Трибуны стояли и молчали. Начали аплодировать только после того, как полностью зажегся яркий соревновательный свет. Вот тогда началась вакханалия. Громкие аплодисменты, восхищенные крики взорвали трибуны. На лёд полетели множество подарков и цветов. Столько, сколько никогда не дарят фигуристам, выступающим на показательных выступлениях, да ещё и в середине шоу. Цветочные дети россыпью бросились по льду собирать их.
Это выступление вполне достойно было закрывать сегодняшнее шоу, жаль, что организаторы не могли даже предположить, что оно вызовет такой отклик у зрителей. Да организаторы вообще не могли подумать, что юные фигуристки откатают так великолепно! Бывшие юниорки…
Директор ледовой арены Норберт Шрамм весь прокат стоял у бортика, восхищённо смотрел на фигуристок, и думал про себя, что совершил очень глупую ошибку, пожалуй что, самую серьёзную ошибку в своей карьере. Как вот сейчас продолжать выступление дальше, когда публика так заведена? Как она будет реагировать на другие номера, которые, вполне возможно, поставлены попроще, чем у этой троицы? Стоит это обсудить с Эрихом…
Арина, Люда и Марина взялись за руки, втроём поехали к центру арены, остановились, подняли руки, поприветствовали сначала одну трибуну, потом развернулись, точно так же поприветствовали другую трибуну. Арина прижала к груди сердечко, составленное из двух рук, и, глядя на неё, точно так же сложили сердечки Линда и Марина. После этого друг за дружкой покатили к выходу со льда, где их ждали восхищённые, аплодирующие фигуристы и тренеры.
Однако не успели они вступить на лёд, как стоящие трибуны начали свистеть, вызывая опять на бис. Норберт Шрамм развёл руками, встав у калитки и сделав жест в сторону арены.
— Исполните на бис что-нибудь, — попросил он.
Фигуристки согласно кивнули головами. Свет опять стал приглушённым, фиолетово-розовым. Заиграла музыка Lily Was Here. Прямо от калитки, разогнавшись, фигуристки, встав в кораблик, прыгнули параллельный двойной аксель, выехали в красивую арабеску и тут же сделали собачку, и в этот раз тоже абсолютно синхронно. Судя по всему, это стал их любимый параллельный элемент. Трибуны взорвались бешеными аплодисментами и восторженными криками.
— Господа, поприветствуем Людмилу Хмельницкую, Марину Соколовскую и Линду Флоркевич! — сказал информатор, и аплодисменты ещё более усилились.
Фигуристки остановились в центре арены, поклонились трибунам и покатили в направлении калитки. В этот раз соревновательный свет уже не зажигался: на лёд вступил Курт Браунинг в расшитых розовых рубашке и брюках, с напомаженными волосами. Тяжело сейчас придётся канадскому спортсмену: по новой раскачивать зал после таких великолепных прокатов.
…Если реакцию зрителей можно было описать точно и свести к единому знаменателю, который означал «великолепно и шедеврально», то реакция специалистов, профессионалов, стоявших у бортика, на прокат фигуристок, была разная. Большинство фигуристов и фигуристок откровенно завидовали только что выступившим конкурентам, неожиданно осознав, что если прокат не получился в ходе соревнований, то всегда можно снискать себе популярность именно в показательных выступлениях и таким образом запомниться всем.
Пример налицо: советские фигуристки и канадская фигуристка поставили штучные номера и получили великолепную, неожиданную реакцию трибун. А ведь могли бы и они сделать то же самое, если бы проявили побольше креативности. Однако, увы, многие фигуристы показательными выступлениями пренебрегали, считая, что сойдёт и так, стоит откатать какую-нибудь лирическую классику.
Тренеры и хореографы, наблюдавшие прокат, действовали как профессионалы: откладывали в уме, что в нынешних современных реалиях с приходом юных, более интересных фигуристок, придётся побольше работать с артистизмом и креативностью, иначе даже в показательных выступлениях можно остаться за бортом славы.
