Ничего ведь плохого не сделала.

– Кирилл, – всё-таки пытаюсь заговорить.

Навязчивое чувство вины не даёт покоя. А может, и не вина это вовсе.

Просто я дорожу нашими отношениями, и не хочу, чтобы они дали трещину из-за какой-то глупости.

– М?

– Ты злишься? – мой голос дрожит.

Да что там. Я разревусь сейчас от досады. Ну что я опять не так сделала?

– Нет! – сквозь зубы.

– Я же вижу, – с нажимом и сомнением в голосе.

Молчит.

Шумно дышит, сильно сжимает руль, но продолжает молчать, держа негодование в себе.

– Ну, Кирилл, – обида прорывается сквозь мою некрепкую броню.

Зачем он так со мной?

– Лис, давай ты пока просто помолчишь, – просит.

Психанув, отворачиваюсь к окну.

Да и пожалуйста.

Кирилл

Утро сегодня какое-то недоброе.

Голова болит, в доме шум и хаос.

А главное, моя Алиска на смене.

Подразнила и сбежала.

Зато родители остались, потому что домой им ехать далековато.

– Сыночек, – настойчивый стук в дверь заставляет натянуть на голову подушку. – Я пожарила оладьи, выходи завтракать.

Ооо, а я всё думаю, чем так на весь дом пахнет.

Очень люблю свою мамочку, но немного напрягает, что она считает меня едва ли не ребёнком.

Поднимаюсь с кровати и иду к двери, чтобы прекратить этот ужасный стук.

– Мам, – прокашливаюсь, привлекая внимание родительницы.

Она стоит возле соседней комнаты и настойчиво барабанит в дверь.

После развода с бывшей я сделал в доме капитальный ремонт и поменял назначение комнат. Спальню сменил тоже, разумеется.

Только мать не в курсе, стучит, не понимая, что за стенкой пусто.

– Ой, Кирюша, – машет мне силиконовой лопаткой и идёт в мою сторону.

Тянет руки в попытке поправить взлохмаченные волосы.

– Ну, мам, – уклоняюсь.

Чмокаю её в щёку, чтобы не обижалась.

– Ты такой взрослый, – вздыхает.

Начинается…

Наверное, даже к лучшему, что Алиске пришлось уехать на смену.

Мои прекрасные родственники не дали бы нам покоя.

Ухожу в ванную, чтобы привести себя в порядок.

– А как же оладьи? – вздыхает мама, когда я при полном параде пытаюсь улизнуть из дома.

Отца, кстати, нет поблизости.

– А папа где? – перевожу тему.

Мать снимает фартук, оставаясь в стильном пепельно-розовом платье.

– К Анне Фёдоровне поехал, – фыркает.

Странно. Вообще-то у бабули с обеими невестками всегда были нормальные отношения.

– А ты? – чувствую неладное.

– А я? Я с тобой поговорить хотела по поводу этой твоей рыжей…

– Алиса! – грубо прерываю мать. – Её. Зовут. Алиса.

– Ну-ну, – хмыкает, – бабуля твоя тоже от неё в восторге, но я считаю необходимым высказать своё мнение.

– Не считай так, – произношу строго. Не собираюсь ни с кем церемониться, когда дело касается моей личной жизни. – В этом нет необходимости.

– Но Кирилл!

– Мама! Помнишь, как ты навязывала мне Елену? Чем это закончилось? – давлю на больной мозоль.

Мать действительно чувствовала себя виноватой после предательства моей бывшей жены.

– Ладно, как знаешь, – поджимает губы.

Я уже стоял возле двери, но теперь считаю важным вернуться.

Приобнимаю маму за плечи и прижимаю к себе.

Она такая миниатюрная в отличие от нас с отцом.

– Я люблю её, мам, и всем придётся это принять, – произношу спокойным сдержанным тоном. – Тем более, Алиса невероятная девушка, она заслуживает хорошего отношения.

Не жду, когда родительница начнёт спорить или обижаться. Выхожу из дома, выгоняю из гаража машину.

Сажусь за руль и только сейчас понимаю, глядя на время, что опаздываю.

Быстро набираю сообщение Алисе, чтобы дождалась меня, и срываюсь с места.

В объездную проскакиваю все пробки, с трудом держа себя в руках, чтобы не превышать скорость.

