Си Фавору пришлось чуть легче, но ненамного. Его накрыло гигантской волной, выбив все иллюминаторы; полуторасантиметровое закаленное стекло лопнуло, будто по нему ударили шаром-бабой. Капитан, которым оказался сын Боба Брауна, развернул судно по волне, чтобы избежать дальнейшего затопления, но волна положила их на борт и смыла одного из матросов из рулевой рубки за борт. Звали его Гэри Браун (однофамилец); пока один из оставшихся бросился в машинное отделение запускать двигатель, другой кинул спасательный круг, чтобы спасти Брауна. Круг упал прямо перед ним, но тот даже не попытался схватиться. Браун просто отплывал прочь, с потухшим взглядом.
Двое других подали сигнал Mayday, и через час над ними в дикой тьме уже ревел вертолет Береговой охраны. К тому времени люди на борту Си Фавора привели судно на ровный киль и откачали воду. Желаете остаться на судне или принять эвакуацию на подъемнике? — спросил пилот по радио. Останемся на судне, — ответили они. Пилот сбросил трюмный насос и взял курс на берег, поскольку топливо было на исходе. По пути он включил прожектор «Ночное солнце», чтобы поискать Гэри Брауна, но видел лишь пенящиеся гребни волн. Браун давно ушел под воду.
Четыре года спустя федеральный судья Джозеф Тауро в Бостоне постановил, что Национальная служба погоды проявила халатность, не починив сломанный буй данных. Будь он исправен, писал он, Служба могла бы предсказать шторм; более того, она не предупредила рыбаков, что дает прогнозы на основе неполных данных. Это был первый случай, когда правительство признали ответственным за ошибочный прогноз, и дрожь страха прокатилась по федеральным ведомствам. Теперь любая авиакатастрофа, любое ДТП могли быть связаны с прогнозами погоды. Национальное управление океанических и атмосферных исследований обжаловало решение, и вышестоящий суд быстро его отменил.
В этом, конечно, не было вины Боба Брауна. Нет ничего безответственного в том, чтобы идти на Джорджес в ноябре — он делал это всю жизнь, и в худших условиях, — а шторм был абсолютно непредсказуем. Более того, крупное стальное судно затонуло, тогда как Си Фавор остался на плаву; это многое говорило о его экипаже и общем состоянии. И всё же человек погиб на одном из судов Боба Брауна, и этого многим хватило с лихвой. Поползли слухи, как Боб Браун однажды увидел самую большую волну в своей жизни — гигантский бродячий вал у Ньюфаундленда — и даже не прекратил лов, продолжив выбирать снасти. Его стали звать Браун-«Самоубийца», потому что работать на него значило рисковать жизнью. А потом это случилось снова.
Была середина восьмидесятых, суда зарабатывали по миллиону долларов в год. Браун находился у Ньюфаундлендской банки на Ханне Боуден, и ему пришлось выбирать полный комплект снастей при шестидесятиузловом ветре. В какой-то момент волна накрыла палубу, и когда судно выбралось из пенного котла, двух человек смыло за борт. На них были штормовки и рыбацкие бродни по бедро, в ледяной воде Ньюфаундленда они едва могли двигаться. Один исчез сразу, но второго швырнуло обратно на борт, и находчивый член экипажа протянул за борт багор. Крюк пронзил руку мужчины, но ситуация была слишком отчаянной, чтобы думать об этом — его все равно втащили на борт. Они прошли четыреста миль, лишь бы доставить его в зону действия вертолета для транспортировки в госпиталь.
Однако репутация Брауна не заботит Билли. Брауна нет на судне, он в двенадцатистах милях в Глостере, и если Билли не хочет его в своей жизни, он просто не берет микрофон рации. Более того, Билли зарабатывает на своем судне бешеные деньги, и это делает сомнения Брауна — или его суждения — или его нечуткость — попросту несущественными. Билли нужно лишь пять человек, исправное судно и достаточно топлива, чтобы добраться до Фламандской банки и обратно.
