Несмотря на это приобретение, Ифрикия не стала автономной провинцией, а управлялась из Египта. Окба был даже смещен без каких-либо церемоний и заменен Абу-ль-Мухаджиром, клиентом нового наместника. Возможно, что основателя Кайруана упрекали за его чисто военные концепции, за высокомерие в отношении берберских вождей, систематическую резню и столь же опасные, сколь и бесполезные набеги. В противоположность своему предшественнику Абу-ль-Мухаджир начал, кажется, переговоры с вождями племен, чтобы заручиться их поддержкой в борьбе против Византии.

Говорят также, что он дошел до «источников Тлемсена», где разбил и взял в плен могущественного и хитрого Косейлу, владыку племени ауреба. В конечном итоге политика Абу-ль-Мухаджира, менее блестящая, чем политика Окбы, была, очевидно, более плодотворной.

Поход Окбы на запад. Немилость, в которую впал Окба, длилась недолго. В 681 году он получил верховное командование в Африке и тотчас же предпринял поход в Магриб; но за достоверность этих данных ручаться было бы крайне неосторожно.

Чтобы утолить чувство мести, он вел за собой Абу-ль-Мухаджира и Косейлу, закованных в цепи, осыпая берберского вождя оскорблениями, за которые позже жестоко поплатился. Он не пытался осаждать укрепленные города на север от Ореса и, столкнувшись с туземными войсками, поддерживаемыми греческими подразделениями— румийцами — у Багаи и Ламбеза, а затем у Тиарета, пошел прямо на Танжер.

Арабские историки рассказывают, что патриций Юлиан (Илиан), отнюдь не склонный сражаться с ним, встретил его с богатыми подарками. Окба расспрашивал Юлиана о вестготах Испании, румийцах и берберах Магриба. По его указаниям он проник в Сус, где учинил резню и устроил охоту на девушек, призывая бога в свидетели того, что только Атлантический океан помешал ему идти дальше и истреблять неверных.

Все это очень любопытно, и Э.-Ф. Готье даже построил на этом теорию: он считает, что можно провести параллель между легко удавшейся оккупацией Тингитаны и оккупацией Ифрикии, а позднее и Испании. По его мнению, все земли Северной Африки, испытавшие на себе карфагенское влияние, легко примыкали к мусульманам. Однако большинство деталей появляется только у позднейших историков: у Ибн Абд аль-Хакама, да и то еще не во всех преданиях, которые он приводит, находят только упоминание о Сусе (термин весьма неопределенный у позднейших арабских географов, значение которого в VIII веке следовало бы уточнить) и о знаменитом слове Окбы, который остановился на берегу моря (неизвестно какого) и призвал в свидетели бога, что он не может идти дальше. Нет никаких упоминаний о Танжере, никаких подробностей об этом беспримерном набеге на неизвестную страну. Здесь есть о чем задуматься и в чем усомниться. Окба стремился распространить мусульманское владычество на запад и с этой целью вел войну в Оресе. Однако было бы слишком смело утверждать нечто большее. «Если можно рассматривать поход Окбы как действительно имевший место, было бы благоразумно в ожидании доказательств противного ограничить этот поход центральным Алжиром; он, возможно, достиг самое большее нынешней Орании и долины Шелифа» (Р. Бруншвиг).

Сопротивление берберов. Косейла. Если верить авторам, жившим после XI века, и в частности Ибн Халду-ну, который писал в конце XIV века, то можно считать, что личность Косейлы занимает доминирующее положение в истории Северной Африки. Э.-Ф. Готье предполагает даже, что он был королем племени джедар или по крайней мере управлял ауреба, оседлыми бранес, на которых оказала влияние латинская и христианская цивилизация и которые были склонны объединиться с греками против арабов-мусульман. «Победа над Сиди Окбой, — заключает он, — была победой Византии, вероятно, в более значительной степени, чем любая из позднейших побед берберов».