Станислав Алексеевич Жук прокат Марины Соколовской, конечно же, видел во время постановки, а тем более, во время контрольного проката перед выездом на соревнования. Он никогда бы не отпустил свою спортсменку на лёд без этого, да ещё за границу. Поставить показательный под индийскую музыку предложила ему сама Марина, и он сразу понял, что тема хорошая, номер поставили быстро, костюм Марина тоже выбирала сама, Жук, конечно, поморщился, увидев его на своей спортсменке, однако тут же решил, что пусть это будет своеобразным вызовом федерации, ну и естественно, показателем того, что он не закоснел, не забронзовел, а, как прежде, идёт в авангарде не только советского, но и мирового спорта.
Но Станислав Жук в первую очередь был тренером и увидел, как номер его фигуристки заиграл другими красками в кооперации с двумя другими номерами. Пожалуй, решение поставить индийскую программу было самым верным за последнее время. Сейчас поднимется такой шум, который, возможно, не будет смолкать весь сезон до самого конца.
Владислав Сергеевич Левковцев с большим любопытством смотрел на номер Флоркевич и Соколовской, и был вынужден признаться, что смотрятся они очень интересно, увлекательно и вызывают бурные чувства у зрителей. Левковцев даже на какой-то миг, на долю секунды, усомнился в своей ученице, подумав, что её номер будет проигрывать конкуренткам. Почему-то он ему показался печальным. Да, лирический, эмоциональный, но навевающий грусть.
Конечно, этому были определённые причины. Во-первых, видел он его всего один раз, во время постановки, когда катались на тренировочном катке ДЮСШОР, при обычном свете, да и Люда была в тренировочном костюме. Сейчас же, когда Люда надела костюм для показательных, при концертном свете, в присутствии множества зрителей, хорошей аудиосистеме, номер словно вырос, как гора из моря во время извержения вулкана. Номер и сам по себе единичный, штучный, который потенциально мог бы поднять зал, исполненный в тоскливом одиночестве, сейчас, с двумя другими номерами заиграл в полную силу, словно вобрав в себя катализаторы в виде Соколовской и Флоркевич. Сразу же пришло чувство какого-то недоверия, казалось, номер поставил не он, а совсем другой, более мастеровитый тренер или хореограф. Когда Люда Хмельницкая закончила свой прокат, на глаза Владислава Сергеевича навернулись слёзы, пришлось отворачиваться и вытирать их платком, настолько потряс его прокат своей же ученицы…
Товарищи Шеховцов и Шмутко как советские чиновники высокого уровня, были лишены романтических и лирических чувств, и прокат Соколовской и Хмельницкой оценивали с точки зрения того, как отреагируют товарищи наверху, особенно в отделе пропаганды ЦК КПСС. Конечно, нельзя сказать, что постановки не тронули их. Однако уважаемые товарищи старались замести глубокие чувства далеко под ковёр и посмотреть на происходящее с реальной точки зрения. А с реальной точки зрения что Соколовская, что Хмельницкая катались в довольно откровенных нарядах, при этом движения их были далеки от тех движений, которые должны демонстрировать девочки в 15 лет, да ещё вдобавок комсомолки и советские гражданки. По крайней мере, так они думали с высоты своих должностей. Но это только одна грань пирамиды. Другая грань — реакция зрителей. Если бы зрители возмущённо кричали и кидали на лёд гнилые помидоры, это одно дело, тут всё ясно, фигуристок нужно показательно пропесочить. Но зрители, наоборот, отреагировали очень ярко, восхищённо, прокаты фигуристок вызвали у них глубокие эмоции и восторг. Наверняка статьи об этом скоро заполнят всю международную прессу, и будет очень трудно объяснить руководящим товарищам, стоящим в иерархии выше, как получилось, что фигуристки катают неоднозначные в идеологическом плане программы, но при этом получают бешеную реакцию зрителей и завоёвывают большую популярность. Поэтому оба уважаемых человека были в полном недоумении и не знали, что сказать и что подумать, решив отпустить ситуацию в свободное русло.
Норберт Шрамм и Эрих Райфшнайдер ещё во время проката фигуристок начали переговариваться друг с другом, причём Норберт Шрамм, похоже, оправдывался перед шефом. Потом, по-видимому, придя к единому консенсусу, уважаемые господа прекратили разговаривать и начали смотреть на фигуристок, благодарящих зрителей за прокат. Естественно, от проката фигуристок у них впечатления были самые положительные, ответственным лицам было очень приятно видеть, когда на их родной арене бушуют такие эмоции, вызванные юными фигуристками…
