Мой внутренний зверь задумчиво квакнул.

— Деньги со штрафов уйдут на восстановление убежищ. Если вдруг случится королевская проверка, а у него такой ужас в подведомственных помещениях. Светит Сержу тогда перевод в столицу?

Это был последний довод королей. Когда громыхнуло последнее предложение, мама задумалась. Но пар выпустился, хотя мрачность осталась. Фух, пронесло. Мне бы еще, чтоб комендант подольше не прилетал, и я успела и все ПГУ в порядок привести, и драконов познакомить. Да и выработать привычку у местных жителей, что сирена — это серьёзно. Нет, ну правда, а если реальный налёт?

Мы с Санни и сегодня были все в чёрном. Покривлялись перед зеркалом, принимая строгое выражение. Ну там бровки по-хмурили, губки по-поджимали. Потом расхохотались.

Перед тем как начать грузиться в экипаж, обратилась к девочке:

— Солнце моё, после мамы Рины мне понадобится твоя помощь.

Санни серьёзно посмотрела на меня:

— Какая?

— Сегодня, когда начнётся тревога, ты со всеми должна пройти в ПГУ. Мы должны показать, что дочь коменданта не развлекается, пока все под землёй сидят, а чётко выполняет все распоряжения не пикнув.

Санни была умная девочка, хоть и маленькая.

— Таня, давай тогда сбегаю за куклой и шитьём.

— Ты моя умничка. Конечно. Ты всем своим видом покажешь, что это может быть даже не скучно.

Так и сделали. Заехали в гарнизон, предупредили, что сегодня сирены завоют в 16:00. Так что за полчаса до намеченного действа – жду всех на своих местах.

Когда подъезжали к ратуше, мой взгляд упал на булочную. А почему бы мне использовать метод кнута и пряника?

Максимилиан уже топтался на крыльце.

— Санни, ты считать умеешь? — обратилась я к девочке, когда мы втроём обозревали кучу денег в кабинете у коменданта.

— До десяти.

— Прекрасно. Ты у меня сейчас будешь выстраивать столбики из десяти монет. Ровными рядами. Согласна?

Девочка кивнула и, усевшись по-турецки на пол, сразу приступила к работе.

— Максимилиан, а нам нужно понять, что нужно закупить для ПГУшек. У вас списки есть?

— Всё приготовил, — вытащил из кармана сложенный вчетверо листок отставной военный. — Вот. Здесь и матрасы, и посуда, и недельный запас долгохранящихся продуктов на всех поселенцев.

Я внимательно посмотрела на Максимилиана. Глаза покрасневшие, но побрит. Полночи писал, чувствуется.

Почитала список.

— Туда надо ещё полотенца добавить и по комплекту постельного белья. Ещё матрасов надо на десяток больше закупить. Предусмотреть незапланированных, просто рядом оказавшихся.

— Согласен, — он кивнул.

— Ещё что у нас есть: из приписанных к каждой ПГУ горожан должна быть сформирована ячейка правления, которая,  всех построит и проконтролирует процесс эвакуации лежачих и немощных. Пусть ознакомятся со списком из зоны риска.

— А кого? Есть кто на примете?

— А это мы с нашими ратушными сейчас данный вопрос обсудим.

Сгоняли с Санни в булочную. Закупили сразу пирогов и чая на пятьдесят человек с хвостиком, который явился на обед в наш мозговой центр. Ратушные наши были приглашены на чаепитие. А Максимилиан, забрав приписанный к нам с Санни экипаж, разъезжал по городу, закупаясь.

— Пока просто выгружайте и не опоздайте к нам на обед.

— Друзья, каждое ПГУ нуждается в управленце по чрезвычайным ситуациям. Поэтому прошу вас занять эти почётные должности или при самоотводе порекомендовать кандидатуры, которые потом сами возьмут себе пять помощников. Потом буду использовать цветовую гамму для кода опасности тревоги, чтоб вы понимали уровень..

Красный – высшая степень угрозы, необходимо принимать сиюминутные действия;

Жёлтый – необходимо проявить осторожность и подготовиться к принятию мер для спасения жизни себя и окружающих людей;

Зелёный – не нужно принимать никаких мер по устранению нависшей угрозы.

