В Берберии власть альмохадов испытала не менее сильные удары. Яхья использовал отсутствие халифа, задержанного осадой Сеуты, и оппозицию, вызванную его альмохадской политикой, чтобы вернуть Марракеш. Аль-Мамун умер на обратном пути (1232 год). Борьбу против Яхьи пришлось продолжать его юному сыну ар-Рашиду (1232–1242 годы), который овладел своей столицей лишь после того, как его соперник был убит.

Единство империи, уже подорванное неудачами в Испании, не выдержало дворцовых революций. Эмир Тлемсена Ягморасан ибн Зайян провозгласил свою независимость и создал зенатское государство Абдальвадидов (1235–1236 год). В Ифрикии наместник из рода Хафсидов Абу Закария порвал с халифом (1228 год), затем принял титул эмира и сделал Тунис своей столицей (1236–1237 год).

Однако Севилья признала ар-Рашида в качестве халифа в 1238 году, а несколько месяцев спустя Ибн аль-Ахмар из династии гранадских Насридов вел переговоры с правителем Марракеша; эти факты свидетельствуют о полнейшей неразберихе, которая царила во всем том, что было альмохадской империей. При ас-Саиде (1242–1248 годы) положение еще более осложнилось: Хафсиды расширили свои завоевания вплоть до Тлемсена, тогда как Мериниды просачивались к Мекнесу и взимали налоги повсюду, где только водворялись Тогда ас-Саид сделал последнее огромное усилие, пытаясь восстановить целостность альмохадской империи по крайней мере в Магрибе. Решив дойти до Туниса, он вынудил Меринидов вступить в переговоры и даже предоставить в его распоряжение символический контингент войск; оставалось, кажется, лишь поскорее справиться с Абдальвадидами, как вдруг он попал в засаду и был убит. Армия тотчас же отхлынула обратно к Марокко. Мериниды ждали ее между Мулуей и Герсифом. Тут они уничтожили ее и вскоре после этого захватили Фес. От власти альмохадов остался только призрак.

Омару аль-Мортаде (1248–1266 годы), территория которого на севере ограничивалась Умм ар-Рбией, пришлось согласиться на уплату дани, чтобы спасти Марракеш (12,62 год). В час опасности альмохады ослабляли свои позиции еще и семейными распрями. Двоюродный брат аль-Мортады Абу Даббус перешел на сторону врага, сверг халифа и занял его место (1266 год). И вот тогда-то Меринид, который счел это предательством со стороны союзника, положил конец альмохадской династии, захватив Марракеш (сентябрь 1269 года).

Халифы. Альмохадское господство, казалось, предвещало трудные времена для цивилизации. Махди не терпел никаких отступлений в делах веры, осуждал роскошь в одежде и изгонял из обихода музыкальные инструменты. В «Киртас» утверждается, что как только Абд аль-Мумин вошел в Фес, он приказал замазать известью резьбу и позолоту Большой мечети. Возможно, что первые альмохады осуждали украшательство зданий, которое претило их суровости. И тем не менее, если такие чувства и существовали, они быстро растаяли при соприкосновении с необходимостью упрочить власть и особенно при контакте с андалусской средой. При Абд аль-Мумине было построено несколько обильно украшенных мечетей, в том числе две Кутубии (первая из которых была разрушена по его приказу из-за ошибки при планировке) и мечеть в Тинмеле. На склоне своих дней, будучи уже на испанской земле, Абд аль-Мумин «приглашал поэтов, которых до этого он никогда не принимал даже по их просьбе».

Начиная с Абу Якуба, невозможно отделить Испанию от Магриба, или, вернее, Магриб от Испании, которая стала объектом нежной любви халифов. Сын Абд аль-Мумина отбросил всякое пуританство. Ему больше нравилась Севилья — столица наслаждений, чем Кордова — интеллектуальная метрополия. Однако он не презирал культуры. При первом же свидании с Ибн Рушдом (Аверроэсом) он поразил его своей эрудицией в области философии и находил такое удовольствие в общении с Ибн Туфейлем, что, как рассказывает один из учеников ученого, «оставался с щим во дворце дни и ночи, никуда не выходя». Он вел строительство Большой мечети в Севилье, заложил фундамент ее минарета, знаменитой Хиральды, и составил план касбы Марракеша, дворец и стены которой были им построены, но не сохранились до наших дней.

