– Позвони, Алиса, он тебя до половины десятого караулил, о каком «поздно» ты говоришь? – повышает голос.

Я знаю этот тон. С мамой лучше не спорить, когда она включает в себе училку.

Судорожно беру в руки телефон, мысленно перебирая варианты, кому можно позвонить. В принципе, кому угодно, лишь бы не Баринову.

Набираю Настюху, предварительно убавив звук динамика, чтобы мама не услышала эту тарахтушку. Даже радуюсь, что подруга не отвечает, и тут раздаётся сонное:

– Алло…

– Добрый вечер, Кирилл Александрович, простите, что так поздно…

– Эй, Лиск, ты чего там, номер перепутала что ли? – кое-кто мгновенно просыпается.

– Нет, я ничего не перепутала, – натянуто улыбаюсь, чувствуя, как краска стремительно покрывает лицо и уши.

Прости, мамочка, я не хотела тебя обманывать.

– Конечно, конечно, я завтра буду у Анны Фёдоровны вовремя, до свидания, – сворачиваю концерт, понимая, что могу спалиться в любой момент.

С одной стороны мама смотрит, не моргая, с другой Настёна паникует, советует проспаться. А я сгораю от стыда и хочу поскорее в свою комнату, а не вот это вот всё.

Не уверена, что мама верит в мою самодеятельность. Всё же актриса из меня никакая. Но мне удаётся сбежать в спальню, закрыться и упасть на кровать, накрыв голову подушкой.

Хочется орать громко и не совсем цензурно. Глаза бы Баринову выцарапала. Конечно, он взрослый и моего папу не боится, вот и заявил без стеснения, что меня дожидался.

А я вроде тоже взрослая, но в данной ситуации чувствую себя провинившимся ребёнком.

– Так ты со мной поедешь? – спрашивает Ласовская раз этак в десятый.

– Я же уже ответила… – нервно укладываю манжету вместе с тонометром в футляр.

Анна Фёдоровна на меня косится, недовольно покачивая головой. Сегодня ведёт себя так, словно терпит моё присутствие. Пожилые люди бывают очень обидчивы, и Баринова яркое тому подтверждение.

Женщина недовольна, ведь ей я говорила, что у меня нет жениха. А Кирилл наплёл старушке с три короба, вот она теперь дуется. Считает, что я её обманула.

– Нет, просто после вчерашнего я не уверена, что ты со мной разговариваешь. Вдруг Кирюше обещаешь, а я так, для массовки, – издевается, коза такая.

– Никакому Кир… – ловлю взгляд бабули. Мысленно даю себе по губам. – Я никому ничего не обещала, Насть, хватит уже.

Раздражённо провожу по экрану пальцем, заканчивая разговор.

Ласовской сегодня приспичило заняться шопингом, и без меня ей скучно. Ну и плюсом ко всему, она со мной по свадебным бутикам самоотверженно моталась, я ей теперь вроде как должна.

– Мне пора, – сообщаю Анне Фёдоровне.

– Жених заждался? – бросает, на меня не глядя.

Идеально ровная спина, аккуратная укладка, царственный взгляд. Истинная леди.

– Ну, Анечка Фёдоровна, – я опускаюсь на стул рядом с креслом, в котором сидит бабушка, – я вас не обманывала. У меня нет никакого жениха.

Женщина смотрит на меня поверх стильных очков, вздыхает.

– Не верите?

– Кирюша сказал…

– Кирюша не знал! – вырывается машинально.

Хорошо Баринов не слышит, как я его за глаза называю.

– Добрый день, – раскатом грома раздаётся за моей спиной.

Зажмуриваюсь, не имею ни малейшего желания поворачиваться и смотреть на обладателя этого прекрасного баса.

Я сказала, прекрасного? Точнее не сказала – подумала. Я вообще слишком много об этом мужчине думаю. Днём, вечером, перед сном…

– Кирюша, – Анна Фёдоровна растягивает тонкие губы в приветственной улыбке.

Интересно, эта милая пожилая женщина по инерции внука Кирюшей назвала, или специально меня поддеть решила?

А «Кирюша», судя по победной ухмылке на небритом лице, слышал, как я оговорилась, и теперь не сводит с меня голубых глаз.

– До завтра, – легонько улыбаюсь бабушке, поднимаюсь со стула и иду в прихожую.

Накидываю на плечи куртку. Телефон оставляю на комоде, чтобы обуться. Трезвонит. Смотрю на экран – Настя. Наверное, уже приехала.

