Максимилиан подошёл ко мне и, уныло качая головой, посмотрел на организованное игнорирование безопасности. Потом вопросительно глянул на меня. Я покраснела и пыхча от возмущения двинулась к артефакту. Отключила его и задумчиво потеребила себе ухо.

Ладно, если гора не идёт к Магомеду — Магомед идёт к горе.

— В общем вы поняли, что творить, когда гаргульи налетят.

Молчаливый сегодня донельзя военный в запасе уныло кивнул.

— А я побежала лично разносить предписания явиться завтра на уборку.

И опять нездоровый скептицизм в глазах.

Я, чтоб его не видеть, суетливо схватила написанные мной приказы и вышла из кабинета. Иду—возмущаюсь про себя. Нет, ну надо же, какие непуганые. Реально в этом городе гаргулий больше всего боюсь я, а местные смелые все такие. А если налёт всамделишный, вот куда они побегут? Мне кажется, те, кто помоложе, даже не знают, куда скрываться надо будет.

Может Сержа всё-таки подключить? Ну если в качестве тяжёлой артиллерии и в крайнем случае. Попробую своими силами справиться. И поехала вначале охватывать драконов и из потенциальных невест.

Не понравились мне взгляды ни самих приказополучателей, ни их слуг, если дома никого не было.

Даже невесты кривиться стали, типа не барское это дело пгу всякие убирать.

Потом я отпустила экипаж и пошла вручать повестки на работы в близлежащие дома. Все ноги истоптала, благо туфли были удобные. Во многих домах никого не было, и я сложив листок вдвое всовывала в дверную щель.

Когда я избавилась от последнего приказа вернулась в ратушу. Из кабинета доносился мирный храп. Ну да— солдат спит, служба идёт. Максимилиан подложив руки под щеку, мирно спал на столе. Хорошо, что комендант не явился с проверкой, а то влетело бы мне по первое число.

Но что скажу, стоило мне сделать один шаг,  главный по убежищам вскочил и сделал вид, что мне всё привиделось.

Дома окак , уже "дома", меня ждали на крыльце. Я за сегодня так набегалась, что меня хватило только на яичницу с кусочками бекона, потом мы с Санни завалились в кровать с книгой сказок.

Уснули мы вместе. Ночью я правда проснулась оттого, как некто маленький и худенький сильно брыкнулся и упёрся в меня острыми коленками.

Я поднялась и потащилась к себе, яростно зевая. Надо выспаться как следует, завтра же уборка моего пгу.

— Санни, солнышко. У меня сейчас дела будут с утра в городе, но потом к 13 я буду тебя ждать в ратуше. Экипаж ваш пришлю сюда и предупрежу возничего, чтоб тебя ко мне отвёз. Мы с тобой сегодня пойдём на рынок. Вечером буду делать рыбный пирог. Ты как? Согласна на совместный поход?

— А можно я сразу с тобой поеду? Зачем 13 ждать?

Подумала, а может, в самом деле взять? Потом решила — нет. Там антисанитария полная, негоже ребёнку всякие грибки со спорами вдыхать.

— Нет, Котя. Потом возьму, но не сейчас.

Санни грустно кивнула. Мне прямо как ножом по сердцу это резануло. И главное, вот такое послушание. Ни криков тебе, ни слезинки. Вот правда — мне было бы легче, если бы она истерику закатила, ножками затопала.

С тяжёлым сердцем в чёрном мундире для важности, но в балетках для удобства я рванула на боевое дежурство. Максимилиан уже топтался у входа. Посадила его, а сама к своему ПГУ побежала. И выругалась. Там меня ждали десять человек со слугами. Точнее сказать — дракон, одна штука. Невеста самая ответственная, одна штука. И восемь мирных жителя. Во как.

Что подняло настроение? То, что дракон с невестой уже познакомились и о чём-то беседовать начали. И я прямо сердцем почувствовала — вот она. Одна пара. Прямо нашли друг друга на пороге моего ПГУ. Ответственные, правильные, строгие, дисциплинированные. Вот прямо звёзды сошлись.

А по поводу тех, кто не пришёл… Я девушка памятливая. Отомщу во всей красе. Только придумать надо, как.

Открыла дверь и запустила добровольцев внутрь.