Во время объявления тревоги я теперь не буду говорить, что это учебная или неучебная тревога. Обозначу только цвет.

Кто-то из наших согласился, будучи уверен в своих силах, кто-то нет. Пять ПГУ оставались пока под анархией. Здесь надо будет мне самолично, получается, назначать.

По драконам решила отправить командующего гарнизона. Не до них сегодня:

— Смотрите. Всё делаете как вчера, только одно «но». Если дракон самолично уже не отправился по тревоге в своё ПГУ, вы спрашиваете, готов ли он отправиться в другое ПГУ или хочет во вчерашнее попасть. И на основе ответа сопровождаете.

Сегодня, когда я включила сирену и объявила о начале  тревоги, всё пошло чуток организованней, хотя местные и не ожидали от меня снова этой подлянки. Оставила на боевом дежурстве Максимилиана и, взяв Санни с её куклой, мы отправились в наше ПГУ. Отряды уже дежурили около входа и скрупулёзно записывали каждого прибывшего в свою книжечку.

Отправить Санни в ПГУ было верным решением. Раздражение на лицах жителей как-то сразу исчезло, когда они увидели, что и дочь коменданта чётко выполняет предписание. Даже уважение появилось и куча девочек, которые заворожённо уставились на куклу Санни и её швейные принадлежности. Через пять минут девочке уже было не до меня. Она только счастливо улыбнулась мне, когда я помахала ей рукой.

А я выступила перед собравшимися и представила им старшого, нашего ратушного, того, что по тяжбам.

Один за одним я объехала все убежища. Где назначала главного, где предлагала им самим выбрать.

Через час-полтора пошла на новый круг. Естественно, выдрессировались далеко не все. Половина. И опять штрафы, и опять сопротивления, и набитая битком тюрьма.

Я вздохнула, проезжая мимо мест не столь отдалённых, которые гудели от возмущённых воплей узников совести и разгильдяйства. Главное, чтоб бунт не подняли. Не слишком ли я закручиваю гайки? Но сегодняшние пироги, надеюсь, снимут накал.

Около каждого ПГУ мне выдали список вошедших и время. Я выбрала самое быстрое по заполнению и самое ответственное убежище.

Каково же было удивление запертых внизу людей, когда я с солдатами притащила туда пирогов и чая.

Вернулась в ратушу и стала вещать в громкоговоритель:

— Уважаемые граждане нашего города. Сегодня организованней всего себя проявило ПГУ № 3. Жители этого района быстрее и чётче выполнили приказ об эвакуации. За что они были вознаграждены свежими пирогами с последующим чаепитием. И… — мне пришла в голову совершенно идиотская мысль: — Им будут вручены памятные подарки.

А что? Кружки им вручим. Торжественно. На площади. Завтра. В обед. Об этом и объявила, а потом скомандовала отбой тревоги.

Санни, как и остальных девочек из убежища, пришлось уводить практически силой. И меня со слезами на глазах мелкое население начало просить завтра опять устроить эту чудесную тревогу.

А взрослое население задумчиво поинтересовалось, будет ли при следующих тревогах очередная раздача “слонов”? На что я хмыкнула:

— А то. И у вас, у всех есть шанс выиграть главный приз.

Что я несу? Какой приз? Импровизация из меня прямо извергалась.

На следующий день сирена заголосила сразу после торжественного вручения кружек на площади.

Народ постепенно втягивался в военно-эвакуационные игры. А ещё через пару дней я заметила, что:

1) Убежища стали постепенно вычищаться. Жители поняли, что с них просто так не слезут, и, скрипя зубами, вымыли среду своего вынужденного обитания.

2) Дисциплина заметно подросла. Опять же благодаря мотивационным пирогам и подаркам, а также денег жалко стало.

3) Люди стали прибывать в убежища с тревожными чемоданчиками. У кого вязания, у кого книги. Создались кружки по интересам. А дети приходили с игрушками.

Санни расцвела. Она мне взахлёб стала рассказывать про девочек. Как они подружились, как они играли, шили, рисовали. Дети готовы были там целый день сидеть. И даже стали просить объявить тревогу на ночь, чтоб они устроили пижамную вечеринку. На что я пробормотала задумчиво: