— Не знаю. — Он пожимает плечами. — Может, потому, что не хотел нарушать твое личное пространство, когда тебя только что ранил человек, связанный со мной. Или, может, потому, что боялся узнать твой ответ. — Он ерзает и потирает затылок большим пальцем. — Честно говоря, я и сам не знаю, почему не вышел на связь, Ниа. Я даже не был уверен, что должен это сделать.

— И как долго ты собирался ждать? — спрашиваю я. — Я знаю, тебе скоро уезжать; ты не можешь оставаться в Аденбруке вечно. Так ты собирался уехать, не поговорив со мной обо всей этой неразберихе? Просто оставить все недосказанным и забыть?

Он хмурится:

— Я только что сказал тебе, что ни одно из тех слов моего бывшего менеджера не шло от меня. Почему ты спрашиваешь так, будто виноват я?

Он прав. Почему я так напряжена? Он этого не заслуживает. Не заслуживает даже этого разговора.

Я провожу ладонями по лицу, затем сжимаю пальцами затылок, глядя на рычаг переключения передач:

— Не знаю. — Шмыгаю носом и качаю головой.

Он кладет руку на мое колено и слегка сжимает:

— Давай просто признаем, что оба были упрямы и не хотели первыми выйти на связь. Мы оправдывали это тем, что каждому требуется время на размышления или что другому необходимо пространство для того же, — говорит он. — Может, просто сойдемся на этой версии?

— Да, — соглашаюсь я и киваю. — Да, давай так и сделаем.

Он улыбается:

— Отлично.

Я вздыхаю и беру его за руку, ту, что лежит у меня на колене.

— Мне так жаль, Касс, — говорю я, глядя ему в глаза. — Я не могу выбросить из головы ее… голос. Ее слова никак не уходят, и я не понимаю почему.

— Эй… — Он касается моего подбородка. — Иди сюда. — Он кивает на себя.

Я перекидываю волосы на одно плечо, поднимаюсь и тут же шиплю, ударившись головой о потолок внедорожника.

Касс смеется, заставляя меня нахмуриться.

— Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь, болван, — бросаю я.

Он уже хохочет вовсю:

— Ну, тебе стоило предложить первой.

Я закатываю глаза, наклоняюсь вперед, стараясь снова не удариться, и наконец устраиваюсь у него на коленях.

— Боже упаси, если бы я это сделала, — бормочу я.

— Оправдания, оправдания…

Я опираюсь предплечьями на подголовник его сиденья и наклоняюсь ближе:

— Пошел ты, Мэдден.

Он ухмыляется, медленно оглядывая меня:

— Ну, понеслась.

— У тебя вообще есть режим «выкл»? — я отстраняюсь.

— Нет, — отвечает он с легким хлопком губ, а когда я качаю головой, дважды похлопывает меня по левому бедру и обнимает за талию. — И к тому же ты увиливаешь.

— Увиливаю?

— Угу. — Он приподнимает бровь. — Ты не хочешь говорить о том, как на тебя повлияла Аманда.

Я щелкаю языком и стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица:

— Я уже сказала, что не могу выкинуть ее голос из головы. Вот и все.

Он прищуривается:

— Ты уверена?

Я сжимаю челюсти, глядя на него. Меня отчасти бесит, что он так легко понимает, что я что-то от него скрываю. Но в то же время мне это нравится, ведь это значит, что он видит меня глубже, чем я сама готова показать.

— Ниа… — произносит он мое имя с нажимом, и я снова щелкаю языком.

— Я… — Я заправляю прядь волос за ухо. — Я чувствую, будто все, что она мне сказала, — это отражение того, кем я всегда была, но никогда не считала важным признать. И теперь, когда она поднесла мне зеркало, я думаю, как внести в свою жизнь некоторые изменения.

Касс явно потрясен моим признанием.

— Только не говори, что ты всерьез, Ниа. Я не знаю всех тех глупостей, которые она тебе наговорила, только то, что Ной передал мне той ночью. Но я точно знаю, что ни одно из ее слов не было правдой.

— Откуда тебе знать? — спрашиваю я чуть громче, чем следовало. — Тебя ведь там даже не было, черт возьми!

