Ветер хлестал по стеклу, словно стремился сокрушить стены особняка. Джулия сидела за массивным столом в своём кабинете и смотрела в экран ноутбука.

Флешка Арса лежала рядом, маленькая, как пуля.

Настолько же смертельная.

Она прочла уже половину отчётов.

И сердце её гулко билось — не от страха.

От злости.

Кей Кастелло…

Имя вспыхивало в сознании снова и снова, как выстрел.

…Она помнила, как его руки удерживали её за бёдра, когда он шептал ей в шею, требовательно, опасно, как настоящий хозяин.

Помнила, как он смотрел, когда она дрожала под ним, беззащитная, скованная… и вопреки всему возбуждённая до предела.

Тогда она думала, что умеет контролировать мужчин.

Но он стал наркотиком.

Плоть и огонь. Ярость и страсть. Ненависть… и желание нырнуть в этот вулкан эмоций снова, даже если рассудок сгорит дотла.

И вот теперь — он корень всей этой гнилой структуры, которую раскрыла флешка.

Грудь сжимали боль… и желание. Странная смесь.

Ядовитая.

Джулия сжала зубы.

— Никогда больше, — прошептала так тихо, что сама себя не расслышала.

Экран светился множеством цифр, схем, таблиц — потоки денег, оружия, контракты, подпольные соглашения.

Сотни файлов и скриншотов.

Годами выстроенная сеть.

Каждый файл, каждая подпись прибавляли к её ненависти новый уровень стального спокойствия.

Её мать была права — монстры живут на вершине.

Их никто не трогает.

Пока кто-то не нажимает правильную кнопку.

_____

К моменту, когда гроза ударила громом по крыше, совет уже собрали.

Зал был холодным, но воздух — густым.

На стене висела карта Европы с трассами поставок.

Хакер Этторе приволок три монитора, казначей — папки с документами, юрист — стильный планшет, нашпигованный по завязку всем тем, чем он привык управлять в своей жизни.

Валентина сидела во главе стола, сдержанная и внимательная.

Джулия стояла. Гордая посадка головы, сосредоточенное лицо, и даже платье нежно-лазурного цвета не могло смягчить выражение ледяной решимости в ее зеленых глазах.

Перед ней на экране мигали схемы серых контрактов Кастелло.

— Мы не успеем перегрызть им горло силой, — первой заговорила она. — Но мы можем выбить у них опору.

Казначей дрогнул.

Этторе судорожно задвигал пальцами по клавиатуре.

Джулия провела пальцем по экрану.

— Сначала — блокировка основных счетов. Через лояльные банки. Под видом финансовой проверки.

Юрист поднял голову:

— На каком основании?

Она коротко улыбнулась.

— На основании материалов с этой флешки.

Этторе вывел данные на общий экран.

Цифры плыли, мигали стрелки, суммы, подписи.

Казначей побледнел.

— Если мы ударим по их обороту финансовых средств, — продолжила она, — они не смогут оплачивать охрану, транспорт, топливо. Машины встанут. Люди уйдут. А партнёры отвернутся.

Юрист хмуро кивнул:

— Без крови. Законно. Но звучит наивно, синьорина. Мне предстоит провести бессонную ночь, чтобы составить схему, которая вас устраивает.

— Пока, — отозвалась Джулия. – Но вы знаете, как сделать из моих розовых желаний конец для Кастелло. Параллельно вы выводите оговоренную сумму в офшоры. Это главное условие Оливии Кастелло. Что-то им придется потерять, и моя партнер на это согласна. Но с сотней евро в кармане она не станет во главе клана, как вы понимаете.

Валентина тихо усмехнулась.

Экран заполнил следующий слайд - маршруты оружия.

Джулия говорила уверенно, будто этот план существовал в ней давно.

— Мы передадим информацию посредникам, чтобы подставить Кастелло под таможенные рейды. Через две недели несколько судов будет задержано. Пресса получит информацию анонимно. Сделаете так, чтобы в то же время на альтернативном канале под контролем Оливии во всем был зеленый коридор. Ее операция по транзиту должна пройти безукоризненно.

Этторе сглотнул:

— Это… война.

