Джулианна мгновенно тушуется: — Прости, я не хотела ссориться.

Ага, типичная Джулианна. Как только ее припирают к стенке, она становится шелковой.

Ария бросает на нее последний испепеляющий взгляд, хватает меня за руку и тащит к ресторану.

— Неплохо прошло, — бормочу я.

— Уф, когда-нибудь мое терпение лопнет, и я сорвусь на этой девчонке, — жалуется Ария, все еще кипя от возмущения.

Я останавливаюсь и, взяв ее за подбородок, заставляю поднять лицо. Улыбаюсь ей и наклоняюсь, на этот раз запечатлевая на ее губах нежный поцелуй.

В животе что-то екает, а сердце пропускает удар, но я списываю это на естественную реакцию организма на поцелуй с красивой женщиной.

Когда я отстраняюсь, лицо Арии озаряет улыбка: — Вот так гораздо лучше.

Я усмехаюсь, но затем становлюсь серьезным: — Спасибо, что заступилась за меня. Хотя это было и не обязательно.

— Я всегда буду на твоей стороне, — заявляет Ария, обнимая меня. — Никто не смеет обижать моего Фореста и оставаться безнаказанным.

Мы обнимаемся, а затем заходим в ресторан. Садимся за столик, который всегда зарезервирован для нашей компании, и я шучу: — Давай заправим тебя шоколадом, пока ты не превратилась в серийную убийцу.

АРИЯ

Я облизываю десертную вилку и блаженно вздыхаю. — Если бы мне пришлось выбрать только одно блюдо, которое я ела бы до конца жизни...

— Это был бы шоколад, — договаривает Форест. Он улыбается мне, качая головой. — И куда в тебя только лезет?

— Кому нужны внутренности? Я вся состою из шоколадной доброты, — поддразниваю я его и делаю глоток капучино.

— Ты купила все художественные принадлежности, которые тебе нужны? — спрашивает Форест.

— Да. — На моем лице расплывается улыбка. — Жду не дождусь начала занятий.

В этот момент за соседний столик садится Джордан, и я чувствую укол паники и вины. Форест берет меня за руку и сжимает ее, а затем произносит достаточно громко, чтобы Джордан услышал:

— Моя девушка — художница. Только пообещай, что не будешь рисовать обнаженную натуру. Не хочу, чтобы ты пялилась на голых мужиков.

Я заливаюсь смехом: — Фу, да я бы, наверное, прохихикала все занятие.

— Бедная модель получила бы травму на всю жизнь, — смеется Форест.

Не зная наверняка, подслушивает ли Джордан, я наклоняюсь ближе к Форесту и молю бога, чтобы мой вид был достаточно соблазнительным:

— Если мне все же придется рисовать «ню», ты всегда можешь мне попозировать.

На лице Фореста отражается шок, и я округляю глаза, давая ему понять, что это часть игры.

В его глазах мелькает понимание: — О... определенно. — Он снова расслабляется. — Мой пресс заслуживает того, чтобы быть увековеченным на холсте.

Я шутливо бью его по плечу.

— Господи, какой же ты самовлюбленный.

— Малыш... — Мой взгляд тут же приковывается к его глазам. Когда он называет меня так, в сердце происходит какой-то странный трепет. — Признай, у меня лучший пресс из всех, что ты видела.

Мне даже не приходится врать, когда я улыбаюсь ему: — Да, это чистая правда.

Официант убирает со стола и спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь еще. Я качаю головой и, переплетя свои пальцы с пальцами Фореста, встаю.

— Пошли посмотрим кино.

— Только если выбирать буду я.

Мы возвращаемся в апартаменты после приятного вечера. Форест сразу направляется в свою комнату, крича на ходу.

— Даже не смей трогать пульт! Я только переоденусь в спортивки.

Ухмыляясь, я бегу в гостиную, плюхаюсь на диван, хватаю пульт и включаю телевизор. Я коварно хихикаю, открывая раздел анимации. Увидев «Ледниковый период», я запускаю первую часть и ставлю на паузу. Выглядываю в коридор, и когда Форест выходит из комнаты, снова издаю озорной смешок.

Должно быть, он услышал, потому что говорит: — Я же просил не трогать пульт.

Когда он садится рядом, я улыбаюсь.

— С каких это пор я тебя слушаюсь?

— И то верно. — Он вздыхает, а затем, глядя на экран, стонет.

— Боже, только не «Ледниковый период» снова.