— Ну что, господа хорошие, — обратилась я к помощникам. — Берём две комнаты и приводим их в порядок. И санузел так же. При тревоге занимаем именно их и никого сюда, кроме ваших близких родственников, не пускаем. Пусть те, кто поленился, вместе с трупами мышей живут. А это я им устрою.

Думаю: Потом уже, перед моим отбытием на поселение кактусом в горшок, нажалуюсь Сержу. Всех сдам поимённо.

От этой не особо доброй мысли в голове на сердце потеплело прямо. И я стала лелеять да как скажу, как перстом указательным укажу. И глаза надо сощурить, и в голос ехидства добавить. Ишь какие – приказов не выполняют.

Парочку намечающуюся я на вынос мусора откомандировала и сказала:

— Ни-ни, поодиночке тяжести не выносить, только вместе. Один тащит, вторая дверь открывает и за краешек матраса поддерживает. Также интересуется, не устал ли несущий эту тяжесть. Может пот со лба кружевным платочком утереть надобно?

Мы засучили по плечи рукава и принялись за уборку. Две комнаты с санузлом. Естественно, по мере копошения в грязи познакомились, кровати себе выбрали. Стали шутки шутить. Ибо труд для моей пользы сдружает и объединяет. К часу управились.

Помахали друг другу ручками на прощание. Народу даже понравилось.

— Татьяна, зовите нас и в следующий раз. Мы соседей приведём. Никто же не знал, что это так весело.

— А давайте в понедельник в 20:00. И приводите с собой именно тех, кто с нами в комнатах двух поместится. А так как количество коек ограничено, принимаем только самых ответственных, а потом можно чаепитие устроить торжественное с пирогами. Я угощаю. Но места здесь можем выделять только приписанным к нашему ПГУ. Помните об этом.

Как только было сказано греющее душу слово «я угощаю», народ продался мне с потрохами. Парочка, потому что повод организовался встретиться. Остальные, потому что образовалось тайное общество комнаты номер 1 и частично 2.

Одна из самых бойких дам шёпотом предложила:

— Замки не помешает врезать в наши комнаты, а то займут по тревоге — выгоняй потом оккупаторов.

Все закивали головами, начали сыпать предложениями.

—А мы матрасы принесём ненужные, всё равно без толку в кладовой свалены. И постельное, и посуду какую-никакую.

Служанка робко предложила коврик. Народ одобрил создание уюта. Все дружно согласились. Даже стёрлась грань слуг и господ. Когда натираешь вместе туалетную комнату, какое там разделение на ранги. От гаргулий вместе прятаться придётся.

Распрощалась и побежала к ратуше. Сейчас туда Санни привезут. Успела и заулыбалась.

С какой статью девочка вышла из экипажа. Принцесса! Нет, не принцесса – королевишна. Такая гордая, что приехала одна. Довольная своей самостоятельностью, аж носик задрала. Но, увидев меня, у неё напускное распушение хвостика улетучилось, и она бросилась ко мне обниматься.

Мы взялись за руку и пошли на местный рынок. Народ там уже рассасываться, конечно, начал, но толпа ещё наблюдалась. И что заметила — на нас смотрели. Мы приковывали взгляды одинаковыми чёрными мундирами. Санни это тоже заметила и улыбалась, посматривая на меня.

Малышка просто светилась радостью и любопытством. Мне тоже было интересно по рынку походить. Вначале мы метнулись и прикупили рыбины для пирогов. Отправили за монетку курьера к экипажу. Только поручили рядом с возницей положить, а то провоняем потом. А сами отправились наслаждаться прогулкой.

Купили смешных орешков. Фиолетовых. Сладких. Таких в моём мире не было. Попробовали фруктов заморских экзотических. Сходили, на зверушек глянули. Я раньше птичьи рынки обожала.

— Санни, хочешь вон ту корову покормить?

Девочка кивнула. Мы испросили разрешение у хозяина и накормили местную бурёнку сеном. Губы у неё такие влажные были и так щекотали, что мы дружно с Санни хихикали. Потом мы решили облагодетельствовать мою жабу и съесть по вкусной булочке с чаем.

В общем, веселились не на шутку. Я вспомнила, что мне же мундиры пора забирать перешитые, и мы с девочкой отправились сделать ещё одно полезное дело.