Полнолуние — 23 октября, и Джонстон рассчитал заход так, чтобы захватить эту дату. Есть капитаны, которые прервут удачный промысел, лишь бы сохранить лунный цикл. Первые четыре-пять постановок захода Джонстона скудны, но затем он выходит на рыбу. К 21-му он уже выгружает по шесть-семь тысяч фунтов большеротого тунца в день — достаточно, чтобы окупить заход за неделю. Погода для этого сезона выдалась исключительно хорошей, и Джонстон каждую ночь выходит в УКВ-эфир, чтобы кратко проинформировать флот. Будучи самым западным судном, флот полагается на него при решении, сколько снастей ставить. Не хочется оставлять сорок миль яруса во время шторма. 22 октября Лори Доун 8, переоборудованный из нефтяника под капитанством тихого техасца Ларри Дэвиса, выходит из Нью-Бедфорда к Ньюфаундлендской банке. Это последнее судно сезона, идущее на промысел. В тот же день контейнеровоз Контшип Холланд отбывает из порта Гавр, Франция, в Нью-Йорк. Его маршрут — классический прямой курс из Ла-Манша прямо через рыболовные угодья. К югу от Фламандской банки рассредоточены Ханна Боуден, Эллисон, Мисс Милли и Сенека. Мэри Ти и Мистер Саймон находятся к юго-западу от хвоста банки, на самом краю Гольфстрима, а Билли Тайн — почти в шестистах милях к востоку.
Репутация Боба Брауна в Глостере двойственна. С одной стороны, он невероятно успешный бизнесмен, начавший с нуля и работающий наравне с любым членом команды. С другой — в городе сложно найти рыбака, который скажет о нём доброе слово. Рыболовство — бизнес рискованный, и преуспевают здесь не благодаря доброму нраву, а за счёт крутого характера. Одни, как рыбак "Жёсткий" Боб Миллард, суровы к себе, другие — к подчинённым. Браун суров к обоим. В молодости его звали Безумный Браун — он зимовал в открытой деревянной лодке, траля треску и пикшу, идя на чудовищный риск. Ни радио, ни лорана, ни эхолота; работал в одиночку, ибо никто не соглашался с ним. Помнит дни, когда приходилось скользить на шлюпке по ледяной гавани к месту стоянки. «У меня была семья, и я был намерен её кормить», — говорит он.
Полнолуние выпало на 23 октября, и Джонстон рассчитал рейс на этот срок. Иные капитаны свернут удачный промысел, лишь бы не сбиться с лунного цикла. Первые четыре-пять заметов Джонстона были скудны, затем пошла рыба. К 21-му он выгружал по шесть-семь тысяч фунтов большеглаза в день — за неделю рейс окупился. Погода стояла небывало тёплая для сезона, и каждую ночь Джонстон выходил на УКВ, передавая флоту сводки. Как самый западный корабль, флот полагался на него при расчёте снастей. Никто не хотел оставлять сорок миль лески перед штормом. 22 октября Laurie Dawn 8, переоборудованный нефтяник под командой тихони техасца Ларри Дэвиса, вышел из Нью-Бедфорда к Ньюфаундлендской банке. Последнее судно сезона, уходящее на промысел. В тот же день контейнеровоз Contship Holland покинул Гавр и взял курс на Нью-Йорк. Его путь пролегал по прямой из Ла-Манша через рыбные угодья. Южнее Флемиш-Кап рассредоточились Hannah Boden, Allison, Miss Millie и Seneca. Mary T и Mr. Simon — юго-западнее Тейла, у кромки Гольфстрима, а Билли Тайн — почти в шестистах милях восточнее.
Билли вышел в новолуние, что, возможно, объясняло невезение, но всё изменилось к 18-му. Весь флот, кстати, стал ловить больше с подходом полной луны. Тайн не делился уловами, но стремительно навёрстывал три недели бескормицы. Он, вероятно, таскал меч-рыбу так же, как Джонстон большеглаза, — по пять-шесть тысяч фунтов в день. К концу месяца в его трюме было 40 000 фунтов рыбы на $160 000. «Я говорил с Билли 24-го, он сказал, что трюм полон, — вспоминает Джонстон. — Он шёл домой, когда мы только начинали рейс. По голосу слышно было — счастлив».
Погода стояла на редкость тёплая — экипаж был в футболках, небо голубело в дымке бабьего лета. Дул слабый ветер с запада, с поворотом. Сатори спустилась по Пискатакуа на двигателе, встретилась с другим судном, прошла Киттери-Пойнт и повернула на восток. Обе лодки направлялись к Большому Южному каналу — между Жорж-Банком и мысом Код — откуда собирались взять курс строго на юг, к Бермудским островам. Байлендер осталась внизу разбирать горы припасов и снаряжения в каюте, а Стимпсон и Леонард сидели на палубе и болтали. До того, как они прошли острова Шоалс, пришёл туман, а к ночи Сатори осталась одна на тихом, непривычно спокойном море.
