихватив букет цветов. Поднимаю голову и любуюсь зданием. Оно напоминает английский замок какого-нибудь знатного лорда. Ищу глазами окно на четвертом этаже… Думаю ли я, что она меня ждет возле окна? Нет. Просто привычка. Я делаю так всегда. Последнее время реже, но…

Стой не стой, а идти надо. Поднимаюсь на четвертый этаж. На посту сидит молоденькая медсестричка. Новенькая, наверное, первый раз вижу.

-Вы к кому?

-Я к Никифоровой Таисии.

-Вы родственник? У вас согласовано посещение с лечащим врачом?

-Вы новенькая? – Она кивает в ответ и ждет ответа на свои вопросы. - Я… муж. А вон и Игорь Иванович, завотделением и ее лечащий врач.

-Игорь Иванович, - окликаю его. Он поворачивается и машет рукой в приветственном жесте.

-Леночка, пропусти молодого человека.

-Да, конечно, проходите, - Леночка краснеет, словно майская роза.

-Приветствую вас, - протягиваю руку врачу.

-Давно вас не было, - Игорь протягиваю руку в ответ.

-Был в командировке. Как Тая? Лучше?

-Тимур Олегович, поймите, я вам уже объяснял… Таисия страдает биполярным расстройством – это хроническая болезнь, которую нельзя полностью вылечить. Конечно, пациенты могут управлять своим состоянием принимая лекарственные препараты, мы проводим с ними психотерапию, но… если человек не хочет принимать помощь, все будет в пустую.

-А Тая не хочет…

-За полтора года, что она провела у нас, никакой динамики. Она живет в своем мире, и он ей нравится. Мы пытаемся выдернуть ее, рассказать об обратной стороне, но это приводит либо к депрессии, либо к гипомании. В первом состоянии – это забитая девочка, изможденная длительными тренировками, а во втором – успешная балерина, которая вот-вот сыграет свою самую звездную роль.

-Как я мог все это не замечать? Ведь я прожил с ней шесть лет?

-Понимаете, тут сложно объяснить… Возможно, вы воспринимали ее… перепады настроения, как эксцентричность, списывали на творческую натуру странные и взбалмошные выпады… Уверен, что и дальше бы не замечали, если бы не ее суицидальная попытка. Понимаете, в чем дело, обычно люди с БАР, при вовремя установленном диагнозе и правильном лечении, живут нормальной жизнью, они социализированы, имеют работу, в общем, как большинство нормальных людей… Хотя, нормальность трудно подогнать под рамки. Я вам уже говорил, и матери Таисии тоже, у вас запущенный случай. Если бы болезнь была выявлена в подростковом периоде, это была бы совсем другая история, ей тридцать семь лет и ею никто и никогда не занимался. Все сложно… Больные БАР подвержены суицидальным наклонностям, и многие так и заканчивают свою жизнь, некоторые же, вовремя обратившиеся, переступают эту черту, не причинив себе вреда. В вашем случае попытка уже была…

-И думаете, что она захочет повторить? – как бы я не относился к Тае, смерти я ей не желаю.

-Уверен. Таисия не идет на контакт с психотерапевтом, она закрылась… Мы следим, чтобы она принимала препараты, но… два дня назад, когда санитарка перестилала ее кровать, нашла жменю таблеток, она их не глотает… Сейчас мы проверяем, заставляем открывать рот и показывать язык. Понимаете, ей там нравится. Она построила идеальный мир. У меня есть предположения, и мы начали работать в этом русле, что у нее на фоне БАР развивается шизоаффективное расстройство.