А когда добрался наконец сыщик к кабинету околоточного, тот его даже слушать не стал.

– В сани, живо! – скомандовал, едва не сбив Звягинцева в дверях. – Слежка за Володенским…

Сторинов был неприлично как бодр и радостен! Полушубок форменный держал распахнутым, словно и не мороз на улице. Шапку надел набекрень, не по уставу. И глаза сверкали, и усы топорщились, словно он главный приз в лотерее выиграл. Или поперек начальства новое назначение получил и вот сейчас отбудет во Властинец, если не в сам Китеж, чтобы стать там то ли губернатором, то ли главнокомандующим всея белозерской полиции.

«Ну, это я хватил!», - подумал Андрей, развернулся и скатился с крыльца. Сани, ждавшее их – еще входя, Андрей обратил на то внимание, – с гиканьем извозчика понеслись по улице, разгоняя прохожих. Снег скрипел под полозьями, летел искрами, и в них сверкало солнце.

– А Володенский-то… фрукт! – орал Никита в ажитации, то валясь на Звягинцева, то наоборот. – Игрок оказался! Матушка-императрица азартные игры, почитай, запретила, так они… Будет мне медаль и погоны новые!

И выглядел так, точно уже вертел под медаль дырочку в форменном мундире. Орел!

– А котята? – спросил Звягинцев.

Никита скуксился малость, но тут же снова приободрился и плечи расправил, поскольку они приехали. Сани остановились у входа в неприметный дворик. Андрей даже подумал, что возчик адрес перепутал или сам Сторинов – так неказисто домик в глубине смотрелся. И труба пониже, и дым пожиже, и крылечко вовсе снегом замело, хотя ночью снега не было. И тропинка еле-еле протоптана между сугробами, в одном торчит лопата. А вот к дровяннику натоптано было поосновательнее, на обогрев тут явно не скупились. Так что, видно, и вправду собиралось в домишке общество, деньгами не стесненное, могло дрова оплатить.

– А может, и на котят сыгранул, кто ж этого Володенского знает!

Звягинцев знал – как приличного человека, и отца хороших детей, и мужа хорошей женщины. Это ж Розу с таким мужем могут из директоров гимназии выкинуть!

– А может, ошибка какая? Ну, случайно забрел человек или привез кто, – попытался умерить он пыл околоточного.

Полицейские окружали дом со всех сторон, молча топтали снег, дожидаясь, пока начальство прикажет врываться. Как в книжке Григгера – одной из: ожидались стрельба, прыжки из окон, и всех лицом в пол положить. Кстати, старый доктор, он же патологоанатом и эксперт, тоже был тут. Махнул Андрею из-за голого облезлого куста рукой в варежке. Сыщик подумал, что предпочел бы без трупов обойтись.

Сторинов дал знак, операция началась. В окошки никто не прыгал: они были в двойных рамах по причине зимы и не открывались. В драку тоже никто не кидался. Внутри все было прилично и удручающе скучно. Ну, исключая рулетку и игорные столы. И все лучшие мужи города были здесь, как минимум, большая часть.

Был тут врач санитарный, был директор второй гимназии – содрал с вешалки шубу и кутал нос в бобровый воротник, но Андрей его сразу узнал. И Сторинов, кстати, тоже:

– Ах-ах, и чему вы научите молодое поколение? – посетовал, когда того выводили.

Были мужи из городской управы и дворянского собрания. Но последним почему наследство не прожигать?

Цвет мужского населения Ухарска, м-да… Андрей их всех на балу у Осокина видел. Кстати, к чести последнего, самого градоправителя здесь не наблюдалось.

«Ну, он в другие бирюльки играет, армию поднимает почем зря», - подумал Звягинцев с сарказмом.

А полицейские принялись за свою работу. Всех записывали и уводили, а Володенского Сторинов сразу взял в оборот, отведя к теплой печке в боковушке. Усадил на диваны. Сам, растопырив усы и сложив руки на груди, как благородный злодей из книги, уставился на княжича выпуклыми глазами. И стал неудобные вопросы задавать.

– Да как вы можете! – возвысил голос тот. – Как можете думать, что я котят сам у себя украду и Розочке моей дорогой и детям афронт такой сделаю? – но, видно сообразив, что ором ничего не добьется, сник и выдохнул тихо: - Игра – беда моя. Слабохарактерный я.

