Удалившись от вороньего побоища, я ещё раз оглянулся. Пострадавшая птица, приволакивая крыло, ровно заслуженно побитый человек, всё-таки добралась до раскидистой ели у края поляны и забралась под нижние ветви. «Всякому своя судьба», – подумал я… Меня вот она привела на это место, и я оказался свидетелем произошедшего, о чём нисколько не жалею, потому как немало сил затратил в лесу на то, чтобы встретиться с подобным. А ворона, если ей это суждено, может быть, оправится, выживет и ещё не раз провозгласит своё громогласное «кар-р-р». Нужно радоваться тому, что выпадает однажды увидеть в природе такое, ибо премудрые судьбы здравствуют Божьей волей и собственными молитвами!

Обычно принято думать, что кабан – это крепкие клыки, мощная грудная клетка, неуязвимый загривок, называемый охотниками «калканом», и отчаянный напор зверя, перед которым не в силах устоять порой даже волки, но почти никогда не замечают его остренькие симпатичные глазки и круглый пятачок, уши-лопухи, хвостик пружинкой и очень коротенькие ножки с аккуратными глянцевыми копытцами, которыми он смешно семенит… Случается, конечно, что в злобе кабан топчет ногами землю, разъярённо трёт о кору клыки и устрашающе пофыркивает, зато, когда зверь спокоен, он то и дело сладко похрюкивает, будто от удовольствия. Не дикий кабан, а милая домашняя свинка!

И правда, у кабанов всегда такой вид, словно они только проснулись и оттого выглядят несколько взъерошенными. Их дремучие глазки смотрят на тебя недоумевая: что это, такое большое, на двух ногах? Если зверь, тогда почему он так неприятно пахнет? К слову сказать, зрение у кабанов не из лучших, а вот нюх и слух великолепны.

Зрение на самом деле подводит нашего дремучего зверя, но обоняние у него превосходное… И дано оно ему, по-видимому, только затем, чтобы учуять пищу. Кабана не зря отличает размеренный и малоподвижный образ жизни, потому как заботит его только желание поесть, и такая черта предполагает у животного непременное добродушие… Это становится понятно, когда увидишь в заснеженном лесу застывшую среди древесных стволов взлохмаченную физиономию зверя, пристально нацелившего в твою сторону свои маленькие глазки. Одному лесному богу ведомо, о чём смекает кабанчик, подслеповато вглядываясь в то, что происходит у него под носом…

Кабан неотступно, не шелохнувшись, буровит тебя своим немигающим взглядом, но от этого становится не страшно, а смешно. Мохнатые уши, похожие на мочалки, торчат в разные стороны и придают грозному зверю такое выражение, что невольно улыбнёшься. Довершает забавную картинку щетинистое рыло, всегда чем-то перепачканное и раздутое, будто кабан набил за щёки желудей или картошки, пережевать не успел да так и застыл милым изваянием.

На первый взгляд кабан действительно представляется больше занятным, чем грозным и неповоротливым существом, но стоит ему заслышать какой-либо посторонний звук или учуять чужой запах, а пуще того – кому-либо попытаться напасть на него, как он в мгновение преображается, из безропотного и забавного животного оборачиваясь в разъярённого хищного зверя, обладающего к тому же мощной грудной клеткой, облачённой в непробиваемый даже для пули калкан, и острыми треугольными клыками… На кабана хомут не наденешь, и по рылу знать, что не простых свиней, но если его не трогать, то он не проявит свирепости. Весь вид кабана объявляет в нём мирного жителя лесов, что заботится лишь о том, чтобы было цело родное семейство да все в нём были сыты: ведь мохнатая кабанья рожа одним рылом глядит! Впрочем, зрелище не для слабонервных!

Не зря кабана в старину называли ещё вепрем: значит, зверем свирепым и неустрашимым. Но не всем лесным обитателям, даже сильным, жизнь в лесу за счастье, особенно в зимнюю пору, когда кто-то весел, а кто и нос повесил. Кабанам бывает худо, если выпадает много снега и землю сковывает ледяная корка: не одолеть им на коротких ногах гибельные сугробы, не докопаться до желанных корешков, и кабаны нередко забираются в стога сена, где подолгу лежат, наслаждаясь теплом.

