Ну и что в моём волшебном чемодане подойдёт для моего поварёнка? Ну вот это короткое, но с длинными рукавами. Мне в облип.

— Санни, у тебя под мундиром что-нибудь имеется?

— Майка длинная.

— Пойдёт. Скидывай.

Санни, как солдат, мгновенно разделалась, аккуратно повесила свои вещи на стул. И началась у нас подгонка прямо на ней. У меня с собой всегда имелся маленький портновский наборчик на всякий случай. Даже булавки имелись.

Я прямо на ней подворачивала рукава, заставляя стоять как чучело в кукурузном поле, а она даже не пикала. «Делайте со мной что хотите, но обращайте на меня внимание».

Надо мне с комендантом будет поговорить. Ну нельзя убегать от ответственности. Хотя… Я же не знаю, как у них в высшем обществе принято детей воспитывать. Может, роль маман и отца сводилась к целованию лба отпрыска при родах и отправление в руки кормилиц, нянек, слуг и гувернанток.

Потом аккуратно сняла с Санни рабочий наряд. Подшила крупными стежками и опять натянула.

На талии мы завяжем вот этот белый шарфик бантиком. Санни закрутилась перед зеркалом счастливая. Тоже модница подрастает, прямо как я.

— Ну что, нагляделась? Побежали готовить, а то моя жаба уже испиналась лапками – кушать хочет. А как твой дракончик? Не проголодался ещё?

Санни помотала головой.

— Ничего. Мы вкусняшек наготовим и на запах его выманим из пещерки. Он, наверное, у тебя где-то спрятался?

Санни улыбнулась и кивнула. Она вообще немногословная была.

Отправились мы с ней на кухню. И провели ревизию. Жаба потребовала мяса. Ну да, она же у меня плотоядная.

— Значит, что предлагаю. Давай мясо потушим. Со сливками и, шут с ними, с овощами теми же, только не кашеобразными. А ещё мне печенье надо испечь. Вагон и маленькую тележку.

Да, повариха завтра удивится такому количеству мышей, подъевшему столько продуктов.

Санни помогала как могла, но очень осторожно, боясь запачкать платье. Как бы я ей ни говорила, что оно рабочее.

Мы раскатали пластом тесто для печенья, она стаканом вырезала из него кружочки и вилкой ставила точечки, чёрточки, даже смайлик нарисовала.

Печенье часть взяли с собой, а остальное оставили остывать. Потом приду и помою здесь всё и заберу с собой. В кастрюльку сложили наш ужин и пошли в столовую.

— Ну что, девушка, сделаем красивую сервировку? Мы же с тобой не абы кто? А приготовившие себе вкуснятину.

Достали из комода салфетки, поставили на стол вазочку. Я даже сбегала несколько цветочков с клумбы рядом с крыльцом оборвала, и только мы уселись и важно пожелали друг другу приятного аппетита, в столовую вломился комендант.

Вид у него был усталый, и по тому, как он втянул воздух ноздрями, Серж был жёстко голодный. Он даже не понял, что Санни не в мундире, а в платьице сидит.

Прямо напротив его места стояли накрытые салфетками несколько тарелок. Овощи, приготовленные поварихой. Мы с Санни даже не покусились на них. Кушайте сами, господин комендант.

Он сел, подвинул их тарелки к себе, обнажил прикрытое безобразие и уставился с лютой обидой на овощную кашу. Мы с Санни молча уничтожали содержимое своих тарелок.

Серж поднял голову и засунул взгляд в наш ужин. Принюхался и требовательно сказал:

— А я такое же хочу, то что вы едите.

Мы переглянулись грустным взглядом, но дразнить голодного дракона – себе дороже. Я-то думала, что он схомячит гордо, что ему дали, а он характер стал проявлять в направлении кормёжки. Пардон, комендант, а как же питаться по законам военного времени? Что дали – то едим. Видимо, он вспомнил, что сейчас мирное время и можно взбрыкнуть.

Комендант, прищурившись, ждал. Ладно, так и быть, мы с Санни много сделали, в кастрюле нам ещё на добавку оставалось.

Я достала тарелку, выложила на неё всё, что осталось, и поставила перед ним. Но он не двигался, гипнотизируя кастрюлю. Я вздохнула и показала Сержу её, пустую, выскобленную до блеска, чтоб знал, что мы ничего не утаили от него. Только после этого он взялся за приборы.

Только когда мы дружно в гробовом молчании доработали вилками, и я, убрав грязную посуду в сторону, разлила чай, он наконец-то заметил, что мамы-то его нет.