Опустил голову на руки, тонкие длинные пальцы дрожали. Андрей увидел, как блестит бриллиант обручального кольца. Похоже, деньги у Володенского были, раз на украшения не играл. Не дошел до той стадии, когда иные игроманы все готовы снять с себя, лишь бы было что еще поставить. Игра – как алкоголизм, только вот от человека не пахнет и под забором он не валяется. Но готов все положить, вплоть до души, и не выигрыша ради даже, а самого процесса.

И как князь в тенета эти попал? Он далеко не слабохарактерный, что бы ни говорил. Вон на Розе своей женился, а видать, родители ему иную невесту готовили, местную…

– Гемблинг – это болезненная зависимость, – подсказал подошедший Григгер, ввернув аглитанское словечко. – Не тушуйтесь, выговоритесь, ваша светлость. И вместе мы подумаем, как вам помочь.

– Да как поможешь мне? Вон, батюшка вовсе рукой махнул, наследства лишил. Хорошо, хоть решился все Мишеньке отписать.

Князь взял бокал, налил вино и отпил. Указал остальным:

– Будете?

– Я при исполнении, – огрызнулся Сторинов.

– А я выпью, – улыбнулся доктор, – холод на улице, а я уже не мальчик.

– Да вот вам клятва святая, не брал котят. Играю, да. Но все больше по маленькой. Стараюсь. Но как вижу карты или рулетку – переворачивается во мне все. Только Роза может меня иной раз удержать. Пройдет неделя, месяц, все хорошо. И тут снова накатывает. И оторвать меня тогда от игрового стола ну никак.

– А кто это место организовал? – не преминул выяснить Никита.

– А то я вам, батенька, – Володенский хмуро посмотрел на околоточного, - по причине благородной сказать не могу. Выясняйте уж сами.

И замолчал.

Так и молчал до самой управы, и потом уже, в кабинете Сторинова. Тот ходил перед ним, заложив руки за спину, как арестант. Григгер потягивал прекрасное вино, прихваченное из прикрытого заведения. Андрей косился на княжича. И думал о тихом омуте. Воспитанный человек, с отличной карьерой, блестящим образованием, понятно теперь, почему он живет в провинциальном Ухарске. А ведь если бы не пагубная страсть – сложилась бы его жизнь иначе. А котята…

– Господа! – Ланской влетел веселый, довольный жизнью. Уставился на Володенского, приспустив запотевшие очки. – Что же вы, ваша светлость, время в играх проводите, а не в воспитании детей?

– Что случилось?! – вскинулся тот, готовый немедленно бежать.

Андрей тоже напрягся: что там еще это великовозрастное дите выкинуло? Никак с Мариной что?

– Сядьте! – рявкнул Сергей. – Котята нашлись. И знаете, кто их украл? Теодоро ваш!

– Что?! – Володенского пришлось удерживать вдвоем.

– Ну, не совсем украл, – объявил Ланской с пафосом, – а, представьте, спасал от болезненной татуировки. Зачем вы при детях обсуждали, что из императорской кошатни татуировщик приезжает?

– Да-а…как-то… – протянул княжич растеряно.

– А шустрый малец и побежал расспрашивать вашего истопника, что за оно. Тот же на флоте служил? Наколки имеет?

– Так то наколки, – чуть не подавился слюною князь. – А тут же магией, безболезненно.

– А ребенку откуда знать разницу? Вот он все карманные деньги и отдал девочке одной, чтобы взяла котят на передержку, пока татушник в столицу не вернется. И приятель его, брат молочный, им помогал.

– Убью! – снова рванулся княжич.

– Сидеть! – Ланской даже рукой в грудь его толкнул. – Мелкие свое уже получили. Михаил Владимирович, старшенький ваш чуть ли не с утра их воспитывает. Уже и повинились во всем, и покаялись. Потому и говорю, что семье надо жизнь отдавать, раз уж завели ее, и детям.

– Я за своих детей порву, – бросил Володенский тихо.

– Не сейчас. Сейчас выйдет вам наказание за игорный дом этот.

– А как котята нашлись? – не выдержал Андрей.

– А это вы у помощницы вашей спросите. И у Мигелито, – усмехаясь обернулся к нему Ланской. – Проныры, раньше всей полиции, раньше меня и вас успели! Ай молодца!