И твердая решимость найти его, чего бы мне это ни стоило.

Я знала, что он где-то в столице — в тех снах, что ещё остались в памяти, я видела высокие белые стены, улицы, вымощенные камнем, и дом с чёрной крышей у самого подножия дворца.

Однако столица огромна, а я всего лишь бездомная девушка.

Присоединилась к каравану торговцев, воровала еду, когда они не видят. Ночью рисую углём на камнях — его лицо, шрам на ключице. Спрашиваю у путников.

— Вы его видели?

Но все качают головой.

Наконец я добралась до столицы. Толпы народа, шум, запахи — жареного мяса, дорогих духов, конского пота. Я бреду по улицам, приглядываясь к каждому мужчине в чёрном. Захожу в таверны, спрашиваю у служанок.

— Где тот, кто носит меч с драконьей гардой?

Одна лишь усмехается.

— Таких тут десятки, девочка.

Время шло. Однажды я вижу его герб — два скрещённых меча над сливой — на знамени у ворот богатого дома.

Ночью тайком проникла внутрь, заглядываю в окно — но внутри незнакомые люди. Служанка замечает меня, бьёт метлой.

— Проваливай, грязная попрошайка!

Прошёл месяц. Сил становилось меньше, голод истощал.

Сплю в подворотнях, просыпаюсь от кошмаров, в которых он отворачивается от меня.

Однажды встретила его  выходящим из здания суда — настоящего, живого.

Он был облачен в чёрный плащ, его меч блестит на солнце. Замерев, долго рассматривала его спину.

Тут ветер принёс приятный аромат цветков сливы, взлетевших между нами.

Протираю глаза...

Его уже нигде нет.

Был ли он вообще?

Но я чувствую — он близко.

И на этот раз я не отпущу.

В итоге нашла его в саду — именно таком, каким запомнила из снов.

Он стоит под цветущими деревьями, глядя на лепестки, будто ждёт, что они сложатся в чьё-то лицо. Я не зову его. Просто выхожу из тени.

Он оборачивается ко мне — и впервые за сотни лет — узнаёт меня сразу.

— Я искала тебя, — сказала я, едва удерживаясь от рыданий, ведь столько всего произошло — потерь, страданий, долгих ночей ожидания.

Голос задрожал, поскольку нес такое количество тяжести: смертей, боли, тревожных ночей, прожитых в ожидании что я почувствую его.

Но сейчас он был здесь.

И я не собиралась отпускать его снова.

Но теперь он здесь.

Ли Чэнь

Сны начались в пять лет.

Темноволосая императрица в шелковых одеяниях, расшитых золотыми драконами, её изящные пальцы, сжимающие нефритовую рукоять кинжала. Лунный свет в сливовом саду дворцовой резиденции. Острая боль под левой ключицей. Затем - золотистая чаша в её трепещущих руках.

«Прости, мой император. Ради процветания Поднебесной империи.»

Маленький Ли Чэнь просыпался с криком, заставляя встревоженную мать вбегать в его покои. Никто не понимал, почему наследник уважаемого сановника содрогался по ночам от кошмарных видений.

Он вырос в обеспеченной семье, но никакие удовольствия не могли изгладить тягостные воспоминания.

На занятиях каллиграфией его рука непроизвольно выводила иероглиф «Снова».

Во время официальных приёмов он подсознательно пытался отыскать её облик в море лиц присутствующих гостей.

Каждый раз, оказываясь вблизи сада с цветущими сливами, испытывал болезненный спазм в области левого плеча.

Отец, высокопоставленный чиновник, недоумевал по поводу угрюмого настроения сына. Мать совещалась с прорицателями, тщетно стараясь выяснить природу детских страхов.

А затем настала неожиданная встреча на перекрёстке миров.

Я неспешно продвигался вперёд, устремив взор в старую книгу о сражениях эпохи правления династии Тан. Старинный кожаный переплет приятно охлаждал кожу пальцев, несмотря на палящее дневное солнце. Я старался избегать взгляда на гравировку — два сцепленных клинка над разорванным веером. Этот символ слишком глубоко врезался в память.

