— А что ты думаешь, Санни? Мы, девочки, умеем быть красотками даже в этом ужасном чёрном цвете.

Сегодня мы с ней обе сделали себе кички и выпустили по прядке.

Перед дверью в столовую замерли. Я наклонилась к её уху и прошептала:

— Ну что, пошалим, как договаривались.

Когда мы вошли, группа в столовой напомнила мне фрагмент той самой вчерашней сказки с окаменевшими людьми в немыслимых позах. Ната с открытым ртом и всунутой туда ложкой. Мама Рина замерла за секунду до этого, активно жестикулируя. А у коменданта только глаза расширились на самую малость, и одна бровь вверх поползла удивлённо. Мы поздоровались, потом подошли к Сержу с двух сторон и чмокнули его синхронно в щёки. Вот тут его уже пробрало, и минуты две он даже смотрел в прострации.

Я мигнула Санни, дескать, наш заход удался.

Комендант отмер и хотел было пройтись по моему видоизменённому мундиру, но, видимо, не нашёл нужных гадостей, поэтому обратился к маман.

— Мама, я вчера был на встрече важной и знаешь, что услышал? Оказывается, очень много знатных людей хотят тебя приглашать в гости, но стесняются. И я им дал понять, что делать этого не надо, и поэтому завтра и послезавтра вы приглашены.

— Ну хоть какая-то радость, — госпожа Рина благосклонно кивнула. — А вот если бы ты переехал в столицу и занял соизмеримый твоим талантам пост, тогда все боролись бы за право пригласить меня.

И опять началась та же песня, на что комендант мрачно уставился в утреннюю кашу и начал яростно её уничтожать, казалось, отыгрываясь за то, что лилось в его уши.

А после завтрака,  я помахала Санни и залезла в экипаж,и потом мои глаза расширились  и даже бровь приподнялась.

Комендант, вместо того чтобы расправить крылышки и лететь, как лебедь чёрный на работу, залез следом за мной. У Санни тоже рот открылся от такого зрелища, она даже глазёнки кулачками протёрла.

Я сделала круглые глаза и поинтересовалась:

— И что у нас произошло такое? Волк в лесу сдох, чтобы комендант на работу в экипаже изволил прибыть? Или нет. Я поняла. Всё дело в печенье. Вес лишний прибавился, и крылья не справляются? Так, вы мне скажите, и я вам дозу уполовиню и сахар из рациона уберу.

Серж надел строгое лицо, только в глазах у него промелькнули невиданные мной раньше смешинки.

— Я решил, что у нас совсем мало времени на работе пообщаться насчёт вашего агентства.

— А, — я понятливо кивнула, — про это, так про это. А я думала, что вы мне свои «фи» про мундир будете выказывать.

— Да я бы с удовольствием, только придраться не к чему. Ну укоротили чуть-чуть.

— Очень рада. Тогда расскажите мне более подробно, чем наши уважаемые драконы увлекаются.

Серж, усевшийся напротив, тепло пробежался глазами по моему мундиру, видимо, на него этот цвет действовал успокаивающе.

— Службой они увлекаются.

— В смысле?

— Ну у нас все драконы военнообязанные. Кто профессионально всю жизнь армии посвящает, как я, например. Есть срочники, как моё звено. Кроме зама Адриана, он тоже по военной стезе идёт. А остальные у нас в запасе. И четыре раза в год мы их призываем на недельные сборы. Патрулируем горы.

И вообще, военная служба и выполнение приказа стоит у нас на первом месте. А потом уже кто чем. Кто книгами, кто разведением цветов. Один у нас конезавод имеет.

— А вы чем увлекаетесь?

Он растерялся вначале от моего вопроса, потом искоса бросил на меня взгляд:

— А это по какому случаю интерес возник? Сами или тоже мне решили невесту подсунуть?

Я усмехнулась:

— Не первое и не второе, — потом серьёзно на него посмотрела: — Серж, интересуюсь, потому что хочу понять, в каких местах вы можете с ребёнком взаимодействовать. Хотя бы капельку.

Он опешил. Видимо, думал, что мои мысли жужжащими пчёлами вьются только около брачных обрядов.

— Может, вы гулять любите? Так возьмите её с собой. Кстати, мне выходные полагаются? Завтра, послезавтра? Я развлечься хочу. Погулять, в гости сходить. Меня уже пригласили.