Я подпрыгиваю на диване: — Ну пожа-а-а-луйста!

Он бросает на меня суровый взгляд, но, снова вздохнув, соглашается: — Ладно.

— Да-а-а! — Забравшись с ногами на диван, я сворачиваюсь на боку и кладу голову Форесту на бедро.

Я нажимаю «play» и кладу пульт на стол. Поудобнее устроившись, я просовываю руку под ногу Фореста.

Как только на экране появляется Скрат, на моем лице расплывается широкая улыбка. Я могу смотреть этот мультик бесконечно.

Через пару секунд Форест усмехается: — Это прямо ты и торт.

— Точно!

В гостиную заходит Карла и падает на другой диван.

— «Ледниковый период»? Снова? — Она переводит взгляд на нас и бормочет: — Глупый вопрос.

Через несколько минут после начала фильма приходит Ноа и растягивается на оставшемся свободном диване.

— Черт, обожаю этот мультик.

— Эй, вы, носороги, у вас реально крошечные мозги. Вы знали об этом? — Карла изображает Сида, бросая косой взгляд на Ноа. — Нет, это просто факт. Без обид. — Ноа смотрит на нее со скучающим видом. — Ну, вы, наверное, даже не понимаете, о чем я говорю. — Она ложится на диван и продолжает: — О-о... вкуснятина... одуванчик. Должно быть, последний в сезоне.

У Карлы это получается так чертовски похоже, что я не выдерживаю и смеюсь.

— Не удивлен, что ты ассоциируешь себя с Сидом, — бормочет Ноа. — Он такой же придурковатый и болтливый.

У меня отвисает челюсть, и я сажусь. Карла делает глубокий вдох и бросает на Ноа испепеляющий взгляд, после чего показывает ему средний палец: — Говори с пальцем, лицо занято.

— Эй, я просто констатирую факт, — Ноа пожимает плечами. — Рыбак рыбака видит издалека.

Офигеть.

Я перевожу взгляд с Ноа на Карлу, а затем смотрю на Фореста: — Мы что-то пропустили?

Форест пожимает плечами, затем спрашивает: — Между вами все нормально?

— О, конечно, — беззаботно отвечает Карла.

— В таком случае, — бормочу я, тянясь к пульту. — Я перематываю назад, потому что вы двое испортили мне сцену со Скратом.

Со всех сторон слышны дружные стоны, и я, ухмыляясь, снова нажимаю кнопку воспроизведения.

ГЛАВА 4

ФОРЕСТ

Мы все присутствуем на церемонии открытия в Тринити. Я сижу на сцене рядом с Фэллон и, когда она поднимается на ноги, шепчу: «Удачи».

Она подходит к подиуму и обводит взглядом всех студентов.

— Шестьсот тридцать семь, — на ее лице появляется уверенная улыбка. — Столько дней осталось до вашего выпуска. Каждый день этого пути важен. Это будет опыт — как академический, так и социальный.

Благодаря своей грациозной улыбке сестра выглядит так, будто Тринити принадлежит ей — что, в общем-то, почти правда. И все же меня наполняет гордость, когда я вижу, как сильно она выросла за последний год.

— Используйте следующие четыре года, чтобы понять, как вы можете изменить этот мир. Академия Тринити взрастила президентов, гендиректоров и визионеров. Вы ничем не отличаетесь от тех, кто был здесь до вас, и вам предоставлены те же возможности. Вам предстоит общаться со студентами, которые в будущем могут стать вашими партнерами или конкурентами. Воспользуйтесь этим, сотрудничайте и создавайте прочные связи. Добро пожаловать в Тринити. Нам повезло, что каждый из вас здесь.

Фэллон указывает на широкие двери в конце зала.

— Снаружи накрыты столы. Пожалуйста, присоединяйтесь к моей семье на ланч.

Фэллон поворачивается ко мне и шумно выдыхает. Поднявшись, я беру ее за руку и ободряюще сжимаю.

— Ты отлично справилась.

— Пошли поедим, — бормочет Ария, вставая со своего места рядом со мной.

Когда мы спускаемся со сцены, тетя Кингсли вскрикивает: «Моя малышка!» Она заключает Арию в объятия, а дядя Мейсон стоит прямо за ними.

— Боже, я до сих пор помню день, когда твой отец сидел там, наверху. — Отстранив Арию, тетя Кингсли улыбается ей со слезами на глазах. — Я так тобой горжусь.