Коварный Магриб. Когда арабы вторглись в византийскую Африку, перейдя Суэцкий перешеек (640 год), они не встретили никаких серьезных препятствий. Менее 4 тысяч человек было достаточно, чтобы в одном сражении решить судьбу Египта, где подвергавшиеся гонениям копты с энтузиазмом встретили завоевателей. С осени 642 года Барка, главный город Пентаполиса, а затем и вся Киренаика оказались в их руках. Отсюда арабы совершали набеги к югу до Феззана (Звила) и к западу до Триполи, который взяли штурмом (643 год).
Арабы сталкивались пока что только с берберскими племенами, и равнодушие экзарха поощряло их продолжать вторжения. Однако первоначально они ограничились постоянной оккупацией Киренаики и не переходили Джебель-Нефусы. Говорят, что, воодушевленный своими победами, их военачальник Амр хотел начать поход на Ифрикию, то есть на Тунис, но халиф Омар воспротивился этому. Резкое письмо, которое историк Ибн Абд аль-Хакам приписывает халифу, даже если оно не совсем достоверно, тем не менее отражает враждебные чувства, которые арабы IX века испытывали позднее к африканским кампаниям, в ходе которых они сталкивались с множеством засад. «Нет, — ответил Омар Амру, который предлагал идти на Ифрикию, — это не Ифрикия, а коварная страна (аль-муфаррика), которая сбивает с пути и обманывает и на которую никто не пойдет, пока я жив». Ибн Абд аль-Хакам, который добросовестно записывал предания, приводит даже следующий вариант конца фразы: «пока слеза будет увлажнять мои глаза». Оба приведенных разночтения не оставляют никаких сомнений в чувствах, приписываемых халифу.
Набег Ибн Сада. Преемник Омара Осман (644 год) нарушил установившийся порядок и разрешил своему молочному брату Абдаллаху ибн Саду, наместнику Египта, предпринять поход. Возможно, Ибн Сад совершил первый налет в 645 или 646 году, но лишь в 647 году ему удался тот крупный набег, который арабская историография украшает рядом чудесных и романтических событий.
Чтобы отразить нашествие, патриций Григорий сблизился с берберскими племенами и сделал своей стратегической базой укрепленный город Суфетулу (Сбейтлу), не превратив его, однако, в свою столицу. Ибн Сад, который дошел до местности, где позже был построен Кайруан, повернул затем на юго-запад и после нескольких дней подготовки напал на византийскую армию на равнине Сбейтлы, где и разбил ее. Григорий пал на поле боя, возможно, от руки Абдаллаха ибн аз-Зобейра, которому легенда приписывает слишком много заслуг, чтобы это не вызывало подозрений.
Не меньше подозрений вызывают романтические приключения Ямины, дочери патриция. Арабские историки с удовольствием описывают эту прекрасную амазонку, едущую верхом под огромным зонтом из павлиньих перьев или появляющуюся с открытым лицом на вершине башни. Однако та, которую прочили победителю Ибн Саду, досталась по жребию одному из ансаров; она избежала рабства, бросившись со своего верблюда на землю и разбившись насмерть. Эта трагическая история, несомненно вымышленная, убедительно передает, как это отметил Э.-Ф. Готье, тот ужас, какой испытывали греческие аристократы, попадая в руки кочевников.
Поход арабов был вызван жаждой добычи. Ограбление Суфетулы и набеги на юг Бизацены дали богатые трофеи. Тем не менее Ибн Сад мог опасаться контратаки со стороны укрепленных городов севера, осаждать которые он был не в состоянии, и когда византийцы предложили ему огромную контрибуцию, с тем чтобы он оставил Бизацену, он охотно согласился и вернулся в Египет со всеми своими сокровищами. Поход длился всего около года (647–648 год).
Каким бы кратким он ни был, этот поход нанес сильный удар по византийскому господству. В южной Бизацене, разграбленной и опустошенной, берберские племена ускользали из-под власти Карфагена. Смерть патриция еще больше усилила беспорядок и непрерывное соперничество. Но главное, опыт показал арабам слабость сопротивления греков и баснословные выгоды набегов. Были все основания ожидать скорого возвращения захватчика.
