За окном на столбе покачивался жёлтый уличный фонарь. На фоне светящегося пятна струился дождь. Тяжёлый, удушливый сон утопил Игоря в нелепых обрывках прошлого. Школа, война, монотонный гидравлический пресс Андрея, испачканная кнопка звонка Алкиной квартиры, косой дождь, мёртвая тишина.

Когда Игорь очнулся, было темно. Фонарь за окном стал ярче. Дождь не прекращался.

«Может быть, и правда в „Мани Хани“ на Садовую? Гульнуть? Денег уйма. А что потом? Похмелье? Нет. Не хочу видеть Андрюшину довольную рожу», – думал Игорь. Он встал и, накинув на плечи бушлат, пошёл на улицу.

Холодный сырой воздух немного освежил сознание. Дождь умыл лицо. «Куда мне? Просто прямо. Пока просто прямо и нигде не сворачивать». Через двадцать минут хода широкий прямой проспект упёрся в Суздальские озёра. Оттуда ветром донёсся еле слышный колокольный звон.

«Зайти, поставить свечку за упокой души мамы? И Валерки Ковальчука, Славки Сидорина, Ершова и… Да, нужно». Игорь шагал, перебирая в памяти имена.

В храме было тепло и людно. Где-то над головой пели мягкие женские голоса. Игорь остановился у церковной лавки. Возле прилавочка толпились люди и постепенно оттесняли его к стене. Прижавшись спиной к холодному камню, Игорь слышал непрерывный писк терминала для оплаты картами.

– С вас четыреста. Да, это серебро. Тысяча двести. ПИН-код, пожалуйста. Мёд натуральный, конечно. Вот сюда карту прикладывайте. Что? Это в чай добавляют. Какие вам свечи? По триста? Вам что? Цепочка? Да, по длине регулируется. Сейчас я вам упаковку от неё найду. Вот сюда карту. ПИН-код вводите.

Игорь почувствовал, будто невидимая рука схватила его за горло. Не хватало воздуха. Головная боль, о которой не раз предупреждал доктор Вартанян, неожиданно сдавила череп.

Игорь вышел на улицу и зашагал прочь, глубоко вдыхая воздух, как учили в госпитале. Перед глазами постоянно пестрили мелкими мошками капли дождя. Он с трудом разглядел перед собой на чёрном асфальте блёклую зебру пешеходного перехода и шагнул вперёд. В тот же миг пронзительный автомобильный гудок заставил его остановиться. Что-то сильно толкнуло в бедро. Руки скользнули по мокрому капоту автомобиля, и сырой асфальт ударил Игоря в лицо, встав перед ним стеной.

– Слышь ты, придурок! Тебя в школе не учили смотреть налево, когда переходишь дорогу?

Игорь с трудом поднялся и присел на корточки. В свете фар он увидел детину лет тридцати в нелепых штанах с заниженной промежностью, болтающейся на уровне колен, и множеством колец в ушах и носу. Недовольный тип внимательно рассматривал капот и фару своего автомобиля:

– Повезло тебе, дятел. Вроде ничего не поцарапал мне. Только испачкал.

Что-то лязгнуло в голове Игоря, как передёрнутый затвор АКМ. Он вскочил на ноги и моментально закрутил владельцу авто руку к позвоночнику, уложив мордой на капот, но тут же головная боль с новой силой сдавила череп. Игорь отпихнул пижона в сторону и, не разбирая дороги, не замечая луж, прихрамывая, побрёл в сторону дома.

Когда он снова лёг на кровать, за окном по-прежнему покачивался жёлтый фонарь, высвечивая тонкие полоски дождя.

После операции, когда отходит наркоз, начинает всё мучительней тянуть в месте ранения. Вечером Игорь почувствовал то же самое, но на этот раз не с телом, а с душой. Словно закончил действие препарат, и теперь душа вовсю стонала от боли.

В райвоенкомате из-за большого чёрного полированного стола пристально смотрел на Игоря майор с багровым шероховатым лицом. Он всем телом наклонился вперёд, и казалось, что смотрит не только парой своих сверлящих глаз, но и звёздами погон. Эти две звезды будто кололи, отгоняя Игоря назад, толкая в обратную сторону от уже принятого и неизбежного решения.

– Нет, дорогой мой товарищ! Вы своё отвоевали. Идите-ка на работу устраивайтесь. Живите как все.

– Я не могу. Мне надо обратно. Там моя работа, – тихо, но уверенно произнёс Игорь, – там ребята мои.

