— Мы не скрывали, — ответил Киран. — Мы искали способ спасти мир.

— Спасти мир? — ректор подняла бровь. — Рассказывайте.

И Киран рассказал.

Всё. С самого начала. О проклятии рода Веласкес. О тайном обществе Вейна. О дневнике деда. О пророчестве. О Бездне. О том, как Вейн охотился за мной. О нашем побеге. О том, как Вейн нашёл нас у врат. О его гибели.

Когда он закончил, в зале стояла мёртвая тишина.

— Это... невероятно, — сказала ректор. — У вас есть доказательства?

— Да.

Я шагнула вперёд.

Подняла руки. Закрыла глаза. Позвала силу.

Чёрные нити вырвались из ладоней, закружились в воздухе, сплелись в причудливый узор. Я держала их под контролем — ровно столько, чтобы показать, но не напугать.

— Магия Хаоса, — прошептал кто-то в толпе.

Кто-то вскрикнул. Кто-то отшатнулся.

Но я смотрела только на ректора.

— Я не чудовище, — сказала я. — Я просто последняя из рода Ланье. И я запечатала Бездну. Не открыла — запечатала.

Ректор смотрела на меня долго. Очень долго.

— Дневник, — сказала она наконец. — Мы должны изучить дневник.

Элроу поднялся.

— Он у меня. И я подтверждаю каждое слово.

— Вы знали? — ректор повернулась к нему.

— Знал. И молчал, потому что боялся. Как и все мы.

Ректор вздохнула.

— Это сложное дело. Очень сложное. Нам нужно время.

— Сколько? — спросил Киран.

— Неделя. А пока вы оба остаётесь в Академии под наблюдением. Никаких ограничений, но далеко не уходить.

— Мы согласны.

---

Через неделю нас вызвали снова.

— Мы изучили дневник, — сказала ректор. — Поговорили с людьми. Проверили факты.

Я затаила дыхание.

— Лорд Веласкес, вы освобождаетесь от всех обвинений. Ваше проклятие будет изучено лучшими магами. Возможно, мы найдём способ снять его окончательно.

Киран кивнул. Лицо его оставалось спокойным, но я видела, как дрогнули его пальцы.

— Айрис Ланье, — ректор посмотрела на меня. — Ваш случай сложнее.

— Я понимаю.

— Вы — маг Хаоса. По закону вы подлежите уничтожению.

У меня внутри всё оборвалось.

— Но закон можно изменить, — продолжила ректор. — Если есть доказательства, что магия Хаоса может использоваться во благо.

— Я докажу, — сказала я.

— Мы докажем, — поправил Киран.

Ректор улыбнулась. Впервые за всё время — тёплой, почти материнской улыбкой.

— Я знаю. Потому что с сегодняшнего дня вы, Айрис Ланье, зачислены на факультет боевой магии. Как особый студент. Под личную ответственность лорда Веласкеса.

Я замерла.

— Что?

— Вы будете учиться. Контролировать свою силу. Доказывать, что магия Хаоса может быть не проклятием, а даром. Согласны?

— Да, — выдохнула я. — Да, конечно!

— Тогда идите. С завтрашнего дня — лекции.

---

Мы вышли из зала, и я рухнула в объятия Кирана.

— Получилось, — шептала я. — Получилось!

— Я же говорил.

— Ты говорил, что всё будет хорошо.

— И оказался прав.

Я отстранилась. Посмотрела на него.

— Киран, а твоя метка?

Он закатал рукав.

Чёрная линия... она стала бледнее. Тоньше. Почти незаметной.

— Не растёт, — сказал он. — И, кажется, даже отступает.

— Это значит...

— Это значит, что проклятие умирает. Без Бездны ему нечем питаться.

Я обвила его шею руками.

— Мы справились.

— Мы справились.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. А теперь идём. Тебе нужно собрать вещи.

— Какие вещи? У меня только дневник и гребень.

— Тогда идём за новыми.

Мы пошли по коридору, держась за руки.

— Киран, — сказала я.

— М?

— Я всё ещё не верю. Что всё кончилось. Что мы живы. Что мы вместе.

Он остановился. Повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Смотри на меня.

Я посмотрела.

— Я здесь. Я живой. Я люблю тебя. Это не сон.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что во сне ты не можешь чувствовать это.

Он поцеловал меня. Прямо посреди коридора. При всех.

Кто-то ахнул. Кто-то засвистел. Кто-то зааплодировал.