— А где бабушка? — спросил он Санни и выпучил глаза, увидев её поварскую форму. — Санни, это что на тебе?

— Папа, в этой одежде мы с Таней готовили ужин. Бабушка с Натой на приёме, придут поздно. А ещё мы печенье испекли вкусное, — она вскочила и положила ему в блюдце нашу выпечку. Остальное я быстро разложила себе и ей и поставила на стол.

Прожорливый дракон сожрал свою порцию за две минуты и уставился на меня. Ну вот как можно есть, когда каждый кусочек провожают от тарелки ко рту? Вздохнула тяжело. Эй, на небе, надеюсь, мне зачтётся моя доброта, и мне скостят срок служения фламингой или кактусом.

Положила ему на блюдце последние свои две печеньки, которые сложили горочкой и засунули в рот.

— Ещё есть?

— Нету! — сделала я страшные глаза Санни, чтоб не выдавала. — И вообще, для фигуры вредно сладкое на ночь кушать. Вон своими овощами догоняйтесь, коли не наелись.

Комендант, видимо, хотел ответить что-нибудь противное, но вкусный ужин сделал своё дело, и он только тяжело вздохнул. А потом в лесу волк, видимо, сдох, или всё-таки сослужило службу печенье.

— Санни, ты молодец.

Вот что нам, девочкам, нужно? Чтоб нас хвалили. Я так порадовалась за зардевшуюся от похвалы девочку, что даже не обратила внимания, что сама не получила и пол-спасибо. Ой, ну и ладно, очень надо, я и так знаю, что я молодец.

— Ладно, я вас покину с тарелками грязными, а вы пообщайтесь.

Ага, три раза. Стоило мне сделать несколько шагов, как дверь за мной отворилась, и послышались печатающие шаги в другую сторону, а за мной донёсся дробный топот маленьких ножек. Вот и поговорили, называется. Ох.

Пока я мыла посуду и затирала за собой следы преступления, Санни мне рассказывала, что она сегодня выучила. Чай в этом мире всех в болтушек превращает, что ли?

После уборки я повернулась к Санни:

— Ну что, мелкая, умываться и спать?

— А ты что будешь делать?

— В библиотеку надо заглянуть, ознакомиться кое с чем.

— А можно я с тобой? Я тихо буду рядышком сидеть. Как мышка. Я ещё не хочу спать.

И опять такая надежда в глазах. Я – слабачка бесхребетная. Безотказная и безголовая. Что творю? Но мне так её стало жалко. Вздохнула.

— Ладно. Но как увижу, что у тебя глаза слипаются – отправлю в кровать. Согласна?

— Хорошо.

— И вообще, если ты ещё не поняла, то я строгая, принципиальная, злая и меня надо бояться. Ты уже начала?

— Что начала?

Я закатила к небу глаза:

— Что-что, Санни. Бояться меня.

— Начала, — покладисто кивнула девочка и, схватив меня за руку, счастливая улыбнулась.

Нет. Принципиально надо что-то с этим решать. Меня сюда прислали драконов женить, но с другой стороны, если ей я уделю чуть-чуть совсем своего личного времени, а львиную долю посвящу выполнению приказа сверху, то всё успею.

И мы потопали с моим Санчо Пансой в библиотеку. Вот только сидеть там вдвоём негде было. Одно-единственное кресло рядом со столиком одиноко громоздилось у стены. И когда я пришла, нагруженная несколькими томами великой драконьей энциклопедии, мне пришлось сажать Санни на колени, ну не на пол же ребёнка отправлять.

Лишнее читать мне было незачем. Зачем мозги загружать ненужной информацией? Меня интересовали две буквы: Г и Д. Гаргульи и драконы. По первым хотелось узнать, что это за зверь, и насколько они похожи на мыслителя с собора Парижской Богоматери, а по вторым хотелось бы получить побольше информации вообще.

— Санек, ты читать умеешь уже?

— Нет, я только картинки могу разглядывать.

— Понятно всё с тобой. Давай я тебе хоть вслух почитаю.

Начали мы с сотворения мира. Типа вначале сотворили мир и населили его людьми. И чтобы жизнь мёдом не казалась... А жизнь — это что? Правильно — борьба, да и скучно жить в постоянной неге, поэтому сверху попустили появлению в этом мире разных хищников, в том числе и гаргулий. Господа оказались совсем непростые и стали быстро подминать под себя этот мир. Люди, конечно, защищались как могли, но не справлялись. В итоге взмолились к небу. Там поняли, что чуток сильно попустили, а может, и заранее было так задумано, чтобы спесь с людишек сбить и прислали хранителей-драконов. Тех, которые могут противостоять крылатым тварям.