Кризис халифата. Тем не менее волнения, последовавшие за убийством Османа, дали Африке 17 лет передышки. Расширение арабской империи поставило проблемы, решение которых неизбежно влекло за собой острые осложнения. Второй халиф, Омар, считал, что сумеет обеспечить сохранение порядка, организовав государственные финансы таким образом, чтобы можно было выдавать победителям денежное вознаграждение, которое и делало бы их послушными его воле. Но этот режим, покоившийся на благорасположении халифа и систематической эксплуатации побежденных, не мог существовать, не вызывая зависти и восстаний. Осман, сохранивший этот режим, несмотря на все его недостатки, пал его жертвой, как и Омар. Новый халиф, Али, хотя и был зятем Мухаммеда, столкнулся с еще большими трудностями. Пока он боролся о мятежом наместника Сирии Муавии, его ловко втянули в разбирательство дела об убийстве Османа, объявили низложенным и вскоре убили (661 год). Не дожидаясь его смерти, Муавия объявил себя халифом (июль 660 года). От него ведет начало династия Омейядов, которая пыталась создать централизованную национальную монархию со столицей в Дамаске.
Египет, служивший базой в походах против Северной Африки, был непосредственно замешан в этих событиях; он поднялся против наместников Османа, заставил Ибн Сада покинуть страну и послал в Медину убийц халифа. Затем он перешел под власть Али, а в 658 году был захвачен войсками Муавии. Политические и религиозные споры, естественно, оттеснили на второй план проекты нападения на Магриб. Новая династия, доверив управление Египтом старому Амру, который не отказался от своих намерений в отношении Ифрикии, вернулась к планам экспансии на запад.
Набег Муавии. Подобно тому как Африка не воспользовалась передышкой, чтобы упорядочить свои дела, Константинополь не воспользовался смертью Григория, чтобы восстановить свою власть. Напротив, император Констант II издал новый эдикт, так называемый «Тип», который, не упоминая ни о монофелитстве, ни о монофелитстве, предусматривал строгие санкции в отношении тех, кто не будет неукоснительно придерживаться прежних символов веры; этот эдикт возбудил негодование православных христиан Африки, столь же покорных папской власти, сколь и враждебных воле императора. Возможно, что узурпатор, по имени Геннадий, воспользовался этим, чтобы создать независимое княжество и в течение нескольких лет управлять им. Однако затем, почувствовав угрозу со стороны соперника, поддерживаемого императором, он вступил в переговоры с мусульманами с целью привлечения их на свою сторону. Когда император восстановил свою власть, у него в руках оказались только лоскутья экзархата, и он был вынужден оставить крепости первой линии, чтобы сосредоточить свои усилия на защите подступов к центральному Тунису.
Все, что писали арабские историки о нападениях на берберские племена в 660–663 годах, нуждается в проверке. В 665 году бывший глава омейядской партии в Египте Муавия ибн Ходайдж вступил по приказу халифа в Бизацену, разбил византийскую армию, высадившуюся в Гадрумете, взял приступом и разграбил крепость Джалула, а затем, нагруженный добычей, вернулся в Египет.
Постоянная оккупация. Окба. Спустя некоторое время Окба ибн Нафи, который уже совершил блистательный набег на Феззан, организовал третью экспедицию, которая отличалась от двух предыдущих тем, что привела к постоянной оккупации страны. На обширной полупустынной равнине в сердце Бизацены он основал в 670 году город Кайруан. Первоначально Окба ибн Нафи якобы очистил местность от диких зверей и пресмыкающихся. По словам историка ан-Нувейри, он говорил: «Я построю город, который будет служить оплотом (Кайруан) ислама до скончания веков».
Оплот, конечно, против византийцев, которые могли использовать прибрежные города для наступления, но главным образом против берберов, которые отныне становились единственным грозным противником. Таким образом, Кайруан не только защищал путь в Египет, который должен был оставаться свободным для снабжения армии и возможного отступления, но противостоял Оресу, ставшему центром сопротивления.