Мне было всё равно.

— Я люблю тебя, Киран Веласкес, — прошептала я.

— Я люблю тебя, Айрис Ланье. А теперь идём, пока нас не заставили объясняться перед ректором.

— Пусть попробуют.

Он засмеялся. Впервые за всё время — громко, свободно, счастливо.

— Ты невозможная.

— Сам такой.

Мы пошли дальше. В новую жизнь.

Вместе.

---

Мимо проходили студенты. Кто-то косился, кто-то шептался, кто-то улыбался.

Мне было всё равно.

Потому что он был рядом.

Потому что мы были вместе.

Потому что впереди была жизнь.

Настоящая. Свободная. Наша.

В ту ночь мне приснился сон.

Я стояла посреди белой пустоты. Ни стен, ни пола, ни неба — только белый свет, льющийся отовсюду. Он был тёплым и холодным одновременно, ласковым и чужим.

— Ты пришла.

Голос раздался со всех сторон сразу. Женский. Древний. Знакомый до мурашек.

Я обернулась.

Она стояла в трёх шагах от меня. Высокая, тёмноволосая, с глазами, в которых горело пламя. Идеально правильные черты лица, длинные волосы, распущенные по плечам, и платье — чёрное, струящееся, будто сотканное из самой тьмы.

Но главное — глаза. Серые, как у меня. Как у мамы. Как у деда.

— Кто ты? — спросила я. Голос дрожал, хотя я пыталась его унять.

— Ты знаешь.

Она улыбнулась. В улыбке не было тепла — только знание. Тысячелетнее знание.

И вдруг я поняла.

— Ланье, — выдохнула я. — Ты из моего рода?

— Я была первой, кто запечатал Бездну. — Она сделала шаг ко мне. — И я же буду последней, кто откроет её.

— Что? Нет...

— Ты думаешь, всё кончено? — она склонила голову набок, разглядывая меня, как диковинную зверушку. — Думаешь, смерть одного безумца остановила то, что длится тысячелетия?

— Врата запечатаны. Я видела.

— Ты видела то, что хотела видеть.

Она взмахнула рукой — и белая пустота вокруг нас исчезла.

Мы стояли у врат Бездны. Настоящих. Не тех, что я видела в прошлый раз. Эти были огромными — от земли до неба, чёрными, пульсирующими, живыми. Из них сочилась тьма — густая, маслянистая, она растекалась по камням, впитывалась в землю, тянулась к небу.

— Они открыты, — прошептала я.

— Пока нет. Но скоро.

Женщина подошла к вратам. Положила ладонь на чёрную поверхность. Тьма отозвалась — зашевелилась, потянулась к ней, обвила руку, как ручная змея.

— Ты чувствуешь? — спросила она. — Она зовёт тебя. Всегда звала. С первого дня.

— Нет...

— Да. Ты думала, что твоя магия — дар рода? — она усмехнулась. — Дар рода — это способность слышать Бездну. А магия... магия — это её голос в тебе.

Я смотрела на свои руки. Во сне они светились — чёрные нити пульсировали под кожей, ярче, чем когда-либо.

— Зачем ты мне это показываешь? — спросила я.

— Чтобы ты знала. Враг, которого ты победила, был пешкой. Игрушкой в руках тех, кто старше, умнее и сильнее.

— Кто?

— Те, кто ждут. Те, кто всегда ждали.

Она повернулась ко мне. В её глазах горело пламя — и в нём я вдруг увидела лица. Много лиц. Мама. Дед. Кто-то ещё, незнакомый, но с такими же глазами.

— Настоящий враг всегда был рядом, Айрис, — сказала она тихо. — Тот, кого ты любишь.

— Нет!

— Ты спрашивала — я ответила. Выбор за тобой.

Она шагнула назад. Тьма вокруг неё заклубилась, затягивая, поглощая.

— Подожди! — закричала я. — Кто ты? Как тебя зовут?

Она улыбнулась. В последний раз.

— Имя не важно. Важно то, что мы одной крови. И однажды ты поймёшь, что я права.

— В чём права?

— В том, что любовь — это самая опасная магия.

Тьма сомкнулась над ней.

А я провалилась в пустоту.

---

Я проснулась с криком.

Сердце колотилось где-то в горле. Рубашка прилипла к телу от пота. В комнате было темно — только тусклый свет луны пробивался сквозь щель в ставнях.