— Лорд Сотер, вы мне не подскажете, где здесь хранилище книг? Мне бы хотелось побольше узнать о мире, восполнить пробелы, чтобы в случае чего я смогла приготовиться к любым неожиданностям, — спросила главу охраны, а в ответ получила подозрительный взгляд. — Что такое?

— Хм, ты разве не знаешь, что в архивы могут входить только члены семьи иле Шонр? Пока тебе не дали допуск, защита тебя не пропустит.

— Библиотека под охраной? — выдохнула пораженно, абсолютно не понимая, что за тайны Мадридского двора. — И с чего такая предосторожность?

— Леди Канира, вы ведь умная девушка, должны были догадаться, — попенял мужчина.

— Лорд Сотер, вы не поверите, но моего ума не хватает сообразить, зачем на книги защиту вешать? Я еще могу понять магические книги, там да, всякое может произойти, но на обычные… — не договорив, я вопросительно посмотрела на собеседника. Фарт хмыкнул.

— А ведь вы и правда не понимаете, — не меньше меня удивился глава охраны. — В книгах семьи иле Шонр слишком много информации, не предназначенной для чужих. Истории мира до раскола на две части, утерянные заклинания драконов и эльфов, магия крови вампиров. Сведения настолько ценные, что если попадут в чужие руки, быть беде.

— И как я сама этого не сообразила? — я готова была хлопнуть себя по лбу. Это же элементарно. Хотя почему элементарно, до меня дошло позже, со мной очередную шутку сыграло чужое воздействие, будь оно неладно.

— У меня создалось ощущение, что вы вообще ничего не знаете о мире, в котором живете, — тон вкрадчивый, вопрос с подтекстом.

— Я знаю только то, что нам положено знать, в остальном же это не женского ума дело. Или вы считаете по-другому? — вопрос был с подвохом, и он это понял. Если скажет, что очень даже женского, то я первая над ним посмеюсь, так как мне уже сообщили, какие здесь устои, а если согласится, что женщине положено другими делами заниматься, то и спрашивать с меня нечего.

— Да нет, не считаю, но слишком многие моменты меня смущают, откуда же вы вдруг взялись, если о вас вообще никогда не слышали, — и взгляд такой проникновенный, наверняка еще и воздействовать пытался.

Я открыто посмотрела на мужчину, не отрицая, но и не соглашаясь. Несколько минут гляделок, после которых Сотер первым усмехнулся. Не убирая ухмылку с лица, он ровно и словно рассказывал о погоде, предупредил:

— То, что Дорш вам поверил, ничего не изменит, я буду за вами наблюдать, потому что чувствую: вы не так просты, как хотите показаться. Это вызывает подозрения. Особенно, когда я хорошо чувствую недосказанность. Причем весьма серьезную, в будущем она может причинить неприятности.

— С моей стороны намеренной подлости можете не опасаться. А вот за ментальное воздействие я не ручаюсь, — честно призналась, разведя руки в стороны.

— Все равно я глаз с вас не спущу, — с легкой угрозой пообещал мужчина.

— Буду вам признательна, вы же наверняка первым меня и остановите от необдуманных действий в случае чего, — открыто улыбнулась.

Мы оба прекрасно поняли, что я имела в виду. А еще я порадовалась, что у Дорша есть такой преданный друг. Он ведь действительно в лепешку расшибется, но встанет на защиту наследника даже ценой собственной жизни. Это дорогого стоит. В тот момент я не стала задумываться, что станет со мной, если вдруг по чужой прихоти меня заставят причинить зло, просто старалась об этом не думать, чтобы не портить настроение раньше времени и не настраиваться на плохое. Будучи по натуре оптимистом, даже с учетом того, что мне пришлось вынести, я все равно всегда верила в лучшее, и оно, как оказалось, верило в меня.

Глядя на невозмутимое и привлекательное лицо Сотера, которое не портил даже шрам над бровью, я заметила решительность в его синих, как море в шторм, глазах. Чтобы немного разрядить обстановку, решила задать другой вопрос:

— Лорд Сотер, вы не догадались кто вчера мне сюрприз в постель подбросил?