Часто животные вынуждены пробивать в глухом снегу глубокие тропы: впереди – самый сильный секач, за ним – сеголетки и самки с детёнышами. И так продвигаются кабаны до мелкоснежья, если хватит сил, и разве вспомнишь при этом, как говаривали когда-то на Руси: на медведя идёшь – соломки бери, на кабана идёшь – гроб теши. Слишком измождает зверей суровая зима.

Несмотря на короткие ножки, кабаны очень подвижны, целой стайкой бодро семенят один за другим, время от времени похрюкивают и повизгивают, порой даже начинают верещать, но это только когда их побеспокоят… Они всегда оживлены, казалось бы, при довольно неказистом виде очень проворны и быстры. Если кабанов что-либо неожиданно напугает, они вихрем бросаются в чащу, мелькают среди стволов, как маленькие чёрно-коричневые молнии, и если ты охотник, то даже не всегда успеваешь вскинуть ружьё, а тем более совершить меткий выстрел, и лучше не пугать забавных животных, а просто наблюдать за тем, как они дружной семейкой отправляются по своим делам, как правило намереваясь чем-либо подкрепиться…

При этом всегда отметишь присущую им толкотню, когда кабаны, особенно это касается малышей, норовят обогнать друг друга на узкой тропке, что вызывает неудовольствие со стороны мамаш и тётушек, и они могут хорошенько наподдать молодым отпрыскам, вознамерившимся затеять эту бестолковую кутерьму… Правда, беззлобно, только желая поучить уму-разуму. Кабаны живут дружно, делить им особо нечего, и оттого, когда завидишь в лесу семейку кабанов, невольно подумается: где потеснее, там и подружнее. Семейственность у кабанов за обычай: только что горох вместе не молотят… Семейный горшок у них всегда кипит!

Кабан только рыло просунет – и уже весь пролез! Видел Бог, что не дал свинье рог, да зато кабана наделил знатными клыками и конскими копытцами… Он ими землю разрывает в поиске вкусных корешков, что ему – как ребёнку апельсины… Вроде бы и сыт кабан, а всё жрёт. Оттого кабаны на небо не глядят, им важно рассмотреть, что у них под ногами: на то кабану дано рыло, чтобы оно рыло, ибо оно одно у него в чести!

Если кабанов не злить и попусту лишний раз не тревожить, то они действительно более забавны, чем сердиты, и, несмотря на свой воинственный вид, обладают добродушным нравом. Как и все свиньи, кабаны очень любят купаться в лужах. Обнаружив в лесу подходящее болото, даже по снегу, они разрывают почву и валяются в ней, пока не вымажутся грязью. После этого кабаны любят тереться спиной и боками о стволы богатых смолой деревьев. Смола, смешавшись с грязью и высохнув, образует на боках такой твёрдый панцирь, что не по зубам даже волкам и рысям, а густая щетина покрывается смёрзшимися колтунами…

Расторопные и живые кабаны беспрестанно снуют в зимнем лесу в поисках пищи. Тыкаясь мордами в корни деревьев, задевая жёсткими боками их стволы, они обваливают на себя обильно скопившуюся на ветках кухту. Прилипший снег застывает на их взмокших загривках и этих колтунах ещё больше и, постепенно обкатываясь, превращается в тугие мутноватые сосульки, некие ледяные подвески, присущие только нашему загадочному лесу…

Словно сказочные бубенцы, гулко позвякивают они в лесу, и если оказался где-то поблизости – нечто необыкновенное чудится в этом звуке, за которым хочется следовать в самую глубь лесной чащи, уходя всё дальше и дальше, пока он окончательно не растает в дремотной тишине, оставив тебя один на один с собственными догадками. Но истинное знание причины странного звучания ничуть не разочаровывает, а только прибавляет обаяния многоликой и удивительной природе.

Взвизгивающий возглас возбуждённых чем-либо кабанов звучит как отрывистое и часто повторяемое «Ве! Ве! Ве!», будто звери силятся произнести нечто весёлое или восторженное, да ничего у них не получается. Но кабаны так забавны, что тебе тоже захочется, позабыв обо всём, заверещать на весь лес от охватившего вдруг веселья. И если даже кабаны сами по себе не веселы, то они возбуждают это чувство, когда гуськом, как маленькие лошадки, семенят друг за другом по грудь в снегу, сосульки на их обмёрзших боках позвякивают, и своим занятным видом кабаны способны развеселить и потешить всякого, кто, приходя в лес, видит в нём не только серьёзную заботу, но и радость…