То и дело проверяю маленькую бархатную коробочку в кармане пиджака. Как и когда я отдам её любимой, сам ещё даже не представляю.

Буквально выпрыгиваю из машины возле Алискиной работы, и замираю.

Моя девушка стоит возле здания и разговаривает с каким-то непонятным типом.

Судя по всему, тот уже труп, раз рискует хватать Липецкую за руки.

Алиса меня не видит, скорее всего, и я не спешу к ней подходить.

Умом понимаю, что просто так стоять и смотреть на это безобразие ни к чему.

Но ноги не слушаются сигналов мозга и с места двигаться не собираются.

Впрочем, хватает меня максимум на минуту.

Когда Алиса пытается отпихнуть этого урода, я срываюсь с места и отшвыриваю его от девчонки за долю секунды.

Быстро делаю щенку внушение и увожу свою девушку в свою тачку.

Да, я собственник. И моё должно быть со мной.

– Кирилл, я не знала, что он здесь… – бормочет, сидя на соседнем кресле в салоне «Ягуара».

Покусывает аппетитные губки, то и дело одёргивает куртку.

– Это твой бывший, да? – рявкаю слишком грубо.

Понимаю, что перегибаю палку, но поделать с собой ничего не могу.

Я зол.

– Да-а… – поникший голос любимой заставляет моё сердце больно сжаться в груди.

Но внешне я продолжаю держаться, подобно бетонному изваянию.

Стойко и безэмоционально.

– Ты злишься? – спрашивает дрожащим, срывающимся на плачь голосом.

– Нет! – цежу сквозь зубы.

Не реагирую на попытки заставить меня говорить.

С такой силой сжимаю руль, что кажется, он сейчас разлетится на мелкие кусочки.

– Лис, давай ты пока просто помолчишь, – выдаю, наконец, чем вызываю негодование у девушки.

Вспыхивает, словно спичка и отворачивается к окну.

Торможу тачку возле дома её родителей.

Надо бы поговорить, но у меня язык словно одеревенел.

Не знаю, с чего начать.

– Пока! – бросает отстранённо и выскакивает из машины.

Вылетаю следом за ней, прижимаю к тачке. Надеюсь, у её родителей нет привычки таращиться в окна.

Хотя мне сейчас плевать, кто и что скажет и подумает.

Мне свою ошибку исправить надо.

– Лис, – касаюсь носом её виска, заполняю лёгкие запахом девушки.

– М?

Не смотрит на меня. Обиделась.

– Девочка моя, пойми, – касаюсь пальцами рыжих прядей, – я же мужчина, собственник. Мне не понравилось, когда я увидел возле тебя этого…

Прерываюсь на середине фразы, думая, как бы деликатней выразиться, чтобы не травмировать грубостью нежную девичью психику.

Но придумать не успеваю.

– Глупый, – бубнит рыжулька.

Обвивает тонкими руками мой торс и прижимается крепко-крепко.

Так доверчиво, так искренне, что у меня в груди всё разрывается от переизбытка нежности.

И это радует и ошеломляет одновременно.

Я ж мужик, какая на хрен нежность.

Но с этой девочкой я становлюсь слишком открытым. Как оголённый нерв.

– Собственник, – фыркает куда-то в область груди, – я и так твоя, зачем нервничать.

Добивает.

Одной невинной фразой добивает окончательно.

– Моя? – поднимаю за подбородок, смотрю в глаза. – Уверена?

Кивает. Так интенсивно, что смешно становится.

– Поехали!

Усаживаю её, растерянную, обратно в машину и рву тачку с места, как сумасшедший.

– К-куда ты меня везёшь? – её буквально вжимает в кресло от скорости.

Молчу.

Я ни за что не озвучу такое вслух.

Она не поймёт, начнёт отговаривать.

Да я и сам, если стану мыслить рационально, откажусь от этой бредовой идеи.

Нельзя отказываться.

Радует, что ехать совсем близко.

Тормозим возле двухэтажного здания.

Оно новое, но выполнено в старинном стиле.

– Мы где это? – хмурит тонкие бровки и всем видом показывает, что не собирается выходить из машины.

– Алис, – одной рукой облокачиваюсь о крышу машины, а вторую протягиваю девушке, – ты мне веришь?

Теперь слово за ней. Больше ничего не скажу.

Не стану уговаривать, если откажется.

Просто приму и буду двигаться дальше. С ней. Но по-другому.