Через полчаса приедет Кирилл.

От одной только мысли об этом несносном мужчине в груди возникает сладкое томление, и сердце учащает свой ритм.

Баринов такой строгий снаружи, серьёзный, а внутри… Внутри он мне кажется милым пушистым котёнком, которому просто не хватает ласки и тепла.

И я планирую с лихвой восполнить эту недостачу.

Переодеваюсь в свою обычную одежду, привожу себя в порядок.

Едва успеваю попрощаться с коллегами, в сумке начинает вибрировать телефон.

Кирилл.

«Лис, я задержусь минут на пять, пожалуйста, дождись меня».

Накидываю куртку и выхожу на улицу.

Весна в самом разгаре, приветливо светит солнышко, и сидеть в помещении совсем не хочется.

Принимаю решение подождать своего мужчину на улице.

Не торопясь выхожу за территорию больницы. Вдоль тротуара стоят скамейки – дождусь Кирилла здесь.

Прохожу несколько метров и замираю.

На одной из скамеек сидит Вороновский. Он угрюмо смотрит вниз, ковыряя носком кроссовка пробившийся сквозь асфальтовое покрытие кустик травы.

Рядом с Андреем, на скамейке, лежит букет цветов.

Наверное, ждёт какую-то девушку.

Мысленно анализирую свои чувства и понимаю, что мне всё равно.

Абсолютно. Я не чувствую ровным счётом ничего по отношению к этому парню.

Ни ревности, ни злости, ни обиды.

Лишь сожаление. Что потратила на него целый год своей жизни. А теперь ещё и выплачиваю наш совместный долг.

Почти выплатила благодаря Кириллу. Мало того, что он заплатил мне за месяц работы, так ещё и выдал аванс на несколько месяцев вперёд.

Это было до того, как мужчина признался мне в чувствах, сейчас я наверное уже не смогла бы с такой лёгкостью взять эти деньги.

Но мне даже страшно подумать, как бы я выкручивалась, будь у меня только зарплата фельдшера.

А всё из-за этого горе-жениха.

Подойти и поздороваться? Наверное, не стоит.

Только успеваю подумать об этом, Андрей поднимает голову и замечает меня, замершую посреди тротуара.

Этого только не хватало. Подумает, что я всё ещё страдаю по нему.

А я и не страдала толком.

Кирилл не позволил. Ворвался в мою жизнь, перевернул её вверх дном, и сделал так, что от прошлого даже следа не осталось.

Только редкие глупые воспоминания. Но я уверена, скоро не останется и их.

Вороновский улыбается, поднимается и идёт в мою сторону с букетом в руках.

Наверное, решил изобразить из себя воспитанного молодого человека. Поздороваться хочет.

– Привет, Алиска, – протягивает мне цветы, – заждался тебя.

Меня?

Букет из его рук не беру, разумеется.

Буравлю строгим взглядом.

Что за фокусы посреди бела дня? Неужели я ещё в себя не пришла после смены, вот мне и мерещится всякое…

– Кыш, – машу рукой перед носом парня, надеясь, что нечаянное видение рассеется.

Ну не может наяву Вороновский появиться. Да ещё и с цветами.

Во время последнего разговора он дал ясно понять, что прогибаться под меня не собирается. Либо я играю по его правилам, либо – вообще без него.

А тут вдруг такая реалистичная галлюцинация.

Домой приеду – сразу спать лягу, чтобы к вечеру огурцом быть.

– Алисонька, ты чего? – видение не исчезает. Делает шаг ко мне навстречу.

Пячусь назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в стенку здания больницы.

Холодная, зараза. Зато вмиг помогает взбодриться, проникая через тонкую ткань куртки.

– Кыш-кыш, – предпринимаю очередную отчаянную попытку.

– Ну, Липецкая, хватит! – рычит Андрей, явно оскорблённый моим поведением.

Не, мне бы тоже не понравилось, если бы перед моим носом рукой махали, словно мух отгоняя.

Но это ж галлюцинация, ей должно быть всё равно.

Или всё-таки Вороновский настоящий?

Делая шаг навстречу парню и тыкаю пальцем в его гладко выбритую щёку.

Живой. Из плоти и крови.

Брезгливо отираю руку о джинсы. Надо было палкой тыкать, а не голыми пальцами.