Учитывая малочисленность источников и их неточность, довольно трудно оценить подлинную роль — Косейлы. Однако старинные предания, приводимые Абд аль-Хакамом, позволяют сделать вывод, что он сыграл немаловажную роль в борьбе против Окбы и что ему оказывали поддержку греки Северной Африки. Грекам, не располагавшим достаточными военными силами, чтобы противодействовать мусульманам, видимо, удалось поднять берберов, несмотря на весь их партикуляризм, против захватчика. Не обладая военной силой, византийцы пользовались еще политическим влиянием, по крайней мере на востоке Магриба. Неизвестно, были ли Косейла и его люди мусульманами, как уверяют позднейшие историки, или же они все еще исповедовали христианство. Было бы неосторожно высказываться по этому поводу более определенно.

Известно, что по возвращении из похода на запад Окба встретил в районе Бискры многочисленные войска берберов и византийцев. Возможно, что он недостаточно крепко держал в руках свои войска, нагруженные добычей, во всяком случае в Тубунах (Тобна) он разделил свою армию на несколько частей и во главе небольшого отряда двинулся по дороге к югу от Ореса. Косейла, который где-то украдкой покинул Окбу, собрал воедино берберские племена и греческие контингенты, окружил его на границе пустыни близ Табудеоса (Тахуда, при выходе из уэда аль-Абиод) и убил вместе с 300 всадниками (683 год). Известно, что тело Окбы покоится в мечети оазиса, который носит его имя (Сиди-Окба) в 5 км к югу от Тахуды. Над его могилой воздвигнута скромная кубба — место паломничества потомков тех, кто участвовал в его убийстве.

Эта победа казалась решающей: политика Окбы привела к полному краху; под общим натиском берберов и греков арабы оставили все земли, завоеванные ими, за пределами Барки. Заняв Кайруан, Косейла на три года стал подлинным главой Ифрикии и Восточного Магриба. Обращенные в ислам берберы поспешили отречься от новой веры, как они это делали, по словам Ибн Халдуна, довольно часто (до 12 раз за 70 лет). Казалось, что Африка желала сохранить свою независимость под властью берберского вождя, сплотившись вокруг Ореса, где билось сердце берберского сопротивления.

Арабы не могли смириться с такой неудачей. Халифу Абд аль-Малику пришлось отложить реванш из-за борьбы с могущественным претендентом Абдаллахом ибн аз-Зобейром (победителем патриция Григория), который, пользуясь своим родством с вдовой пророка Айшей, привлек на свою сторону значительную часть мусульманской империи. Абд аль-Малик воспользовался периодом затишья, чтобы поставить Зохейра ибн Кайса во главе армии, которая встретилась с армией Косейлы у Мемса близ Кайруана. После жестокой битвы войска берберов и византийцев были разгромлены, а Косейла убит (686 год). Победа была относительной, так как Зохейр отступил, оставив в Кайруане гарнизон, затем был захвачен врасплох и убит в Барке высадившимися византийскими войсками.

Кахина. Если придерживаться Ибн Халдуна и весьма заманчивого толкования Э.-Ф. Готье, следует признать, что смерть Косейлы повлекла за собой тяжелые последствия. Византийцы, в руках которых находились крупные порты, от Гадрумета (Сус) до Гиппон-Регия (Бон), и многочисленные крепости внутри страны, во время оборонительной войны играли роль лишь вспомогательных частей при берберах. Они воспользовались уходом арабов и соперничеством племенных вождей, чтобы упрочить свою власть в Бизацене. Ауреба упустили руководство боевыми действиями, и оно перешло к одному из племен восточного Ореса — джерава.

Джерава, по словам Э.-Ф. Готье, не было оседлым племенем, связанным с греками цивилизацией и религией; это были зената — «настоящие кочевники-верблюдоводы, пришельцы, вторгшиеся в Магриб», не имевшие никаких корней в прошлом страны и никакой общности интересов со старой Африкой. Если бы такая гипотеза подтвердилась, она бросила бы свет на то новое направление, которое придала борьбе Кахина, царица Ореса.

Перемена произошла в очень опасный момент. Абд аль-Малик, который наконец расправился с Ибн аз-Зобейром (692 год) и с религиозными восстаниями в персидских провинциях (697 год), стремился, к активным действиям в Ифрикии. В самом деле, наместник Хасан ибн ан-Номан аль-Гассани положил начало совершенно новой политике. Он начал с того, что ликвидировал опасность со стороны византийцев, взяв приступом Карфаген (695 год). Это произвело в Константинополе не меньшее впечатление, чем успех Гензериха, и император Леонтий вынужден был снарядить флот, которому удалось вернуть город.