— Потому что я знаю тебя, — спокойно отвечает он. — Потому что я знаю тебя, детка, а Аманда — нет. Потому что я знаю твое сердце, твой разум и то, как ты живешь, а она — нет. Она озлобленный человек, который прячется за своими неуверенностью и страхом неудачи. Мне потребовались годы наивности и зависимости, чтобы осознать, как я ошибался насчет нее и всего, что она собой представляет. Мне понадобилось потерять тебя, пусть даже ненадолго, чтобы понять: я дал ей слишком много власти над своей жизнью и своими решениями. — Он коротко выдыхает. — Когда она призналась мне в своих чувствах после того, как я с ней поговорил… это… это заставило меня испытывать отвращение к самому себе. Я винил себя за неосторожные слова и взгляды в ее сторону. Думал, что, возможно, невольно подавал ей надежды. Я начал сомневаться в том, чего стою, в том, какой я человек. Ниа… — Он берет мое лицо в ладони. — Вот что Аманда делает с людьми. Сбивает с толку, ранит и унижает. Именно это она годами творила с моими профессиональными соперниками. Я знаю, что было неправильно никогда не поднимать эту тему, но правда в том, что я просто не знал, как это сделать. Такова она. И мне понадобилось чертовски много времени, чтобы понять, что это значит для меня и для всех, кто находится рядом. — Он прижимается своим лбом к моему. — Мне так жаль, Ни…

— Это не твоя вина, — перебиваю я. — Я знала это с самого начала, но отказывалась до конца признать.

— У тебя было полное право все обдумать и привести мысли в порядок.

— Нет, я…

— Мне правда жаль, Ниа, — настаивает он.

Я обхватываю пальцами его запястья и провожу подушечкой большого пальца по его татуировке. Он улыбается.

— Это я должна извиняться, Касс. Прости, что держала тебя на расстоянии, хотя ты не заслужил ни капли всего этого. Прости, что так сильно поверила словам Аманды, что потеряла из виду тебя и твою искренность.

— Не надо. — Наши носы соприкасаются, когда он слегка наклоняет голову. — Я понимаю, правда. Я ведь на собственном опыте знаю, что она сумасшедшая. Я лишь надеюсь, что она успеет разобраться с этой частью себя, пока не стало слишком поздно и она не увязла в чем-то, из чего уже не сможет выбраться, несмотря на все свои связи и людей, готовых помочь.

Я моргаю, и, когда мой взгляд встречается с его ореховыми глазами, он снова улыбается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. — Реально в порядке?

— А ты?

Я усмехаюсь:

— Справедливо. — Отвожу прядь его волос с лица. — Где она сейчас?

Он вздыхает и крепче обнимает меня:

— Точно не здесь.

— Облегчение на твоем лице почти комично, — замечаю я.

— Могу сказать тоже самое о тебе, — парирует он, приподняв брови. Затем хватает меня за талию и притягивает еще ближе.

Я провожу тыльной стороной левой ладони по резкому контуру его скулы:

— Итак, что теперь будет?

Он прижимается долгим, почти жадным поцелуем к моим губам:

— Скажи мне. — На его лице читаются любопытство и тревога.

— Я не хочу снова отдаляться от тебя, — честно говорю я. — Одиннадцать лет назад я совершила эту ошибку, но больше не повторю. Потому что у меня нет сил пережить все то, что было после твоего отъезда, Касс. Ты мне нужен; я не могу без тебя.

На его лице мелькает явное удивление — брови сходятся, на лбу появляются складки. Но он все равно улыбается, и я замечаю, как расслабляются его плечи после моих слов.

— Боже, я тоже больше не могу без тебя, Ниа, — шепчет он и снова целует меня. — Но ты уверена, что готова уехать так далеко из Аденбрука?

— Я хочу попробовать, — отвечаю я. — Хочу, чтобы у нас все получилось.

— И я, — говорит он с улыбкой.

Я прижимаюсь губами к его губам, и он приоткрывает рот мне навстречу.

— Ной точно взбесится, когда я скажу ему, — шепчу я.

— Меня это не волнует. — Касс целует меня так страстно, что я издаю стон и подаюсь бедрами вперед.

— Тебе стоит волноваться, — я отстраняюсь. — Ему понадобится время, чтобы смириться с тем, что я покидаю Аденбрук. Мы вместе ведем кафе, Касс; он мой брат, черт возьми. Родители у меня довольно спокойные, думаю, они воспримут это нормально, но Ной любит меня слишком рьяно. Он желает мне только лучшего, да, но когда поймет, что я бросаю свою жизнь в этом городе ради тебя, у него найдется что сказать по этому поводу.