– Зачем пришёл? – оттопыриваю нижнюю губу и отворачиваюсь, разглядывая сидящую неподалёку пожилую пару.

Мужчина довольно преклонных лет так любовно поглаживает свою спутницу по руке, что я не могу сдержать улыбку от умиления.

И, разумеется, пропускаю мимо ушей бессвязный лепет Вороновского.

– Алиска, – выдыхает обиженно, – ты меня вообще слушаешь?

Андрей в очередной раз пытается всучить в мои руки цветы, но я продолжаю отпихивать этот несчастный букет.

Он выглядит так, будто не я первая от него отказываюсь.

– Нет, не слушаю, – отрицательно качаю головой.

Замечаю подъезжающий к парковке знакомый автомобиль.

Наконец-то, я заждалась.

В предвкушении долгожданной встречи, широко улыбаюсь и поднимаю руку, чтобы помахать любимому.

Но не успеваю. Андрей жёстко перехватывает моё запястье и дёргает на себя с такой силой, что я заваливаюсь на парня и оказываюсь прижатой к его груди.

Разумеется, не нарочно. Инстинкт самосохранения срабатывает, не давая мне упасть.

И именно в эту минуту Баринову надо выйти из машины и моментально найти нас с Вороновским взглядом.

Резко отскакиваю от бывшего, словно ошпаренная кипятком курица.

И чувствую себя примерно также.

Дура. Зачем вообще стала с ним разговаривать?

Расстояние между Андреем и стеной ничтожно мало, и я с трудом помещаюсь в этом промежутке. Когда он успел подобраться ко мне так близко?

– Алиска!

– Отвали! – пихаю бывшего в грудь и пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь.

– Давай поговорим, любимая! – заливает предатель.

– Чего?! Какая я тебе любимая? Ты в себе вообще, Вороновский?

Теряюсь от его наглости, беспомощно опуская руки вдоль тела.

Нет, я не хочу выслушивать Андрея. Просто происходящее слишком неожиданно.

– Послушай, Алиска, я… – сдвигает брови к переносице, изображая сожаление, – я такой дурак. Был. Но теперь понял, как ошибся, обидел тебя. Давай забудем прошлое, ведь всё ещё можно вернуть, маленькая моя.

Этот нахал хватает меня за руку и пытается прикоснуться губами к тыльной стороне ладони.

Выдёргиваю конечность из его цепкого захвата, но Вороновский не так прост. Он делает шаг ко мне, прижимаясь вплотную.

– Я не отпущу тебя, пока не простишь, – строит из себя властного мачо.

Поздно. Я больше не поведусь на его уловки.

Моё сердце занято другим.

Тем, который сейчас стоит и молча наблюдает за происходящим.

На суровом лице – ни единой эмоции.

Неужели Баринов не видит, что мне нужна помощь?

– Пусти! Меня! – яростно отпихиваю наглеца, повышая голос и привлекая внимание прохожих.

Секунда. И Вороновский лежит на асфальте.

Кирилл стоит рядом, сжимает и разжимает кулаки, заставляя белеть слегка покрасневшие от удара костяшки пальцев.

Андрей поднимается и тут же пытается кинуться на Баринова, но Кирилл не теряется. Он хватает оппонента за грудки и хорошенько встряхивает.

– Ещё раз! – рычит в обалдевшее лицо Вороновского. – Ещё хоть раз я увижу тебя рядом с ней, ты пожалеешь, щенок!

Он брезгливо отшвыривает парня, берёт меня за руку и ведёт к своему «Ягуару».

Я с трудом поспеваю за широким размашистым шагом любимого мужчины.

Напоследок оборачиваюсь и бросаю сочувствующий взгляд на бывшего.

Он стоит, опустив руки, и со злостью смотрит нам вслед.

Заслужил. Другого определения у меня нет.

Баринов открывает передо мной дверь и нетерпеливо ждёт, когда я усядусь на сиденье.

Запрыгивает на водительское место и заводит машину.

– Кирилл, я не знала, что он здесь… – мямлю еле слышно.

Нервно кусаю губы, тереблю край куртки.

– Это твой бывший, да? – рычит, не сводя взгляда с дороги.

Желваки на скулах дёргаются. Злющий, как разъярённый дикий зверь.

– Да-а… – запинаюсь, не понимая, что говорить дальше.

Чувствую непреодолимое желание начать оправдываться. Но если подумать, то с какой стати я должна это делать.