— Все на уровне догадок, сегодня мои воины проверяют аристократов, находящихся в замке. Некоторые успели нарваться на хамство, но мы привычные. Пока результатов поиска остаточного следа никакого. Но как мне стало известно, вчера пятеро уехали на охоту, здесь неплохие угодья, много дичи и зверья, — вздохнул глава охраны.

— На охоту на ночь глядя? — я была поражена. — А разве не с утра на нее ездят?

— С утра, но наши охотники заявили, что хотят поохотиться много дальше обычного места, а так как скакать далеко, решили выехать на ночь. Лошади у всех непростые, сломать ноги им не грозит. И вроде бы объяснение правдоподобное, но слишком уж все совпало, а в совпадения я совершенно не верю, — отчеканил собеседник.

— Я тоже, — вздохнула, оглядываясь вокруг и пытаясь понять, чем себя занять. На меня вдруг нашло такое сильное желание порисовать, что не удержалась от вопроса: — Скажите, лорд Сотер, а где я могу найти листы бумаги и грифель?

Спрашивать, зачем мне это нужно, мужчина не стал, вместо этого сообщил, что после завтрака мне все принесут в комнату. А потом подставил локоть и направился со мной в столовую.

Встретили нашу пару смешками и понятливыми взглядами. Мне оставалось поражаться, насколько высокая степень распущенности у народа. Они ведь наверняка уже приписали нам то, чего и в помине нет. Ни разубеждать, ни что-то доказывать никто ничего не собирался. Оправдания — первый шаг к ощущению вины, а мы ее не испытывали, так как ничем постыдным не занимались. Что думают другие, пусть останется на их совести.

Присев за стол, наполнили тарелки и приступили к еде. Питомец удобно устроился на моих коленях и сам прекрасно справлялся с едой. Мне было интересно наблюдать, как он орудует вилкой. Прямо как заправский аристократ.

Не я одна засмотрелась. Многие, находящиеся за столом, даже забыли, зачем сюда пришли, с умилением рассматривая необычного и умного зверька, прекрасно знающего правила этикета. В глазах некоторых девиц успела заметить откровенно завистливые и ненавидящие взгляды.

Интересно, это они позавидовали, что у меня такой друг есть, или у них нашлись тысяча и одна причина для другой ненависти? Наверное я никогда не пойму аристократов. Ведь по сути у них все есть, им не приходится работать, чтобы прокормить себя и не умереть от голода. Им не надо беспокоиться, хватит ли стипендии на съем квартир и на кусок хлеба, им не надо стыдливо прятать глаза, являясь в универ или на вечеринку в одежде с рынка, да еще и с латками, пусть и искусно поставленными. Они пытаются мериться количеством бриллиантов, и если не дай бог у кого-то окажется их больше, тут же включают режим ненависти. Это жизнь? Постоянная зависть, гонка на опережение в количестве драгоценностей. Не хочу такой жизни.

Раз у меня выпала возможность оказаться в другом мире, мне хотелось бы приносить пользу, работать, осваивать новые горизонты, а если у меня есть магия, то учиться ей, постигать неизвестное. Сейчас об этом рано говорить, когда где-то рядом бродит убийца, возжелавший избавиться от одной попаданки, забыв сообщить ей самой, чем же она так не угодила.

— А зачем вам листы, не поделитесь? — вывел меня из размышлений голос Сотера.

— На меня вдохновение накатило, хочу порисовать, — честно ответила, не став признаваться, что именно мне захотелось нарисовать.

После завтрака переоделась в брюки и тунику. Устроила на балконе стул в ожидании необходимого, попутно рассматривала пейзаж. Окна из моей комнаты выходили с другой стороны от входа, потому я прекрасно могла рассмотреть вдалеке пустошь, кое-где пробивалась трава, но само место больше напоминало пустырь. Вот и родилась мысль, что прекрасно вписалось бы на том месте.

Но сперва хотелось бы прояснить несколько вопросов. Именно для этого я и ждала Сотера, прекрасно зная, он лично принесет все необходимое. Так и оказалось. Через минут двадцать он действительно постучал, принеся требуемое. Я позвала его на балкон, кивком указала на пустошь и спросила:

— Почему на ней ничего нет? Столько пустого места пропадает зря, ведь можно было бы или лечебницу построить, или школу для детей.