Аль-Мансур, как и его отец, был воспитан на андалусской культуре. Это был не только полководец, но и строитель, автор проекта мечети Марракешской касбы, Хиральды, ансамбля монументальных стен и ворот Рабата и, наконец, оставшейся недостроенной гигантской мечети Хасана в Рабате. Благодаря альмохадским халифам испано-мавританское искусство широко распространилось в Берберии. Что касается берберов и арабов, которые стояли гарнизонами в городах Испании, они тем более ощущали на себе андалусские влияния.

Хозяйственная деятельность. Андалусская цивилизация становилась тем более блестящей, что совпадала по времени с восстановлением порядка, внесенного альмохадами в деятельность государственной власти. Халифы положили конец финансовой неразберихе удельных королевств и покровительствовали земледелию «благословенной страны», как назвал ее один арабский писатель XII века. Промышленность и ремесла по-прежнему процветали. В Хаэне торговали шелковичными червями; в Аликанте существовали судостроительные верфи; в Альмерии работали восемьсот шелкоткацких станков, здесь же изготовляли медные и железные инструменты. Эта промышленная деятельность не могла не оказать влияния и на Магриб. Сеута, так же как и Хатива, славилась своим производством бумаги, называемой «себти»; в Фесе также работали бумагоделательные мастерские.

Торговля была очень оживленной. В Аликанте, Альмерии, Кордове находились прославленные рынки. Испания вывозила, главным образом в Марокко, лес, а также зерно, промышленные изделия, ткани, восточные товары. Альмохады перестроили монетную систему, установленную альморавидами. Вместо того чтобы заключать надпись на динарах в круг, они стали частично ограничивать ее квадратом и приняли за единицу своей системы «двойной динар», который лучше соответствовал античному динару.

Магриб торговал не только с Испанией. Тунис, Бужи, Константина, Оран, Тлемсен, Сеута (в 1236 году в Сеуте существовал марсельский фундук — fundicum marcilliense) обменивались товарами с Пизой, Генуей, Венецией, Марселем. Источники, обработанные А. Е. Сайу, осветили порядок и методы ведения дел, которым следовали купцы Ифрикии, поддерживая деловые отношения с христианами.

Во времена альмохадов мусульмане, первыми разработавшие формы своей торговли в соответствии с потребностями международного обмена, усовершенствовали свои методы, которые перенимали у них и христиане. Несмотря на различия в религии, несмотря даже на развитие пиратства, которое не поддавалось контролю африканских государей, связи и обмен между христианами и мусульманами непрерывно развивались. В XII и в начале XIII века христианские купцы не только приезжали заключать сделки в Тунис, но и оставались там на жительство. Они покупали в Магрибе шкуры овец и коз, а также воск и продавали там ткани, восточные товары и даже вина.

Самыми активными были пизанцы, которым удалось добиться, заключив некое подобие договора, гарантий для себя и своих товаров (1157 год). Для хранения товаров им был выделен фундук, а по отношению к ним самим старались избегать какой-либо бесцеремонности. В самом начале XIII века купцы Туниса обратились с дружественными и настойчивыми письмами к одному пизанцу, который покинул их город вследствие наложения ареста на его товары, и старались успокоить его. «Возвращайся без всяких колебаний, — настаивал драгоман, — ты везде найдешь прекрасный прием, так же как и все твои спутники. Товары стоят дешево, и ты сможешь закупить все, что тебе нужно». А кожевник-мусульманин добавлял: «Здесь спокойствие, и дела в хорошем состоянии, даже лучше, чем во время твоего отъезда. Вы будете приняты, и с вами будут обращаться здесь так же хорошо, как и прежде». Эти письма свидетельствуют о личных дружественных связях между купцами Пизы и Туниса. Поэтому пизанцы вели в Ифрикии значительные торговые операции. Они обменивали свои товары, главным образом зерно, на шерсть, кожи, квасцы и воск. Мусульмане настолько доверяли им, что иногда даже предоставляли кредит.