– А здесь что? Нечем заняться, что ли?

– Тошно мне здесь. – Игорь чуть было не сказал «среди вас», но вовремя осёкся.

– Знаешь что, дорогой мой, нечего из себя героя строить. Мы тут тоже не менее важной работой заняты. Всё, свободен! Не отнимай у меня время.

Выйдя из кабинета, Игорь повернул не туда и, уткнувшись в прозрачную стеклянную дверь, машинально открыл её.

– Вы куда? По записи? – Миловидная девушка развернулась к нему в офисном кресле, не отрываясь от трубки телефона. – Это я не вам. Говорите, слушаю, – продолжала она в телефон.

Только тут Игорь увидел за её спиной ещё одну дверь с табличкой «Военный комиссар».

– Да, я по записи. – Игорь уверенно шагнул вперёд и открыл дверь.

За столом сидел седой полковник с усталым лицом и не слишком заметным, но достаточно глубоким шрамом над правой бровью.

– Присаживайтесь. Слушаю вас. – Полковник, не отводя глаз от монитора, указал Игорю на стул.

– Я хочу подписать новый контракт.

– Это в соседнем кабинете.

– Мне там отказали. И ещё.

– Что ещё?

– Я не могу здесь жить. Это больше не моё, – тихо ответил Игорь.

Полковник оторвал взгляд от монитора и внимательно посмотрел на Игоря.

– Что значит – не моё? Это кто так решил?

– Я решил. – Игорь сжал кулаки под столом, которые полковник не мог видеть, но решимость и отчаяние в глазах всё сказали офицеру и без этого. Что стояло за этой решимостью, Игорь вряд ли смог бы чётко объяснить. Отторжение всей этой сытой, пошлой жизни на гражданке? Пожалуй, нет. С этим можно было бы с успехом повоевать и здесь. Скорее, жгучее желание участия в самом важном, трудном, страшном. Боязнь разминуться с главным в своей жизни. Не пропустить его.

– Ранения были?

– Да.

– Давно вернулся?

– Нет.

– Жить пробовал?

– Пробовал. Не моё.

– Понимаю. Фамилию скажи.

Полковник долго крутил колесо мышки, щёлкал, листая таблицы в базе. Затем несколько минут молча глядел в монитор.

– Семьдесят шестая гвардейская дивизия, – попытался помочь Игорь.

– Вижу.

– Мне туда надо.

– Нет, парень. – Полковник тяжело вздохнул. Его глаза выражали сочувствие. – Может, всё-таки как-то здесь устроишься? Врачи тут такое тебе нарисовали. Ну, ты сам знаешь.

– Я не могу в этом дерьме, пока там… – Игорь не договорил, резко поднялся и чуть не опрокинул стул.

– Не зарывайся, сержант! Сядь. – Несмотря на резкость, в глазах полковника Игорь увидел ту хорошо знакомую боль, которую не встречал ни в одном взгляде здесь, на гражданке.

Военком кому-то позвонил. Игорь сидел молча. Он слушал разговоры полковника по телефону, как подследственный слушает выступление судьи в надежде на оправдательный приговор.

Через неделю Игоря зачислили в добровольческое формирование санитаром, и он отбыл к месту сбора тем же поездом, в котором ехал в Питер. Маленькая проводница в красной шапочке приветливо улыбнулась ему при встрече.

– Ну здравствуй! Меня Пётр зовут. Позывной – «Камень». – Коренастый бородатый мужик лет сорока протянул Игорю руку. На его камуфляже небрежно, вкривь повисли две орденские планки. Одна – красная, «За заслуги перед Отечеством», вторая – серая, вагнеровская, «За Бахмутскую мясорубку». – Откуда родом?

– Игорь меня зовут. Из Питера.

– Мне сказали, ты здесь по второму кругу, поэтому долго объяснять не буду, всё знаешь. Там во дворе стоит белый «форд-транзит» – это наш недавний трофей. Лобовое стекло в дырах, но обзору это не мешает. Пойди к Заботину, нашему старшине, возьми у него тряпки, отмой кровь с сидений, подзаряди аккумулятор и принимай автомобиль. Будешь приписан к этой тачке. Отсюда туда – медикаменты, продукты, воду. Обратно – «трёхсотых». Сейчас там затишье, тяжёлых вроде нет, но медика мы тебе на всякий случай дадим. Всё понял?

– Понял.

– Аньку позовите сюда. Где это привидение бродит? – крикнул Пётр кому-то.