В течение трех лет Ибн Тумарт молился и проповедовал. Но политический вождь ни в чем не уступал в нем богослову. Вскоре посланцы многих племен признали его имамом и поклялись не оставлять его в священной войне против альморавидов. Приняв их клятву, он провозгласил себя махди, знаменитым и непогрешимым имамом, посланным богом, чтобы уничтожить заблуждения и обеспечить торжество истинной веры. Своих прямых учеников он назвал «толба», потому что они изучали под его руководством истинную науку; правоверные, духовным вождем которых он был, получили звание «альмохады», или «последователи единобожия».

Чтобы успешнее влиять на горные племена и готовить наступление против альморавидов, он обосновался в Тинмеле — маленьком селении, расположенном в начале небольшой, но плодородной, как оазис, равнины в долине верхнего течения Нфиса; этот пункт обладал двойным преимуществом: он находился в центре расселения племен масмуда и занимал первоклассное стратегическое положение (1125 год).

Организация общины. Здесь он в качестве образца для себя и для своей общины взял жизнь Мухаммеда и группы его первых сподвижников в Медине, которым Ибн Тумарт во всем подражал. Подобно Пророку, он действовал как духовный руководитель, судья, командующий армией, а также как берберский вождь, хорошо знающий своих людей, их умонастроения, их общественные и политические обычаи.

В самом деле, в отличие от Юсефа ибн Ташфина, который мог опираться на уже сложившийся союз альморавидских племен, Ибн Тумарт должен был довольствоваться случайным сборищем племен, ревниво относившихся к своей независимости и очень обидчивых; общественная структура этих племен и их политические тенденции, очевидно, были похожи на те, которые описаны Р. Монтанем в его книге «Les Berberes et le Маkhzen dans le Sud du Maroc». Как привести эти разрозненные элементы к совместной политической жизни и превратить их в достаточно сплоченную силу, способную поколебать власть альморавидов?

Для решения этой задачи Ибн Тумарт создал общественную организацию, о которой мы имеем очень мало сведений и которая, вероятно по этой причине, кажется нам очень сложной. Она состояла, возможно, из следующих элементов:

1. «Дом» махди (ахль ад-дар) — десятка два людей, в том числе три брата Ибн Тумарта, которые составляли как бы его штаб и зависели только от него.

2. Два «совета» — совет Десяти и совет Пятидесяти, — созданные, очевидно, по принципу собраний нотаблей, которые играли столь важную роль в «берберских республиках». В первый из этих советов входили десять сподвижников Ибн Тумарта, которые раньше других признали его махди. В дошедших до нас списках этих лиц встречаются расхождения, однако во всех содержатся имена Абд аль-Мумина, Абу Хафса Омара аль-Хинтати — одного из первых представителей горской знати, примкнувших к нему после бегства из Марракеша, и Абдаллаха ибн аль-Башира аль-Ваншариси, одного из первых учеников, завербованных в Среднем Магрибе. Эти десять лиц составляли как бы частный совет, с которым махди консультировался во всех важных случаях. Совет Пятидесяти состоял из постоянно менявшегося числа представителей главных горных племен и участвовал в делах гораздо реже, чем первый; это было своего рода совещательное собрание.

3. На случай военных смотров, а вероятно, и для построения в боевые порядки племена распределялись на разряды по строго иерархической системе. Первым шло племя харга, то есть племя, к которому принадлежал махди; некоторые лица, например Абд аль-Мумин, были включены в племя харга — вероятно, по праву усыновления; затем шли жители Тинмеля, за которыми следовали другие горные племена; «абид» — очевидно, черные рабы — замыкали шествие.

4. Внутри каждой из этих группировок существовала своя иерархия, основанная уже не па этнической принадлежности, а на обязанностях, которые нес каждый отдельный индивид. На первом месте был мухтасиб, точная роль которого неизвестна, но который, несомненно, выступал как глава группы; затем шли мизвары, — один для альмохадов первого часа и один для примкнувших к ним; затем — «денежных дел мастера» (саккакун), занимавшиеся чеканкой монеты и, возможно, сбором налогов; затем — регулярная армия (джунд), муэдзины, воины (вероятно, резервные войска), хафизы и люди хизба (занятые при богослужении) и, наконец, лучники, вольноотпущенники и рабы.