Когда книга случайно выскользнула из моих рук, я растерялся, не осознавая причины происходящего. Вскоре уловил — характерный аромат. Цветение слив, перемешанное с другим оттенком... Металлическим? С кровью?

Я поднял взгляд и увидел её.

Она находилась неподалёку, задумчиво перебирая темно-фиолетовые плоды на лотке уличного торговца. Именно такие ягоды пугали меня в детстве. Тогда моя мать полагала, что это аллергическая реакция.

Её нежные пальцы плотно сомкнулись вокруг одного фрукта, так сильно, что сок выступил наружу. Маленькая капелька отделилась от поверхности и скатилась вниз, покраснев, словно свежая кровь.

— Ты... помнишь? — спросил её голос, принадлежавший моим сновидениям, воплощённый ныне в реальности, извлечённый из минувших жизней, из мгновенья, когда её оружие пронзило мою душу.

Я не сумел откликнуться. Не смог даже вдохнуть. Горло перехватило, а грудь вновь ощутила острый укол холодного металла под ключицей.

Ветер стремительно взвихрил лепестки ближайших слив. Это были лепестки нашего общего цветка. Деревьев, свидетелей прежних судеб. Резко развернувшись, я поспешил удалиться.

Сделал первый шаг. Затем второй. Ждал, что она последует за мной, назовёт меня титулом из прошлого — императором. Скажет заветное слово прощения.

Но позади оставались лишь бесплотные листья, танцующие на камнях дороги. Подобно этому вечному повторению судьбы. Подобно тому самому моменту в прошлом.

Я сжал кулаки настолько сильно, что ногтевые пластины углубились в мякоть ладоней. Боль была подлинной. Живой. Единственное настоящее чувство в окружающем мире иллюзий.

Особенно та страсть, возникшая при виде её пальца, покрытого красной жидкостью. Странное, запретное стремление приблизиться и стереть следы сока с её кожи. Шаг, способный стереть и всё остальное.  Наши прошлые жизни, предательства и смерть.

Но я просто ушёл. Как всегда. Потому что "снова" - это не дар небес. Это стало нашим проклятием, выжженным на наших душах.

Я сделал это той же ночью после нашей встречи на перекрёстке. Без слов. Без предупреждения.

Ночь разрыва.

Мои личные покои были погружены в тьму. Единственный источник освещения — слабые лучи луны, проникающие сквозь резные деревянные ставни, рисовавшие на полу загадочную вязь узоров. Я сидел на циновке, сжимая виски пальцами, будто пытаясь вырвать из головы саму память о ней.

Её глаза, мгновенно узнавшие меня.

Дрожащий голос: "Ты... помнишь?"

Как моё сердце замерло, прежде чем забиться с бешеной силой.

Я встал одним быстрым движением, перевернув стоящий передо мной небольшой столик.

Чернильница упала, расплескав тёмные капли по полу - как кровь тогда, в прошлой жизни.

Я должен провести ритуал молчания.

Я достал: Кусок красного шёлка, свои волосы, аккуратно собранные в пучек, камень с берега реки, гладкий и прохладный на ощупь.

Собрал пряди волос в аккуратный узел, закрепил ткань, расположил поверх камней. Затем - ножом для резьбы - перерезал волокнистую поверхность шёлковой нити. Наступила абсолютная тишина.

Но где-то далеко, в пределах огромной столицы, она неожиданно проснулась, охваченная резкой болью в груди. Как будто что-то вырвали из нее.

Последствия оказались очевидны уже следующим утром.

Я перестал чувствовать её присутствия в мире (хотя знал, что она есть).

Сны прекратились (впервые за 20 лет).

Проходя мимо сливовых деревьев, я не видел их цветов - только голые ветви (хотя был разгар цветения).

Единственное, что сохранилось — болезненно-неприятное чувство утраченной связи. Будто отрезал не только нить между нами, но и часть собственной души.

Теперь ночное созерцание звёзд приводило лишь к холодной пустоте. Когда пил вино - оно было безвкусным. Когда касался левой ключицы - кожа не горела больше.

Я добился своего.

Так почему же утро началось с попытки почувствовать её мысленное присутствие на периферии сознания?