— Ничего вам не полагается, — неожиданно он разозлился, — на дежурстве будете.

— В смысле? — Я прямо вперёд к нему подалась. Думаю, может, не расслышала.

— Никаких гостей вам не полагается. Решили хвостом покрутить.

Будете сидеть на оповещательном артефакте и сигнал тревоги слушать.

— Что? Каким хвостом? Какой артефакт? Какой сигнал?

— Такой. Есть такой у нас в ратуше. Когда колокольчик военный зазвенит в ратуше, надо бежать в специальную комнату и нажимать на камень. По городу сирены раздаются и всё население бежит в убежища прятаться.

— Да ладно. И я должна свои выходные тратить, чтобы сидеть на тревожной кнопке?

— Вы на службе, — комендант равнодушно пожал плечами.

Я обиженно посопела, но решила не противоречить, сколько мне там осталось с ним общаться? Мелочь.

— Давайте к Санни вернёмся. Вот чем вы любите заниматься? Может, книжки читать? Она, если что, очень любит слушать. Причём всё — от энциклопедии до сказок, главное, чтобы ей читали.

Серж развернулся к окну и скрестил руки на груди, как будто закрываясь от моих тонких нападок.

— Солдатиков раскрашивать.

— Что? — я даже ухо пальцем потёрла. — Что вы любите?

Грозный комендант вздохнул:

— Люблю раскрашивать солдатиков. Их у меня уже коллекция целая. Времени, правда, совсем не хватает, но люблю.

Ну ладно, солдатики так солдатики. Разговор как-то угас, и мы в молчании доехали до ратуши, а там у всех на лицах воцарилось такое удивление, будто из экипажа сама гаргулья вылезла.

Вначале вылез комендант, и, мама моя родная, подал мне руку. Я поначалу даже испугалась, а он так на меня вопросительно посмотрел, типа: “давай быстрей, на работу пора”. И я с грацией королевы спустилась на бренную землю.

Вот тут наши работники животы втянули, плечи расправили, спины разогнули. Затесался в их ряды какой-то пришлый белозубый красавчик-блондин. И с таким интересом воззрился на меня, что мне прямо и приятно стало. Не только от моих прикормленных печеньем коллег знаки внимания получать, а ещё и от постороннего пришлого. Он, кстати, тоже был в чёрном мундире.

А я походкой от бедра на розовых шпильках двинулась к ратуше. Да, у меня ещё на шее шифоновый розовенький шарфик в тон туфель затесался, для гармонии.

Через минуту, когда, видимо, оценили мой вид с тыла, сзади раздалась тяжёлая поступь коменданта.

— Адриан, глазки отводи, это мой ординарец всё-таки, — раздался его мрачный бас.

А, так это наш зам. Он, кстати, у меня тоже в списках имеется, на скамейке запасных. Дверь открыли и даже пропустили меня вперёд. Вот что значит печеньки животворящие делают. Так и быть, сегодня перед отъездом впрок напеку и ему на столе в миске оставлю в кабинете.

Я проследовала к столу, за мной на кошачьих лапах двинулся зам.

— Разрешите представиться, правая рука, друг и зам этого солдафона, Адриан.

И только потянулся к моей ручке приложиться, комендант встал между нами и всунул ему свою ладонь:

— Татьяна – моя невеста. Фиктивная, правда, но приличия на время договора блюсти обязана.

Адриан попробовал его обогнуть и мяукнул:

— Очень приятно! Как долго ещё соблюдать?

Я из-за спины:

— Три дня ещё. Потом мне помашут крылом и выставят на порог с вещичками. Ординарец, кстати, в понедельник уже должен будет вернуться на место службы. И мама ваша съедет.

Комендант недовольно обернулся:

— С чего ты взяла, что он вернётся?

— Так мама его уже съехала, что ему тогда прятаться? Ваша тоже, кстати, сундуки собирает.

На это мне ничего не ответили, только раздражённо сжали губы. Схватили мёртвой хваткой зама за плечо, который попробовал потрепыхаться, но бесполезно. Железная рука Сержа отволокла его к себе в кабинет.

— Может, чаю с печеньками? — крикнула я в спину гостю.