Неохотно кладу руку на ручку двери. В голове назойливой мухой кружится только одно: пойдёт за мной Кирилл или не пойдёт?

Если пойдёт, то я не стану с ним разговаривать. Не заслужил Баринов моего драгоценного внимания. А если не пойдёт? Тогда… Тогда я вообще обижусь на него и…

Ласовская названивает, не переставая, надо бы ускориться, но…

Не могу. Хочу поговорить с Кириллом. Как-то глупо всё и непонятно. Что мы делим? Почему спорим всё время?

Вернуться. Точно, нужно вернуться и поговорить.

Но как? Как это будет выглядеть?

Заявлюсь я такая, скажу, давай поговорим, а он пошлёт меня на все четыре стороны.

Поворачиваюсь и с тоской смотрю на окна гостиной. Ну, где же ты?

– Алиса, – Баринов выходит из дома.

Гордо вскидываю подбородок и отворачиваюсь, делая вид, что уже собиралась уходить. Это происходит неосознанно, кажется, у меня на Баринова выработался своеобразный условный рефлекс.

– Только не говори, что торопишься. Я же видел, что ты меня ждала, – качает головой.

Резко сникаю, судорожно осматриваю крыльцо. Из прихожей нет ни единого окна, выходящего во двор. Может из гостиной следил за мной? Но как тогда успел выйти…

– Враньё! – запоздало догадываюсь, когда замечаю довольную ухмылку на лице мужчины.

Зло прищуриваюсь, свободную руку упираю в бок. Чувствую, что вредная мелкая девчонка в моей голове опять берёт верх над самостоятельной взрослой девушкой.

Шустро переставляя ноги, выскакиваю со двора. Оглядываюсь по сторонам – никого. Точнее, не совсем никого, пешеходы редкие встречаются, автомобили ездят. Но Ласовской и в помине нет.

Вынимаю из кармана телефон, перезваниваю подруге.

– Лис, я задерживаюсь! Да подожди ты, – шипит в сторону, – пять минут, и приеду.

Хохочет, кладёт трубку. Понятно, с очередным парнем потеряла счёт времени, как это у неё часто бывает.

– Вам заняться совсем нечем? – бросаю Баринову, пристроившемуся тихо рядом. – Вроде взрослый серьёзный бизнесмен, а таскаетесь за мной, как…

Прикусываю язык, пока не наговорила лишнего.

– Ничего не могу с собой поделать, – пожимает плечами, – с другой стороны, ты сама говоришь, что я взрослый и серьёзный. Что же, при таких вводных не имею права сам решать, сколько и за кем таскаться?

Баринов складывает руки в карманы брюк, разворачивается ко мне всем корпусом. Слегка склоняет голову набок, сверлит взглядом, от которого я непроизвольно передёргиваю плечами.

– Имеете, – надуваю недовольно губы.

– Знаешь, я хотел извиниться, – делает небольшой шаг в мою сторону. Но этого оказывается достаточно для того, чтобы Баринов стал ко мне вплотную.

Когда он успел подобраться так близко? Между нами вроде бы метра два было. Или это я?.. К нему?..

– Мне кажется, с самого начала что-то у нас пошло не так. Не правильно, – прокашливается.

Понимаю, на что намекает. Опять перед глазами всплывает этот несчастный «Ред», и мои руки, обвитые вокруг шеи постороннего мужчины.

Киваю в ответ, не произнося ни звука. Пока я готова только слушать. Это так странно.

– Я свободен, и раз уж ты тоже… – делает паузу, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Кожу покалывает, словно от мороза, но я стойко выдерживаю его взгляд.

– Если ты не против, я хочу попробовать ухаживать за тобой, – подытоживает. – Понимаю, что здесь не место и не время, но боюсь, если не скажу сейчас, ты опять сбежишь.

Нежно касается горячими пальцами моей руки. Гладит кожу, заставляя её покрываться мурашками.

«Ухаживать» – это так старомодно и необычно. Когда бывший предлагал мне встречаться, он просто… Да ничего он не делал, оно как-то само шло самотёком. Мы проводили вместе время, он даже замуж меня позвал, сидя за столом на кухне у моих родителей. Никаких «упал на одно колено» и прочей мишуры и в помине не было.

– Ты не против? – поднимает мою руку и нежно касается кожи мягкими губами. – Ответь, – настойчиво.