Все это иерархизованное общество подчинялось строгому распорядку, и махди крепко держал его в руках. Усердие при отправлении религиозных обязанностей было обязательно. Небрежное отношение к ним влекло за собой наказание кнутом и даже смерть. Правда, своими проповедями Непогрешимый стремился вложить в берберские мозги мусульманское законодательство, которое иногда противоречило их традициям (кануну), и государственный деятель играл в этой пропаганде такую же роль, как и богослов. Всякий, кто не был полностью предан делу, заслуживал участи неверных. Так, например, в «день отбора» он устраивал радикальную чистку подозрительных элементов, приказывая их всех казнить, и уничтожил таким способом одно из малонадежных племен. Этими энергичными действиями он укрепил свою власть над горцами.

Не возбраняется думать, что он прибегал и к другим методам порабощения своих сторонников. В «Равд аль-Киртас» и у Ибн аль-Асира, в целом враждебных к альмохадам, говорится, что Ибн Тумарт и Абд аль-Мумин злоупотребляли доверием общины, занимаясь грубым колдовством. Приводимые ими факты, вероятно, искажены и преувеличены; однако их нельзя считать обязательно ложными, так как нам известно из других источников, что Ибн Тумарт, как и многие другие южные берберы, увлекался мантикой (искусством предсказывать будущее) и что магия, безусловно, занимала, как и сегодня, большое место в повседневной жизни шлёхов.

Как бы то ни было, Ибн Тумарту удалось организовать в Атласе настоящее государство с денежными средствами, поступавшими от сбора налогов, и фанатичными войсками, готовыми к беспощадной войне против альморавидов. Первое покушение сахарцев на альмохадов окончилось серьезной неудачей (1122 год). Боясь вторжения горцев, альморавиды укрепили Марракеш и Аг-мат. Это было сделано вовремя, так как после одного похода на Тинмель они были отброшены к своей столице и подверглись 40-дневной осаде. Дело кончилось для них благополучно, так как во время одной из вылазок им удалось разбить альмохадскую армию. При этой новости махди проявил полное хладнокровие. Когда он узнал, что Абд аль-Мумин жив, он приказал аль-Байдаку: «Возвращайся к нему и скажи: ничего не потеряно, не впадайте в панику!» (1128 год).

Четыре месяца спустя Ибн Тумарт серьезно заболел; под предлогом необходимости уединиться на продолжительное время он заперся в своем доме. Через четыре месяца он умер (1127–1128 год или декабрь 1129 года). Опасаясь, как бы альмохады после только что понесенного поражения не потребовали устранить Абд аль-Мумина, который, несмотря ни на что, оставался чужаком, смерть махди долго скрывали, более двух лет, утверждает Ибн Халдун. Окружение Ибн Тумарта в точности исполнило его приказы. Даже Абу Хафс Омар — вождь одной из наиболее могущественных фракций масмуда, присоединение которого к движению в его начальный период в немалой степени способствовало успеху, — не выступил против назначенного преемника. После согласия совета Десяти и затем совета Пятидесяти он повел даже активную пропаганду среди альмохадов, которые согласились принести присягу в его присутствии (1129–1130 год).

Завоевание Марокко. Абд аль-Мумин, подражая Абу Бекру, который был халифом Мухаммеда, принял титул халифа Ибн Тумарта. Придя к власти, он принял, или согласился принять, предложенный его приближенными титул «повелитель правоверных» (амир аль-муминин). Он сохранил организацию, созданную махди, и продолжал советоваться с собраниями. Однако он никогда не пользовался у масмуда тем авторитетом, каким пользовался Непогрешимый. Ему пришлось даже пресекать заговоры и окружить себя несколько позднее стражей из соплеменников.