— Война, — спокойно согласилась Джулия. — Но без единого выстрела. Пока.

В воздухе повисло молчание.

Все чувствовали — что-то в ней изменилось.

Гроза за окном гремела, как аплодисменты.

После обсуждения перекрытия траффика оружия сменился слайд.

Досье.

МИКЕЛЕ АЗОРИ

Военный хирург. Тот, кто вытащил Кея с того света.

Грудь укололо.

Она почти услышала, как Кей сказал ей однажды:

«Ты будешь жить. Даже если я умру.»

Он сам прошёл по краю смерти. Не сломался.

А затем сделал всё, чтобы сломать её.

Джулия подняла голову.

— Начнем с доктора.

Этторе моргнул.

— Устранить?

Она косо взглянула.

— Нет. Пока нет. Отправим Вито. Пусть полетит в Бахрейн. Мне нужен полный отчёт — связи, окружение, кто к нему приходит. И… кто финансирует клинику.

Валентина приподняла бровь.

— Боишься?

Джулия медленно, почти лениво улыбнулась.

— Нет. Я просто хочу, чтобы когда я поставлю точку — мир видел, почему она поставлена.

Взгляд её был холоден.

В нем словно плескалась жидкая сталь и огонь одновременно.

А внутри, где-то глубоко, сердце всё ещё отвечало на призрак чужих рук на её теле…

…и это только усиливало ненависть.

Ветер бился в окна, будто что-то рвалось внутрь.

Но теперь — Джулия была штормом сама.

Гул голосов, запах дорогого табака и виски — зал совета клана Кастелло был наполнен напряжением, будто стены медленно сдвигались, готовые раздавить всех внутри.

Кей сидел во главе стола.

Молчал.

Перед ним лежали отчёты — счета заблокированы, два груза арестованы в порту, партнёры в панике.

Финансовый удар был точным. Хладнокровным.

С хирургической точностью.

Как месть.

Он поднял взгляд — и в нём мелькнул огонь.

Это точно Валентина Санторелли. Других эпитетов, кроме как «сука», в ее отношении у него не возникало, но сейчас дон Кастелло вдруг с ясностью понял: не ему ее винить.

Она и так была довольно тиха и собрана для женщины, что едва не потеряла дочь.

Огромные глаза Джулии вдруг вспыхнули в том отсеке сознания, который он заварил семью печатями. Он мог бы при желании воспроизвести на картине каждую линию ее радужки, тень ресниц, оттенок боли и вызова одновременно.

Тело охватило огнем. И чем-то еще. Тем, что накрыло его с головой тогда, когда он вернулся после того, как узнал, что его власть под угрозой… и одержимо целовал ее, как самую большую драгоценность.

Как то, что у него уже не могли отнять, не вырвав вместе с этим частичку души.

Джулия.

Его одержимость. Его ярость. И то, что сейчас, стирало, разрезало его сознание ка скальпель… одержимость ценой в недолгие тридцать дней.

Одержимость, которая начала трансформироваться непонятно во что.

Потому что он был рад, что она спаслась – но не знал, как ему жить дальше, когда она не в его руках.

- Брат, надеюсь, ты только что нашел решение? Или ты думал о чем-то другом?

Через стол на него смотрела Оливия.

Глаза сестры — довольные, победные, почти жадные – точно знали, о чем он думает. Ее восхищали его внутренние бури. Она словно смотрела шоу, в котором монстр впервые мог рухнуть перед чувствами, которые никто и никогда не умел контролировать.

Она наслаждалась моментом.

Её голос прозвенел спокойно, даже лениво:

— Ну что, братец? Признать поражение не хочешь?

Кей медленно выдохнул, пальцы прошли по щетине на подбородке.

Он не ответил сразу.

Перед глазами вспыхнуло другое — тёмные волосы Джулии на белой подушке, её дыхание в его ладони, её шёпот, когда она выгибалась под ним…

А сейчас она давит его. Хочет уничтожить. Не надо было притворяться, что он не знает, чьих это рук дело.

Валентина Санторелли просто давит. Она не играет в игры. Мотив был только у Джулии.

И сейчас, думая о том, что его пленница оказалась куда сильнее него самого, он уже не знал, чего жаждет сильнее: